Зара бросилась на землю, заголосила, завыла. Женщины подхватили плач. Отец Кондрат хотел было помочь Заре, но несколько душевников преградили дорогу, грозно насупившись. Каспер вытирал слезы, не в силах отвести от лица умершего. Губы юноши что-то шептали.

- Будьте вы все прокляты, вы и ваше королевство Мзум!!

Этот крик еще долго звучал в ушах Зезвы.

- Докладывай, - приказал Тарос Ун.

Командир лучников расслабил тесемки черного плаща, переступил с ноги на ногу.

- По твоему приказу, командор. Задание выполнено. Уничтожено много врагов темных квешей. Подробный отчет я написал и передал тебе лично.

- Знаю, - Тарос смотрел, как несколько чаек, деловито покрикивая, охотятся за рыбой. - Просто хотел спросить кое-что. Дополнительно.

- Я слушаю, командор.

- Опиши мне еще раз того рыцаря с косичкой.

- Ну...такой... выше среднего роста, пожалуй, даже высокий. Волосы черные, небритый. Вроде бы Зезва его зовут, так сказал Амкия, когда провожал нас к берегу.

- Хорошо, спасибо, командир. Свободен.

Лучник поклонился и исчез так же быстро, как и появился. Командор повернулся, следя, как матросы ставят паруса. Солнце уже почти полностью показалось из-за горизонта, ослепительный шар величественно сверкал, словно наслаждаясь властью над кланяющимися ему бесчисленными волнами. Грозовые тучи медленно отступали, словно испугавшись мощи и сияния проснувшегося светила. Дул свежий попутный ветер, и вскоре кивский корабль бодро мчался по волнам, держа курс на заход солнца. Тарос Ун отправился в каюту, рассеянно кивая на приветствия моряков, попадавшихся навстречу. Он думал о недавнем разговоре с хыгашем Мареном, представителем Морского Народа.

- Итак, Кив вмешался, - сказал хыгаш, плескаясь в воде возле борта. Чешуйчатое гоминидное тело лениво распласталось на воде. Руки и ноги с перепонками между пальцами свободно двигались, поблескивая серебром. Совершенно безволосое лицо и длинные зеленоватые волосы. Что-то вроде набедренной повязки, пара ножей на поясе. И жабры за ушами. Марен лег на спину, уставился на Тароса снизу вверх. Синие глаза морелюда блестели.

- Еще нет, - мрачно возразил командор. - Маленькая вылазка на берег для устранения некоторых последствий. Никто не видел. И не слышал. Все прошло по плану.

- Никто? - прищурился Марен. - Мои люди сторожили выходы и входы в катакомбы со стороны моря и...

- Раньше нужно было сторожить, - буркнул Тарос, - глядишь, и виртхи не прошли бы.

- Человек! - хыгаш протестующе ударил ладонью по воде. Полетели брызги. - Ты же не думаешь, что моряне должны патрулировать ваши города? У нас и без этого полно забот. Радуйся, что Кив - единственное людское королевство, с кем мы вообще имеем дело. И то, лишь по причине вашей лояльности к интересам Морского Народа на Отмелях.

- Конечно... - пробормотал Тарос.

- Что ты там шепчешь?

- Ничего.

- Отмель не вмешивается в человековские распри, - продолжал Марен. - Но виртхи не могли придти просто так. Сами по себе, я хотел сказать.

- Я тоже так думаю, - согласился кивец, крутя ус.

- Рад, что мы пришли к пониманию. Поэтому на твоем месте я бы не был столь уверен, что бравые лучники Кива ушли незамеченными...

Тарос Ун остановился возле дверей каюты, вздрогнул, прикрыл на мгновение глаза. Затем резко повернулся на каблуках и зашагал к правому борту. Там, опершись о шершавые поручни, Тарос подставил лицо прохладному ветру, вдыхая морской запах и прислушиваясь к крикам чаек. Корабль Великого Пространства Кив плыл домой.

- Куда ты спрятал деньги? - спросила Наи, когда они с Кином лежали в своей спальне. Толстые ноги женщины были широко раскинуты на кровати, нечесаные волосы разметались по подушке.

Кин скривился в улыбке. Огоньки свечи играли в его прищуренных глазах. Он многозначительно пошевелил пальцами.

- Тебе какое дело, женщина? В надежном месте.

Наи заворчала, перевернулась на спину и уставилась на ухмыляющегося супруга.

- А дом-то теперича нашенский! - зашептала женщина возбужденно. - Горемыка исчез, шлёндра мзумская тоже! Наш дом по праву!

- Ты что? - выкатил глаза Кин. - А вдруг сосед вернется, что тогда?

- Да не вернется он, чтоб мне сдохнуть! Говорю тебе, что дом ихний получается ничей...

- Дура, чтоб тебя дэвы взяли! Раз хозяин помер или пропал, гамгеоновы люди дом в казну заберут!

Наи привстала и хитро улыбнулась.

- Да разве не твой родич в писарях спину гнет?

- Мой, - просветлел Кин, тоже приподнимаясь. - Ах, ты... Но как же, денег-то понадобится немерянно, чтобы всунуть в лапу кому следует...

- Разве нам плохо заплатили? - вкрадчиво улыбнулась Наи, поглаживая мужа по волосатой груди.

Кин хотел ответить, но странный шорох заставил его насторожиться.

- Слышишь? - поднял он палец, вглядываясь в темноту. Наи посмотрела в сторону еле видного окна, затем в угол спальни, где был небольшой образ Аргунэ, покровительницы домашнего очага, и насмешливо выставила нижнюю челюсть.

- Послышалось тебе, старый пень.

- Наверное, - согласился Кин, натягивая одеяло. - Давай спать, завтра побегу к писарю, потолкую с ним... А дом добрый, побольше нашего...

Наи вдруг хрюкнула, в ужасе уставившись на черную тень, появившуюся возле кровати. Кин подался назад, словно хотел войти спиной в стену. Его жена завизжала, как свинья, которую тащат на живодерню. Кин раскрыл рот в беззвучном крике. Тень дернулась, взметнулось восемь рук. Супруги не видели блеска ножей. Слишком уж темно было в их спальне. Но кровь, фонтаном брызнувшая из перерезанной глотки Наи, дала силы Кину, чтобы заверещать от ужаса. Он судорожно провел рукой по лицу, чувствуя, как что-то липкое и влажное остается на коже. Словно прижатая к стене лягушка, он отчаянно скреб ногами и руками, потеряв от страха разум. Он лишь видел подергивающую тушу жены и черный силуэт с множеством рук. Темнота взорвалась болью, и Кин сполз со стены обратно в кровать, вцепившись в собственное горло, в тщетной попытке остановить хлещущую оттуда кровь. Он захрипел и уткнулся лицом в тело жены.

Снежный Вихрь некоторое время смотрел на трупы, затем набросил капюшон пониже, аккуратно вытер ножи и скрылся в темноте. Он мог просто метнуть два ножа, и жертвы даже не поняли бы, откуда пришла их смерть. Но рвахел хотел посмотреть в глаза вероломным соседям Атери. Хотел увидеть в них ужас. И чтобы их последний миг был преисполнен смертельного страха и боли.

Ашарский рыцарь, Защитник Рощи, благородный Влад Картавый повернулся к сопровождающим. Те безропотно остановились у лестницы, ведущей на второй этаж. Влад скинул вымокший плащ, небрежно бросил его на руки подбежавшего оруженосца, и стал медленно подниматься по нещадно скрипящим ступенькам. Пройдя половину пути, остановился, опустил голову. Его тело странно дернулось, он ускорил шаг, и вскоре скрылся за дверью, такой же скрипучей, как и лестница.

- Ты не спешил, рыцарь.

Влад медленно повернулся. Глаза постепенно привыкали к полумраку, царившему в комнате. Душевник расправил плечи, и, не дожидаясь приглашения, уселся в большое кресло, что стояло рядом с весело трещавшим камином.

- Приятно, - заметил он, протягивая к огню руки, - согреться в дождливую погоду. На самом деле я спешил, Таисий. Сильно спешил. Особенно если учесть, что этот трактир находится чуть ли не за городом.

- Охотно верю, - насмешливо донеслось из второго кресла, меньшего по размерам. Из темноты показалась худощавая рука, указала на пламя. - Ведьмы Сестринства считают, что огонь - душа демона Кудиана. Ты веришь в такое, Влад из Ашар?

- Если хвостатые верят, - усмехнулся рыцарь, - пусть себе верят.

- Хвостатые, говоришь, - Таисий резко поднялся и внимательно посмотрел на развалившегося в кресле душевника. - Не все там дедабери, рыцарь.

- Плевать на баб, - заворчал Влад, - говори лучше...хм, что за вид у тебя?