ПЕРВОИСТОЧНИКИ

Обилие и разнообразие литературного материала по рассматриваемому периоду древней Индии сразу же заставляет отказаться от приведения в качестве иллюстрации примеров двух из четырех грандиозных литературных комплексов — эпического и джайнистского. Поэмы «Махабхарата» и «Рамаяна» достаточно известны. Тексты священного канона религиозной секты джайнов узкопрагматичны по содержанию и имеют относительно малую художественную ценность. Рассмотрим в дальнейшем поэтому только два из оставшихся литературных комплексов — ведийский и буддийский.

Обилие и разнообразие ведийских памятников уже само по себе подсказывает, что в диахронической перспективе ведийская литература прошла много ступеней развития. И действительно, время создания вед охватывает целую эпоху: от конца II до середины I тыс. до н. э. Некоторые упанишады и веданты вообще относятся к более позднему периоду — IV — III вв. до н. э. Отделенные друг от друга столетиями, памятники вед, естественно, отражают различные уровни социально-политических отношений (от первобытнообщинного до сословно-кастового строя), различные уровни художественного осмысления действительности. И тем не менее в рамках ведийского канона, в его основной функции целостного религиозно-культового комплекса, эти памятники воспринимаются индийской традицией, да в какой-то мере и современным европейским читателем, как единая и взаимосвязанная система текстов.

Гимны четырех ведийских самхит формально предназначены для четырех главных жрецов ведийского ритуала и непосредственно входят в его состав, освящая и интерпретируя каждое ритуальное действие. Брахманы объясняют экзотерический аспект ритуала, происхождение, смысл и назначение отдельных ритуальных церемоний, а араньяки и упанишады как эгзегетическую («разъяснительную») литературу вед, причем каждый из разрядов этой литературы связан с определенным уровнем (ритуальным, дидактическим, философским) содержания самхит.

Конечно, подобного рода синхронный, системный подход достаточно условен, ведийские памятники, взятые порознь, вполне самостоятельны и Обладают ясно выраженной спецификой. Но при этом несомненно, что любой из них в общей структуре ведийской литературы занимает свое, особое место и приобретает функциональную нагрузку, вытекающую из особенностей этой структуры. Заметим попутно, что так же обстоит дело и в других литературах Древнего Востока: объединение гетерогенных текстов в религиозный канон типа Библии или «Авесты» ведет, как правило, к их переосмыслению и подчинению общим задачам канона.

ИЗ «РИГВЕДЫ»

Переводы Т. Елизаренковой

ГИМН ИНДРЕ ^[170]

Индры деяния хочу возгласить ныне:

Первые, что совершил владетель палицы.

Он убил дракона, он просверлил устья рекам.

Он рассек мощные чресла гор.

Он убил дракона ^[171] , что покоился на горе.

Твашатар ^[172] для него выточил звучную палицу.

Как коровы мычащие спешат к телятам,

Так прямо к морю сбегаются воды.

Как бык взъяренный, он выбрал себе сому ^[173] .

На празднествах этих он упился Выжатым.

Щедрый ^[174] , он схватил палицу и метнул ее.

Он убил перворожденного из драконов.

Ты убил перворожденного из драконов,

И перехитрил все хитрости хитрецов,

И породил солнце, и небо, и утреннюю зарю,

И тогда поистине не стало тебе противника.

Индра убил врага, самого страшного, бесплечего,

Вритру убил палицей — великим оружием.

Как дерево без ветвей топором обрубленных,

Вритра лежит, дракон, прильнув к земле.

Как неумелый боец в задоре хмельном, вызвал он

Мужа, силой всевластного, упоенного Дважды Выжатым.

Испытания своим оружием Вритра не вынес.

Он повержен, враг Индры, с проломленным носом.

Безногий, безрукий, он боролся с Индрой.

Тот палицей хватил его по затылку.

Холощеный, пожелавший стать образцом быка ^[175] ,

Вритра, разбросанный, лежал во множестве мест.

Через него, лежащего, как тростник разрезанный,

Текут, перекатываются воды Ману ^[176] .

Некогда Вритра сковал их величиной своей,—

Теперь у ног их лежал дракон.

Стала иссякать сила жизни у матери Вритры ^[177] .

Индра метнул в нее смертельным оружием.

Родительница была сверху, и сын был снизу.

Дану лежит, словно корова с теленком.

Среди непрестанных, среди неутешных

Струй водяных тело сокрыто.

Воды омывают тайное место Вритры.

Враг Индры в долгую тьму опустился.

Жена Дасы ^[178] , драконом хранимые, — воды

Стояли скованные, как коровы — силою Пани ^[179] .

Выход водам, закрытый накрепко,

Индра дал, убивши Вритру.

Тониной в конский волос ты стал, когда

Он тебя по зубцу ударил. Бог единый,

Ты завладел коровами, ты завладел сомой, о муж.

Не помогли ни молния ему, ни гром,

Ни дождь и град, которые он рассыпал.

Индра и дракон сражались,

И навеки победителем стал Щедрый.

Когда же почел ты мстителем за дракона,

Если в сердце твоем — убийцы — родился страх ^[180] ,

Когда ты несся через девяносто и девять потоков,

Пересекая пространства, как испуганный орел?

Индра, царь движущегося и отдыхающего,

Безрогого и рогатого, крепко он держит палицу!

Вот он как царь правит народами!

Он объял все, как обод — спицы!

ГИМН АГНИ ^[181]

Царь жертвенной соломы, хотар посреди дома,

Бича повелитель, Агни, принести готовый

Жертву обоим мирам ^[182] .

Он, сын праведной силы ^[183] ,

Издали, как Сурья ^[184] , пламя свое простирает.

О, достойный жертвы, идущий издалека, — в тебя

Небо само вершит сполна жертвоприношение, о царь.

Трех виталищ ^[185] хозяин, подобный крылу, достигающему до цели,

Прими возлияния жертвенные, дары людей!

Царь дерева, чей жар наисильнейший, в венце из спиц,

Вспыхнул, разросся, как бич возницы в пути.

Он словно как бесхитростный скакун,

Бессмертный по воле своей, беспрепонно сущий в растениях.

Этот Агни прославился в доме, как бегун,—

Нашими громкими хвалами, — как знаток всех сущих,

Пожиратель дерева, как скаковой конь,

Что выигрывает награду своим уменьем,

Как отец Ушас ^[186] , возбужденный к соитью приношением жертвы.

Вот они восхищаются его блистаньем,

Когда он стелется по земле, легко обтесывая деревья,

Как бегун, что срывается с места по знаку!

Как неисправный должник, метнулся он по земле иссушенной!

О скакун, от хулений оборони нас,

Когда возжигает тебя, о Агни, вместе с другими Агни!

Ты приносишь богатство, ты пресекаешь беды.