Особенно негативно диверсионные акты отразились на транспортных возможностях ГА «Центр». Полковник Теске указывает [416] , что общее число партизанских нападений в полосе группы армий возросло от 393–404 в феврале – марте 1943 года до 1392 в августе. 22 июля партизаны применили мины нового типа, из-за чего движение на участке Хутор-Михайловский – Брянск прерывалось 430 раз и составы затем стояли по двое суток. В результате взрыва мины, прикрепленной к автоцистерне на станции Осиповичи, были полностью уничтожены состав с топливом, два состава со снаряжением и поврежден состав с танками «Тигр», принадлежавшими к роте танкового полка мд «Великая Германия», перебрасывавшейся на Орловский плацдарм с южного фаса Курского выступа (из одиннадцати танков роты четыре «Тигра» были потеряны безвозвратно [417] ). В ночь с 2 на 3 августа партизаны произвели крупномасштабное нападение, установив за ночь около 11 тыс. мин, и в дальнейшем ежедневно приходилось отбивать до 45 партизанских атак. В связи с этим командованию тыловых районов 9-й и 2-й танковой армий пришлось выделить для охраны коммуникаций значительное количество вспомогательных войск (кроме постоянных охранных постов на расстоянии в 1–2 км друг от друга, дополнительно выставлялись полевые посты на дистанции 200–300 м или ближе, чтобы часовые находились в зрительной связи между собой, а по сторонам дорог расчищались широкие полосы с целью затруднить внезапное нападение на эшелоны и колонны [418] ). Однако части, выделяемые для охраны коммуникаций, действовали плохо и показали низкую боеспособность, так называемые «восточные войска» ( нем. Osttruppen) во многих случаях просто дезертировали. Вместе с тем партизаны так и не смогли серьезно повлиять на ход и результаты оборонительных операций 2-й танковой и 9-й армий благодаря специальным мерам, принятым транспортной службой ГА «Центр»: изменение маршрутов, передвижение группами в дневное время, изменение скорости движения на определенных участках, использование пуленепробиваемых вагонов.
С другой стороны, советская армия, нуждавшаяся в железнодорожных сообщениях не меньше германской, в ходе наступления вынуждена была подвозить рельсы из тыла, чтобы восстанавливать пути, поскольку в занимаемых районах все запасы рельс были исчерпаны, а железнодорожная колея уничтожена партизанами или противником (для ремонта поврежденных участков немцы сначала разобрали все запасные колеи и ветки, а затем стали доставлять рельсы из Польши, Германии и даже из Франции [419] ). Так «рельсовая война» обернулась против ее разработчиков – советской Ставки, Генерального штаба и высшего командования, задерживая развитие наступательных операций Красной армии (об этом заранее предупреждал один из главных организаторов диверсионно-террористических операций Павел Судоплатов).
В начале августа общая обстановка в районе орловского выступа характеризовалась тем, что войска БрФ овладели городом Орлом, но войска ЦФ к 4 августа еще находились на подступах к Кромам – 13-я и 2-я танковая армии вели бои на рубеже реки Крома. Командование ГА «Центр» оценивало обстановку таким образом, что намерение при отходе нанести противнику возможно больше ударов уже невыполнимо из-за переутомления и снижения боеспособности войск, следовательно, теперь требуется только как можно быстрее оставить Орловскую дугу [420] . Соответственно, генерал Модель пытался решить основную задачу по обеспечению коммуникаций войск 2-й танковой и 9-й армий, поддерживая беспрепятственное движение по железной и шоссейным дорогам, идущим из Орла на запад, поэтому усиливал войска, действующие в районах Хотынец и Кромы за счет сокращения линии фронта на второстепенных по значимости участках. В связи с этим после отступления немцев от Орла боевые действия на Кромском и Хотынецком направлениях приобрели главенствующее значение и стали в особенности упорными и ожесточенными.
В последних числах июля 2-я ТА и 9-й тк ЦФ сосредоточились в полосе наступления 70-й А в районе Чернь, получив от командования фронта задачу прорваться к реке Крома, форсировать ее с ходу и не допустить закрепления на этом рубеже отступающих войск противника. Для поддержки этого удара привлекались основные силы 16-й ВА. Однако германское командование обнаружило сосредочение ударной группировки русских, угрожающей рассечь фронт 9-й немецкой армии, и задействовало против нее крупные силы авиации – 2 августа в районы южнее Кром и Орла было сделано 193 вылета бомбардировщиков 6-го ВФ (из 344) и 500 вылетов пикирующих бомбардировщиков (из 587) [421] . Части 9-го тк генерала Григория Рудченко (Григорий Сергеевич Рудченко вступил в командование корпусом 2 августа вместо генерала Семена Богданова, погиб 2 сентября 1943 года под городом Глуховом, после чего командование корпусом принял генерал Борис Бахаров, который погиб в 1944 году) в течение 2 августа подвергались неоднократным ударам (до 600 самолето-налетов) больших групп германских бомбардировщиков численностью 50–60 машин, в результате которых было повреждено или уничтожено 39 танков, прервана связь со штабом фронта (в связи с отсутствием надежной связи 3 и 4 августа боевые порядки 9-го тк несколько раз атаковали самолеты 16-й ВА ЦФ), на командном пункте ранено несколько командиров частей и соединений, в том числе заместитель командующего корпусом генерал Борис Бахаров (переведенный на эту должность с понижением из 5-й гв. ТА генерала Ротмистрова. – П. Б. ) [422] .
Поскольку 1 и 2 августа 16-я ВА также резко увеличила интенсивность боевой работы (31 июля – 294 самолето-вылета, а 1 и 2 августа 808 и 1312 самолето-вылетов соответственно), то в районе Кром завязалась ожесточенная борьба за господство в воздухе, окончившаяся большими потерями советской стороны – в период с 1 по 5 августа был сбит 121 самолет [423] . Для того чтобы наиболее эффективно противодействовать ударам германской авиации по советским наземным войскам, командование 6-го иак 16-й ВА (командующий генерал Евгений Ерлыкин) разработало график дежурств истребителей в зависимости от установленного по опыту времени налетов германских бомбардировщиков и продолжительности интервалов между налетами [424] . В период вероятного прилета авиации противника осуществлялось усиленное патрулирование, а в интервалах в воздухе работали небольшие группы истребителей. Практика показала эффективность принятой системы.
По оценке генерала Гребена [425] , когда вечером 31 июля началась операция «Хаген», то первый из запланированных отходов сразу привел к ослаблению напряжения в обстановке вдоль всей линии фронта на Орловском выступе, даже несмотря на то, что Красная армия продолжала преследование с востока и постоянно пыталась обойти с фланга отступающие армии. На начальном этапе это сделало отступление намного более опасным, по крайней мере до тех пор, пока оба растянутых немецких фланга естественным образом не сократились в результате отхода. Соответственно, в момент начала отхода русские усилили натиск на южный фланг 9-й А, стремясь прорваться через ее позиции и отрезать отступающие немецкие войска, прежде чем оборона будет организована на следующей линии. Так, 1 августа мощные удары силами по крайней мере четырех стрелковых дивизий и 120 танков, действовавших при поддержке авиации, были нанесены по 7, 31 и 258-й пехотным дивизиям 46-го тк на рубеже Шепелево – Гомень. Героическое сопротивление со стороны почти полностью изнуренных солдат остановило атаки русских, потери которых составили 77 танков, а 4 августа 9-я А достигла района города Кром (2 августа 1943 года в районе Красной Рощи, в 17 км юго-западнее Кромы, в результате налета советской штурмовой авиации погиб командующий 46-го тк генерал Ганс Цорн (Hans Zorn), обязанности которого с 8 августа стал исполнять командир 36-й пд генерал Ганс Голлник. – П. Б.). Поскольку советские войска продолжали оказывать мощный натиск, особенно в излучине реки Чернь, генерал Модель был вынужден отдать приказ о временном переносе основной поддержки авиации от 2-й танковой к 9-й полевой армии.