Принимая в соображение многочисленные варианты русских имен в договорах , я отношу к славянскому началу в договоре Олеговом следующие:
Вельмуд (вар.: Велмуд, Велмид, Веремуд, Веремунд, Вельмудр, Фьвелим). Тобиен думает о составлении формы Вельмудр из велий и мудрый. Но конечное -р явно пристало к форме Вельмуд от следующего Рулав, как начальное ф- в форме Фьвелим от предыдущего Фарлоф. Я указал в другом месте на равнозначимость коренных вел и ол: как Волин и Велин, Ольгощь и Велегощь, Олстинь и Велестинь, Olen и Welen, так Olomut и Вельмуд; отличие в произношении по наречиям.
Груды (вар. Грудый, Грудыи, Груду, Гроды, Гуды). Hrut, Grut, Crut, Hruto – личные чешские имена . В поэме Любушин суд – Chrudos Klenowicz, сокр. Chrudoslaw; срвн. Глеб и Хлеб, Grut и Crut. Окончание на ы особенность словенорусского наречия; срвн. формы Гуды, Тукы, Буды и пр .
Карин (вар.: Карн, Кар). Venator Karen под 08 г . и город Karin в Далмации . У сербов Карин и Каран.
Фослав (вар.: Фаслав, Флелав, Фрелав, Флелад). Греческое искажение общеславянского Воислав, Wojslau. Сокращенное сербское Фосько указывает на полное грецизированное Фослав, Воислав .
Триан (вар.: Труан, Труане). У сербов мифический царь Троян, который выезжал только по ночам, боясь солнца, которое, наконец, его застигло и растопило . Окончание на ан, ян находим в именах Боян, Творьян и т. д.
Лид (списки читают: Лидулфост, Лидулфосте, Лидольфст, Лидолфост, Лидул Фолсг, Лидул, Фест, Андул Фост). Я полагаю, что переписчики смешали и перепутали три последних имени договора: Лид, Ульф, Стемир. Что к скандинавскому имени Ульф (Ulf) окончание -cm приставлено от следующего Стемир, видно из варианта Лидулфо – сте. (Мы видели примеры подобных приставок при исследовании имени Вельмуд; в варианте Друлав, вместо Рулав, начальное Э– пристало от предыдущего Вельмуд; в Игоревом договоре вариант Востиегнетов вместо Стеггиетонов произошел от приставки к последнему буквы -в от предыдущего Колклеков.) Лид западнославянское имя, как видно из составных Lido-slaw, Lido-slawa; Lida сокр. Ludmila, Lidmila .
Стемир (вар. Стемид). У Бочка Stymir и Sdimir ; срвн. Ztoimar .
Из 5 имен, дошедших до нас в Олеговом договоре, семь являют начало славянское; три (Ингелд, Фарлоф и Ульф) обличают германо-скандинавское происхождение. Имя Карл (вар. Карлы, Карло, Корло, Калар) встречается у тюркских племен: Кобяк Карлыевич. Остальные четыре: Рулав , Рулад, Рюар, Актеву – сомнительны.
При чтении имен Игорева договора необходимо придерживаться одной определенной системы; эта система нам указана летописью; имена послов предшествуют именам пославших их князей и бояр; последние определяются прилагательной формой. Этим открытием, замечательнейшим относительно договоров, русская история обязана Погодину.
Что я сказал в конце предыдущей главы о варяго-русских именах летописи до Ярослава, то самое должен я повторить здесь об именах в договорах Олега и Игоря. Нет сомнения, что при разнообразии вариантов и неисчерпаемых средствах германо-норманнской ономатологии, все они могут быть более или менее удачно объяснены из скандинавских источников. Но, допустив требуемое норманнской школой исключительное норманнство лиц, принимавших участие в договорах, откуда сходство их имен с именами славянскими? Я представил не один, не два, а сорок примеров; и если за неимением налицо живых славянских соименников Вельмуду, Лиду, Передславе, Ингивладу норманнская школа откажет им в вероятности славянского происхождения, она не вправе отвергать сходства в именах: Груды – Hruto; Карин – Karen; Фослав – Воислав; Триан – Тгоуап; Стемир – Stymir; Володислав – Wladislaw; Сфанедрь – Шварнедь; Свирко – Swirczo; Тудко – Thudo; Карк – Kark; Тудор – Тудор; Миско – Межко; Влиск – Wlicek; Воик – Wogyk; Берна – Воrnа; Гунар – Гуня; Ута – Uta; Адул – Odol; Ивор – Chiwor; Пристен – Priestan; Кары – Karri; Воист – Woyetz; Адун – Hodon; Олен – Olen; Куци – Cussi; Шибрит – Sebrith; Стир – Stir; Тилей – Tiley; Путар – Pouta; Вузлев – Буслав; Синко – Сина; Борич – Борич. Между остальными есть очевидно германо-скандинавские, напр., Ингельд, Фарлоф, Ульф, Фруди, Бруныалд. Но от сомнительных славянская школа не отказывается; незамеченные мной будут открыты другими; имена: Рулад, Рулав, Рюар звучат по-славянски; имени Истр отвечает сербское Моистр; варианту Драгунист у Шлецера, сербское Драгоунь. Шихъберн составлено, по всей вероятности, из двух славянских имен: Sich и Borna.
* * *
Договоры Олега, Игоря и Святослава – драгоценнейший памятник нашей древней истории – не противоречат, а служат подтверждением мнению о славянстве варяжских князей в трояком отношении к ономатографии, к внешней редакции и к содержанию. В отношении ономастическом они указывают на исключительное почти, славянское происхождение князей и бояр, территориальных владельцев Руси, устраняя, таким образом, невозможность согласовать по законам истории и здравого смысла отсутствие на Руси скандинавской ленной системы и вообще всех следов норманнства с мнимоскандинавским происхождением этой территориальной аристократии. Утверждая, с другой стороны, присутствие в числе послов-дружинников и гостей иноземных личностей, преимущественно из норманнов, они оказываются вполне сообразными с тогдашним состоянием русского общества и с ходом русской истории; не навязывают ей невозможного, исключительно славянского или исключительно норманнского начала; не заставляют нас, в противность законам здравой этимологии, отстаивать славянство имен Фарлофа, Ингельда, Бруныальда; тогда как норманнская школа принуждена volens-nolens признавать скандинавами Святослава, Володислава, Передславу, Войгостя, Синку, Борича и т.д. Внимательное изучение внешней формы договоров, системы, по которой они составлялись, наречия, на которое переведены, экземпляров, которыми мог пользоваться наш летописец, приводит нас к тому заключению, что они писаны не по-норманнски, а по-гречески и по-болгарски, следовательно, не для норманнских конунгов, а для славянских князей, не для небывалых шведских рôсов, а для славянской руси. Наконец, по внутреннему содержанию они не являют никаких признаков норманнского права, религии, обычаев; источником им служили не скандинавские законы, а древнейшая, изустная Русская Правда; уклады на города не норманнский, а славянский обычай; замогильное рабство для убитых в плену не скандинавское, а собственно русское верование; Перун и Волос не скандинавские, а славянские божества.
IХ. Следы варяжского (вендского) начала в праве, языке и язычестве Древней Руси
При самом вступлении мы положили, что история живого народа не определяет своих начал из одних только письменных свидетельств и документов. Она требует указаний на фактические следы своих изменений; ими поверяется степень вероятия научных теорий и выводов. Этого опыта система норманнского происхождения Руси не выдерживает. То ли самое можно сказать и о славянской системе? Нет сомнения, что при слиянии двух однокровных народностей нельзя требовать, как при столкновении двух разнородных и враждебных начал, указания на всесторонние, многообразные следы влияния одного племени на другое. Наша письменность начинается в эпоху уже совершенного преобладания русского элемента над вендским; да и вообще она не богата пояснительными памятниками истории и литературы; произведения народного русского духа, песни, былины, сказания, изменяясь по мере развития народной жизни, дошли до нас в таком виде, который едва ли позволяет угадать их значение в IX—XI веках. Тем не менее, и, невзирая на все затруднения и невыгоды, историческая логика не может допустить в историческом русском быту совершенного отсутствия следов вендо-славянского влияния. Мы знаем, что, несмотря на призвание и единоплеменность, западное начало утвердилось на Руси не без борьбы и сопротивления; русские племена не все вдруг подчинились новой варяжской династии; о неприязненном столкновении обеих народностей свидетельствуют и слова умирающего Ярослава детям своим: «Аще ли будете ненавидно живуще въ распряхъ и которающеся, то погыбнете сами и погубите землю отець своихъ и дедъ своихъ, иже налезоша трудомъ своимъ великымъ» . Следы варяжских трудов должны носить печать варяжского начала.