Ingo форма юго-западная; срвн. Иво, Шварно, Tungo или Tunglo и т.д. Окончание на орь, op преимущественно принадлежность восточных наречий; на Руси: Тудорь, Жихорь , Лазорь , Лихорь ; у сербов: Тудорь, Букорь . Впрочем у чехов и моравлян: Владор , Синогорь и т. д.

Имя Игоря под формой Ингер встречается и у греков в IX веке. Байер и г. Куник полагают, что прадед Константина Багрянородного, Ингер или Инкир из рода Мартинаков, был скандинавского или германского происхождения. О знаменитых готских или скандинавских родах в византийской истории той эпохи ничего не известно; о славянских свидетельствуют все летописцы. Византийская история знает о греческих воеводах и сановниках из славян Добрегосте, Всеграде, Татимире; о патриции Оногосте; о константинопольском патриархе Никите и т.д. Нестонги (Андроник и Исак) – двоюродные братья Иоанна Дуки , носят славянское прозвище; Нестонгом именовался брат хорватского князя Срема или Сермона, убитого греками в 09 году . Из греческих императоров славянского происхождения особенно известны Юстиниан и Василий Македонянин; за последнего выдал император Михаил Евдокию Ингоревну, без сомнения, как и он сам, славянского рода.

Владимир. Шлецер считает имя Владимира совершенно отличным от Валдемара: «Первое, – говорит он, – есть славянское, а последнее скандинавское, и кажется имеет совсем особенное начало и значение». Г. Куник полагает, что оба имени – испоконная принадлежность германских и славянских племен, хотя, с одной стороны, окончание на мир занято славянами от гото-германского; merjan = verkiindigen; vailamers = wohllautend; mari = kund, ruchbar, beriihmt; а с другой, имя Владимира под этой формой известно только сербским и болгарским славянам.

Искусственного нет, кажется, ничего в этимологии славянского Владимир от владети и мир; окончание на мир (Friede) соответствует германским Siegfried, Meinfried, Warnefried и т. п. Форма Владимир , кроме болгар и сербов, известна у чехов: « Wladimir dux de Holomucz cum fratre suo Brecizlao» ; о городе или местечке Wladimierz в Моравии упоминается под 204 г. . Один из девяти аманатов, врученных польским Премыслом поморскому Святополку в 256 году, именовался Владимиром; Владимиром (Woldemarus) назывался также один из сыновей оботритского герцога Прибислава-Генриха .

Имя Waldemar, Waldomar, Waldomeris etc. держится у германских племен еще в VIII веке ; что оно не скандинавское, а зашедшее к скандинавам от руси, доказано его норманнской историей. Первым Валдемаром был Великий (род. 3 г.), сын св. Канута и Ингибиарги, дочери Мстислава Гаральда; имя Валдемара (по славяно-скандинавскому обычаю того времени) дано ему в честь Владимира Мономаха, его прадеда по матери, обстоятельство, засвидетельствованное с возможной точностью Саксоном Грамматиком . Сум верил сомнительному известию Книтлинга-саги о рождении и воспитании на Руси датского Валдемара, единственно потому, что русское имя он мог получить только в Руси; вероятно, и сам составитель саги не имел иного повода к обнародованию своего известия. Мы увидим в следующей главе, что сын Кнута Лаварда назван русским именем совершенно правильно и сообразно с обычаями эпохи; сказанного до сих пор, кажется, довольно для укрепления за славянским миром исключительной (в X веке) принадлежности спорного имени.

В древнерусской письменности преобладает почти исключительно форма Володимер вместо Володимир; между тем, остальные имена с окончанием на мир пишутся всегда: Творимир, Станимир, Судомир и т.д. Это явление имеет свою причину. «У славян, – говорит г. Буслаев , – мир сближается своей формой с мера, напр., у лужичан: mer – pax, mera – modus, соединяющиеся или смешивающиеся в прилаг. merny». В вендо-немецком словаре Бозе: mjer – der Friede; mjera – das Maas. Варяжские (вендские) князья сохраняли на Руси вендскую форму панславянского имени Владимир.

* * *

Г. Куник замечает справедливо, что имена Рюрика, Олега и Игоря составляют у нас исключительную принадлежность князей варяжской династии; но, приводя это явление в доказательство их скандинавского происхождения, он забывает, что то же самое должно сказать и о прочих княжеских именах, каковы Святослав, Святополк, Ярослав, Ярополк, Всеволод и т. д. Эти имена, не исключая и святых Владимира, Бориса, Глеба и Ольги, малоизвестны в древней истории Руси вне княжеского рода; из простых людей я знаю только Глеба Тириевича и Вячеслава Малышева внука ; Святополк Одович, о котором Ипатьевская летопись упоминает под 229 г., был родом поморянин . Как у древних римлян известные роды имели каждый свои особые прозвища, так и княжеские роды у славян отличались особыми княжескими именами. У поляков господствуют: Leško, Boleslaw, Mecislaw или Meško, Casimir, Wladislaw; у хорватов: Branimir, Krjesimir, Trpimir; у чехов: Wratislaw, Wenceslaw, Spitihnew, Pribislaw. На Руси, с одной стороны, древнерусские княжеские имена: Святослав, Ярослав, Ярополк, Святополк, Всеволод и т.д.; с другой, перешедшие к нам от варягов: Рюрик, Олег, Ольга, Игорь. Эти последние имена были, вероятно, принадлежностью какой-нибудь особой отрасли одного из княжеских поморских родов, как имена Рогволода, Брячислава и Рогнеди в отрасли князей полоцких. У вендов они должны были исчезнуть с выселением в Русь того княжеского рода, которому принадлежали.

VII. Вопрос об именах

В) Имена прочих князей, княгинь, воевод, мужей и т.д.

Автор «Исследований» говорит: «Варяжскими воями на войне и по городам, разумеется, начальствовали варяги. Этого мало, князья были окружены ими; наместники, посланники, кормильцы их, даже ближайшие слуги были норманны, домашние и наезжие. Все важные места предоставлялись им. Так было и во всех странах, где поселялись норманны… Туземцы совершенно не употреблялись, обреченные на свое любезное земледелие» . Г. Куник относит к норманнам по имени и происхождению (кроме князей, бояр, послов и гостей, о которых упоминается в договорах Олега и Игоря): Аскольда, Дира, Рогволода, Тура, Рогнедь, Малфредь, Глеба, Сфенга, Хрисохира, Голтия, Якуна, Шварна, Ольму, Асмуда, Свенальда, Претича, Икмора, Сфенкела, Люта, Блуда, Варяжка, Ждьберна, Волчий хвост, Рогдая, Улеба. Из непричисленных здесь к норманнам русских исторических личностей до Ярослава, кажется, остаются только Малуша, Малк и Добрыня и пять убийц Глебовых: Путьша, Талец, Еловит, Ляшко, Горясер, «коих имена, – говорит он, – звучат, кажется, более по-славянски».

С первого взгляда на это норманизирование Древней Руси рождается вопрос: каким образом норманны-вaряги, родственники или слуги норманно-варяжских князей, сохраняют до XI столетия свои норманнские имена, когда сами князья, уже со второго поколения династии принимают славянские: Святослав, Передслава, Володислав, Ярополк, Владимир, Святополк и т.д.? Или потомство норманнов, пришедших на Русь вместе с Рюриком и Олегом, воспитанное на Руси вместе с князьями, отличалось от них особым норманством обычаев и образа мыслей? Или в лицах, окружавших варяжских князей, в их наместниках, кормильцах, воеводах, служителях должно видеть не домашних, а только наезжих норманнов? На каком основании предполагать норманнское Gliph или Glibr в имени Глеба, сына Владимира и болгаровизантийской царевны, когда сыновья того же Владимира и норманнки Рогнеди именуются Изяслав, Мстислав, Ярослав и Всеволод? Г. Куник думает, что Святослав носил норманнское имя при славянском. Но почему в договоре Игоря, акте официальном и государственном, Святослав, Передслава и Володислав не являются под своими норманскими именами? Я уже не говорю о невозможности исключить из русской истории не только словено-русский, но и прочие, в ее развитии участвовавшие элементы. Вообще воззрение норманнской школы на русскую историю имеет нечто отвлеченное, мертвое; до призвания норманнских князей какиенибудь двадцать или тридцать славянских народцев, не соединенных между собой живой, внутренней связью, живут, разбросанные по огромному пространству России, дикарями вроде ирокойцев и альгонкинцев, без имени, без князей, без торговли; являются триста-четыреста шведов, и вдруг все преобразовалось; есть народ, есть имя, города, торговля, государство; финны, преобладающая в деле призвания народность, исчезли; хазары пропадают в волжских степях; печенеги и венгры, ближайшие соседи Руси на юго-востоке, литва на западе, едва известны по имени; везде норманны и одни норманны. Полно, так ли?