О самом призвании князей г. Ламбин говорит: «И хотя вскоре потом эти племена (чюдские и славянские), вследствие возникших между ними раздоров и междоусобий, и принуждены были обратиться опять к тем же варягам-руси и призвать от них князей для установления наряда, но они призвали не прежних своих властителей, не тех вассаллов руси, которые были изгнаны, а их верховных господ, сюзеренов, то есть самих князей руси, и призвали при том, по своей воле, на основании договора, как племена свободные». Не останавливаясь на изображаемой г. Ламбиным несколько странной картине устройства морской скандинавской дружины в IX веке, я замечу, что признанная всеми исследователями невероятность призвания славянами и финнами князей из тех же самых, только что ими изгнанных варяговграбителей, остается и ныне той же исторической невероятностью. Что касается до справедливой, в сущности, мысли о предшествовавшем призванию варягов договоре (pacta conventa), как согласовать ее с основным положением г. Ламбина: «Князья привели с собою «всю русь» то есть всю дружину, называвшуюся русью»? Стало быть, князья не только пришли сами, со своими ближниками, но еще возвратили со собою и всех тех варягов-русь, которые взимали дань со славяно-чюдских племен и были изгнаны? Ибо эти варяги-русь были же частью всей той дружины, которая называлась Rôds и которая, вкупе с Рюриком, сполна выселилась из Швеции в землю, принявшую от нее имя Руси. Этого ли наплыва шведских Rôds’oв в гораздо большей, против прежнего, силе требовал договор, заключенный с ними славяно-чюдскими свободными племенами? Впрочем, г. Ламбин говорит в другом месте о дружине Rôds: «Ее князья пришли, чтобы княжить и владеть племенами, их призвавшими; а она – дружина, которую не призывали, пришла, чтобы воевать другие племена и приобретать себе и князьям новых данников, чтобы продолжать свое ремесло завоевателей на новом обширнейшем поприще» . А договор? А pacta conventa? А самый факт призвания? Шведские дружины, изгнанные и вновь не прошенные, разъезжают свободно по славяно-чюдским рекам и озерам для приискания себе новых данников, а, глядя на них, славяне и чюдь не нарадуются своей дипломатической предусмотрительности? Но против кого же, если не против этих изгнанных варягов, срубил Рюрик крепость Ладогу тотчас после призвания с тем, чтобы запереть им вход в Волхов, а по Волхову в Новгород?

Нам остается сказать несколько слов о грамматической форме имени русь, с точки зрения его мнимоскандинавского происхождения.

Имя руси является впервые в 839 году, под формой Rhos, в известном месте Вертинских летописей: «Misit etiam cum eis quosdam, qui se, id est gentem suam, Rhos vocari dicebant». Что здесь латинское Rhos буквальный перевод греческого ‘Ρώς, а беспримерное в греческом языке этническое несклоняемое ό ‘Ρώς, oί ‘Ρώς, τών ‘Ρώς, по существу своему, совершенно противно духу греческого словосочинения, два лингвистических факта, ясных до очевидности, сознаваемых исследователями всех систем и всех мнений . Отсюда логически следует, что греки могли принять неудобную, беспримерную для них форму ‘Ρώς только по крайней необходимости, то есть, если этого требовало непременное употребление формы ‘Ρώς у того народа, который отличал себя этим именем и первый им его передал.

Теперь спрашивается: могли ли шведы отличать себя именем, грамматически соответствующим несклоняемой форме ‘Ρώς? За исключением собирательных словено-русских имен, народные и племенные не являются ни в одном из европейских языков под формой единственного числа; никакой народ не именует себя римлянином, франком, германцем, шведом. Ясно, что беспримерному греческому ‘Ρώς соответствует только одна собирательная, славянская форма русь; эта собирательная форма имен, одинаковая в единственном и множественном числе, неизвестна, как сказано, германо-скандинавским наречиям. Древнеготское предполагаемое hrôps, pl. hrôpsar, новейшее шведское Ryss, pl. Ryssar, или какая бы то ни была другая германо-скандинавская форма имени русь, проявилась бы у греков не иначе, как под формами: ό ‘Ρώσος, oί ‘Ρώσοι и т. п. Таким образом передавала они все германо-скандинавские имена. Мы видим, что и вынужденное необходимостью у греков несклоняемое ‘Ρώς переходит со временем в более удобное простонародное ‘Ρώσος с соответствующим ему множественным числом, а обыкновенно склоняемое готское hrôps, hrôpsar проявилось бы у них под беспримерной, крайне неудобной формой ‘Ρώς? Это ‘Ρώς прямо указывает на подобную ему форму в том языке, из которого оно занято; стало быть, шведы Вертинских летописей передали грекам не свое (положим) готское hrôps, a славянское русь. Но возможно ли, чтобы шведы склоняли свое собственное туземное имя не по-шведски, а по-славянски?

Г. Куник ищет ныне объяснения этому, не иначе, как из славянского русь объяснимому ‘Ρώς, в том предположении, что греки, увлекаясь воображаемым тождеством библейских и балтийских (?) Росов, приложили этим (впрочем никогда не существовавшим) балтийским Рôсам несклоняемую библейскую форму ‘Ρώς . О происхождении руси от Езехиилевых ‘Ρώς заговорил первый Лев Диакон ; ему вторят и позднейшие русские летописи .

Мне кажется весьма сомнительным, чтобы канцелярия императора Феофила сочла Rhos’coв 839 года тождественными с закавказскими ‘Ρώς пророка Езехииля и сверх того еще поверила, что из Константинополя всего легче попасть на Кавказ через Ингельгейм. Если бы совершенно уединенное этимологическое умничание Льва Диакона было в ходу уже в первой половине IX века, невозможно чтобы Фотий не коснулся его ни в своем энциклическом послании, ни в своих проповедях. К тому же и ‘Ρώς Езехииля и имя сына Валова ‘Ρώς акцентируются отлично от народного ‘Ρώς; да и у самого Льва Диакона ‘Ρώς (Езехиилево) и ‘Ρώς (народное) разнятся по акцентировке. Не странная ли, наконец, эта случайность перенесения несклоняемого библейского ‘Ρώς на то именно племя, которому суждено, около той же эпохи, проявиться в истории под склоняемою только в единственном числе собирательной славянской формой русь?

Мне кажется, пора бы ученым представителям скандинавизма отстать от системы, основанной, с одной стороны, на изобретенном Wâring, a с другой, на изобретенном Rôdhs, да и то еще под несуществующею у норманнов грамматической формой.

Я ожидаю вопроса: откуда же, за отсутствием шведской руси, финское Ruotsi, эстское Roots для шведов?

При разборе предположений Шлецера о происхождении этих имен от названия Рослагеном приморской части Шеланда Паррот замечает: «Если бы в лексиконе Гупеля, из которого Шлецер приводит переводное имя шведов, он отыскал настоящее значение слова Roots, он конечно бы не вздумал опираться на его созвучие (с Рослагеном). Оно означает вообще хребет, ребро, а в особенности ствол на листе. Перенесение этого понятия на береговые утесы или скалы, коими преимущественно изобилует Швеция, делает понятным, почему финны называют Швецию Ruotsimaa, a эсты Rootsima, страною утесов, Scherenland» .

Эстское roots передает, стало быть, значение нашего шест, хребет, скала, как латинское crista значение петушьего гребня и горной вершины, как наше гребень значение горного хребта. Как германские народы понимали чюдь под именем Finne, скандинавские под именем Finnar, то есть луговых жителей, так эсты и финны называли шведов ротсами от слова roots, хребет, скала. Rootsmaa, Швеция – утесистая страна; Rootsmees, швед – обитатель утесов, горец. Точно в таком же смысле прозваны и хорваты обитателями горных хребтов, поляне от полей, древляне от дерев и т. д.

Окончательный свет на значение этнического эстского Roots, финского Ruotsi проливает то имя, которым прозвали себя шведские лопари. Шведа они зовут не шведом и не родсом, а Таrо, Таrоlats (купец) или Laddelats (обитатель страны, Landbewohner); себя же отличают названиями Ruothi и Ruotteladz . Гейер (еще производивший финское имя шведов от Рослагена) полагает, что это имя перешло, неизвестно когда, и на лопарей; г. Куник приводит замечание Гейера, но без объяснений. Я оставляю за шведским историком высказанное им, с осторожною небрежностью, предположение; факт, о котором он свидетельствует по собственному дознанию, стоит особенного внимания. Горные лопари в Швеции, называют себя Ruothi и Ruotteladz. Если принять, что они перенесли на себя генетическое, древнейшее имя шведов Rôds, hrôps или какое-либо другое, выйдет, что в то самое время (около половины IX века), когда славяне прозвались шведским именем Rôdhs-русь, лопари прозвались тем же туземным именем шведов Rôdhs-Ruotteladz; что, подобно славянам, они тогда же перестали звать шведов Россами; что, наконец, шведы, уступив свое родское имя, с одной стороны, славянам, а с другой, лопарям, отказались от своего древнейшего туземного наименования. Пусть верит, кто хочет, в эту фантасмагорическую, да и сверх того, на отжившем рослагенском мифе основанную операцию.