Поиск
ПОЭЗИЯ
Сквозь ветра поющий полет
И волн громовые овации
Корабль моей жизни плывет
По курсу
к демобилизации.
Всю жизнь не забудется флот,
И вы, корабельные кубрики,
И море, где служба идет
Под флагом Советской Республики.
Но близок тот час, когда я
Сойду с электрички на станции.
Продолжится юность моя
В аллеях с цветами и танцами.
В труде и средь каменных груд,
В столовых, где цены уменьшены.
И пиво на стол подают
Простые красивые женщины.
Все в явь золотую войдет,
Чем ночи матросские грезили…
Корабль моей жизни плывет
По морю любви и поэзии.
ОТВЕТ НА ПИСЬМО
Что я тебе отвечу на обман?
Что наши встречи давние у стога?
Когда сбежала ты в Азербайджан,
Не говорил я: «Скатертью дорога!»
Да, я любил. Ну что же? Ну и пусть.
Пора в покое прошлое оставить.
Давно уже я чувствую не грусть
И не желанье что-нибудь поправить.
Слова любви не станем повторять
И назначать свидания не станем.
Но если все же встретимся опять,
То сообща кого-нибудь обманем…
1958
ВОЗВРАЩЕНИЕ НА РОДИНУ
Ой, за речкою,
за Дунайкою,
Где не раз гулял
с балалайкою,
Что творится!
Невыразимое,
Ветроногой пургой
затеянное.
Замирая, как в сказку
зимнюю,
Постучусь в окно
заметеленное…
Добрый, сельский уют
родителей.
Самовар… И на печке
сажица.
После службы тише
обители
Эта комната мне
покажется.
Что ж, пускай оно хоть
каковское,
Их спокойствие
стариковское,
Не редела бы лишь
от этого,
Как метель, бородища
дедова!
Не тускнели бы
материнские
Дорогие глаза искристые
С их безмерною добротою.
Словно с россыпью
золотою!
Хромку снимет сестра
с комода,
Скажет: «Спой про четыре
года!»
Запоем опять
мы, запоем,
и подсядет мать
к нам обоим.
Все подряд споем,
что певали мы,
И еще одну —
про полярную
Службу с бурями
и авралами —
Песню флотскую,
популярную.
Не мальчишкою,
утомившимся
От пустой беготни
по улицам,
Я вернулся в дом
обучившимся
Защищать страну, если
сунутся!
Я навек влюбился
в ту крылатую
Песню, в сердце ношу
которую,
Но себя я сравню
с гранатою
Каждый миг для броска
готовую!..
1959–1962
* Мой чинный двор *
Мой чинный двор
зажат в заборы.
Я в свистах ветра-степняка
Не гнал коней, вонзая шпоры
В их знойно-потные бока.
Вчера за три мешка картошки
Купил гармонь.
Играет — во!
Точь-в-точь такая, как у Лешки,
У брата друга моего.
Творя бессмертное творенье,
Смиряя бойких рифм дожди,
Тружусь.
И чувствую волненье
В своей прокуренной груди.
Строптивый стих,
как зверь страшенный,
Горбатясь, бьется под рукой.
Мой стиль, увы,
несовершенный,
Но я ж не Пушкин,
я другой…
И все же грустно до обиды
У мух домашних на виду
Послушно, как кариатиды,
Стареть в сложившемся быту.
Ведь я кричал,
врываясь в споры,
Что буду жить наверняка,
Как мчат коней,
вонзая шпоры
В их знойно-потные бока!
Ленинград, 1962
СЕРГЕЙ ЕСЕНИН
Слухи были глупы и резки:
Кто такой, мол, Есенин Серега,
Сам суди: удавился с тоски
Потому, что он пьянствовал много.
Да, недолго глядел он на Русь
Голубыми глазами поэта.
Но была ли кабацкая грусть?
Грусть, конечно, была… Да не эта!
Версты все потрясенной земли,
Все земные святыни и узы
Словно б нервной системой вошли
В своенравность есенинской музы!
Это муза не прошлого дня.
С ней люблю, негодую и плачу.
Много значит она для меня,
Если сам я хоть что-нибудь значу.
Перейти на страницу:
Изменить размер шрифта: