— Не говорите так, Грейс, — повелительно сказал Станден. — Если б не вы, кто бы позаботился обо мне?

— Если б не я, с вами было бы все в порядке, — ответила девушка чуть не плача. И пробормотала, закрыв глаза: — О, я не могу этого вынести.

— Что, я так плохо выгляжу? — с обидой спросил он.

Это заставило ее открыть глаза. Его могучая грудная клетка с мягкими рыжеватыми волосками выглядела, даже несмотря на сыпь, великолепно. Так она об этом ему и сказала. Сама не ожидая от себя такого комплимента, она вдруг зарделась и поспешила объяснить, что она имела в виду:

— Просто вы не заболели бы, если бы не наше с Хью появление в этом доме.

Заложив руки за голову, Станден сказал:

— Вы ни в чем не виноваты, мисс Пенуорт. Расскажите мне какую-нибудь историю.

Обмакнув тампон в ванночку, Грейс принялась смазывать плечи и грудь герцога, одновременно лихорадочно обшаривая закоулки памяти в поисках подходящей истории.

— Однажды жил-был смелый рыцарь… — начала она едва слышным голосом. Ей приходилось заставлять себя работать более бесстрастно, не слишком разглядывая великолепное тело герцога, — …которого обстоятельства заставляли положиться на одну молодую и безответственную женщину.

— Где-то я уже слышал это, — отозвался Станден, чувствуя себя более комфортно от ее успокаивающего голоса и мягких прикосновений. — Даже, наверное, знаю, чем все закончится.

— Тогда, может быть, вы расскажете, что было дальше? — натянуто проговорила она. Тут она уронила тампон в чашку и повернулась в сторону занавешенных окон, конвульсивно сцепляя пальцы. Он замолчал, и Грейс продолжила:

— Этот рыцарь был хорош собою и отважен, как вы, должно быть, знаете, и был полон решимости победить злого волшебника, который удерживал в своей башне неудачливую леди.

— Тогда я желаю ему успеха, — пробормотал герцог.

Грейс окинула его теплым взглядом: Станден лежал, опираясь на подушки, точно какой-нибудь султан, подумала Грейс. Чуть смущаясь, она застегнула его рубашку, собираясь с мыслями, затем продолжала сказку:

— Он ехал, чтобы сразиться со злым волшебником, когда неожиданно ему встретилась по дороге та леди.

— Я знаю эту сказку, — засмеялся Станден, переплетая ее пальцы со своими прежде, чем она успела убрать руку. — Но я думал, что она все-таки у него в башне.

— Шшш, — сказала Грейс, позволяя ему притянуть ее к себе и кладя голову рядом с ним на подушку. Прислонившись к нему, словно ребенок, она стала объяснять:

— Волшебник знал, что рыцарь питает слабость к красивым женщинам, и использовал ее как приманку.

— И я бы попался на эту удочку, — признался Станден, беря руку Грейс в свою и жарко целуя костяшки ее пальцев.

— Но она оказалась не столь малодушной, чтобы позволить такому красивому воину принести себя в жертву, — произнесла Грейс, глубоко вздохнув, чтобы унять горячую волну желания, накрывшую ее. Осознав вдруг неприличность положения своего тела, она попыталась принять сидячее положение.

— И она сказала рыцарю, чтобы он ехал обратно.

— Зачем ей это понадобилось? — снова перебил Станден, удерживая Грейс рядом с собой и не давая ей сесть. — Разве рыцарь ей не приглянулся?

— Не знаю, — ответила Грейс, стараясь выдернуть свои пальцы из его руки. — Конечно, он должен был ей понравиться, просто… — с этими словами она вскочила с кровати и пересела на стул. — Все объяснить невозможно, ваша светлость.

— По-моему, мы договорились, что вы будете называть меня Алан, — укоризненно проговорил герцог.

— Думаю, лучше вернуться к вашей светлости и… мисс Пенуорт, — сказала она. — По крайней мере, пока.

Станден пошевелил плечами, но скорее для того, чтобы почесать зудящую спину, чем выражая недовольство, потому что сказал:

— Мне это не нравится, но я иду навстречу вашим чувствам, — пока, мисс Пенуорт. Итак, почему же ваша леди отвергла своего рыцаря? Он не нравился ей?

— Нет, конечно же нравился, — вздохнула Грейс. Так же, как и ты мне. — Просто она была очень независимой и не хотела, чтобы все и каждый вмешивались в ее жизнь исходя из своих интересов.

— Ну хорошо, — сказал Станден, складывая руки на груди и не спуская с нее глаз. — Вот только я точно знаю, что рыцарь вовсе не собирается поворачивать назад, оставляя леди в лапах этого чертова волшебника.

— Конечно, нет, — согласилась Грейс. — Он находит для нее безопасное место среди скал и оставляет ее там, а сам отправляется в логово волшебника.

— Вот так, да?

— Ну, а что бы вы сделали? — огрызнулась Грейс, вскакивая на ноги и меря шагами комнату.

— К главным воротам я бы не стал подъезжать, — скучным голосом заметил Станден. Когда она оказалась напротив него, он поймал ее за руку и вновь усадил на кровать. — Поверьте мне, — сказал он, поворачивая ее лицо так, чтобы ни одно слово не ускользнуло от нее, — прямой удар означал бы его верную смерть. Я хочу, чтобы у рыцаря и его леди все закончилось счастливо.

— И я тоже, — ответила Грейс, машинально кладя свою руку поверх его руки.

— Так что? — подсказал Станден, прижимая ее щекой к своему плечу. — Как мы будем обеспечивать их счастье?

Кроме счастливого конца, которого она сама страстно желала, ничего в голову не приходило. Но ее желания были недостойны и эгоистичны, и открыто признаться в них Грейс не могла.

— Дальше рассказывайте вы, — потребовала она. — Но помните, что ему не сразу удается победить волшебника.

— Тихо, тихо, мне надо подумать, — ответил Станден. В голову ничего не приходило, кроме мысли о том, чтобы поцеловать ее. Он задумчиво проговорил: — Мы решили, что рыцарь не нападает на волшебника, атакуя в лоб. Он… пробирается в замок, переодевшись… бродячим музыкантом.

— Бродячим музыкантом? — сонно возразила Грейс. — Где же он достанет лютню и колокольчики?

— Кто рассказывает эту часть — вы или я? — возмущенно спросил герцог. Затем, искоса поглядев на Грейс, спросил: — А по вашему мнению, в кого он должен переодеться?

— Ну, конечно же, в монаха, — хихикнув, ответила Грейс.

— Черт побери! — прорычал герцог. — Тогда у него не будет оружия против чар злого волшебника.

— Да, однако позволит противостоять чарам той леди, — сказала Грейс, по-прежнему смеясь. — И это более символично отражает битву добра со злом.

— Хорошо, пусть он будет монахом, — ворчливо сказал герцог. — Тогда рассказывайте, что было дальше.

— К счастью, рыцарь обучался в монастыре, — продолжала она, — и он вспоминает то, чему его учили добрые братья, принимая участие в битве умов, которая вскоре последует.

— И никаких мечей? — разочарованно спросил Станден.

— Это было бы слишком просто, — мечтательно ответила Грейс. — Ну вот, злой волшебник устраивает серию испытаний, используя свое колдовство, из которых рыцарь, то есть монах, должен выйти живым и невредимым.

— Но он же превратит меня, ну, то есть, рыцаря, в лягушку, нет?

— Нет, — ответила Грейс, улыбаясь. Она поняла, что Станден сообразил, что сказка про них двоих. — Лягушки не очень-то привлекательные. Так, посмотрим. Где мы остановились?

— На колдовстве, — ответил Алан, чувствуя, что в данную минуту сам находится под воздействием ее чар. Но, так как Грейс, пахнущая фиалками и розами, лежала рядом, приткнувшись к нему, он вовсе не возражал против такого заклятия.

— Ах, да, — вспомнила она. — Итак, в течение нескольких часов все идет хорошо для рыцаря, которому удается разрушить все заклятия волшебника с помощью веры и напряженного внимания. Но вдруг в дверях появляется эта злополучная леди, и рыцарь отвлекается. Колдун сразу же понимает, что его противник — не кто иной, как тот самый рыцарь, которого он поклялся поработить и, воспользовавшись его минутной слабостью, заколдовывает рыцаря.

— Но почему она вдруг вернулась? — недоуменно спросил Станден с нотками нетерпения в голосе, не обращая внимания на тот факт, что рыцаря в сказке лишили возможности сопротивляться. — Там, среди скал, ей ведь ничто не угрожало…