В целом 3 августа 53-я А и 48-й ск 69-й А продвинулись на 7–9 км, а 1-й мк – на 15 км. Однако за первый день наступления войска СтепФ так и не завершили прорыв тактической зоны обороны оперативной группы «Кемпф», которая в районе Белгорода была максимальной глубины и достигала 18 км [721] . В боях 3 августа войска Воронежского и Степного фронтов нанесли тяжелые потери 332-й и 167-й пехотным дивизиям (по некоторым данным [722] , 167-я дивизия полностью потеряла один гренадерский полк, наступающими советскими войсками была захвачена вся материальная часть дивизионных 167-го и 332-го артиллерийских полков), причинили серьезный урон 168-й и 320-й пехотным дивизиям, а также отдельным частям 19-й и 6-й танковых дивизий, которые германское командование ввело в бой для поддержки своей пехоты. К исходу первого дня сражения главная линия обороны немецкой 4-й ТА оказалась прорвана на всю глубину на 24-километровом участке Бутово – Глушинский, где в прорыв вошли многочисленные танковые и механизированные соединения противника. Восточнее, в полосе группы «Кемпф», механизированный корпус русских прорвался до Раково. Теперь фельдмаршал Манштейн, генералы Гот и Фангор должны были оперативно принять решение по поводу дальнейших оборонительных действий 4-й ТА. Вероятнее всего, к исходу 3 августа немцам еще не стал ясен истинный масштаб советского наступления, поэтому германское командование пока не освободилось от иллюзий по поводу результатов операции «Цитадель» и могло рассчитывать, что упорная оборона на втором тактическом рубеже быстро истощит силы противника. Вблизи от места прорыва находились три танковые дивизии, хотя и ослабленные, а главные узлы обороны, прикрывавшие Харьков с севера, – Томаровский и Белгородский, прочно удерживались германскими войсками. Русские уже отрезали эти узлы обороны друг от друга, но поскольку они находились на флангах участка прорыва, то, опираясь на них, командование 4-й ТА располагало возможностью сосредоточить здесь оперативные резервы и нанести контрудары по флангам участка вражеского вклинения. Контр удары должны были отрезать двигавшиеся в глубину советские танковые и механизированные соединения либо вынудить советское командование оттянуть часть сил для организации противодействия, что замедлило бы темпы наступления русских. Такой путь ведения обороны представлялся наиболее очевидным и в ходе войны на Восточном фронте был уже неоднократно с успехом апробирован обеими противоборствующими сторонами. Следовательно, он также был ясен и для противника, поэтому германское командование не могло ожидать, что контрудары окажутся внезапными, а внезапность многое значила, учитывая незначительность тех сил, которые предполагалось использовать. Также следовало ожидать, что русские предпримут усилия для изоляции или полной ликвидации Томаровского и Белгородского узлов сопротивления, так что сосредотачиваемые здесь контрударные группировки могли быть втянуты в бои и потерять боеспособность еще до начала контрударов.

Соответственно, теоретически существовал и другой путь ведения обороны – начать отступление по всему фронту 4-й ТА и оперативной группы «Кемпф» к тыловой полосе оперативной зоны обороны, прикрывая отход арьергардами и отрядами прикрытия, задерживающими противника сопротивлением на промежуточных рубежах и в опорных пунктах. Танковыми дивизиями организовать параллельное преследование советских танковых и механизированных соединений, прорывающихся в глубь обороны на наиболее угрожаемом Богодуховском направлении, чтобы создать для них угрозу фланговых контрударов и прикрыть свои отходящие пехотные части от фланговых ударов вражеской бронетехники. Одновременно требовалось спешно подтягивать на тыловой оборонительный рубеж Ахтырка – Богодухов – Казачья Лопань – Журавлевка – Красный оперативные резервы, а также перебрасывать сюда войска и части усиления с других участков фронта, сосредотачивая группировку для решительного контрудара против развивающих прорыв подвижных групп противника. Причем ГА «Юг» располагала силами, чтобы немедленно приступить к сосредоточению контрударной группировки, – в распоряжении командования группы оставались танковые дивизии СС «Рейх», «Мертвая голова», «Викинг». Аналогичный путь ведения обороны был реализован генералом Моделем на Орловском плацдарме, и фельдмаршал Манштейн впоследствии действовал именно таким образом. Однако в первые дни наступления русских германское командование еще ни психологически, ни по развитию оперативной ситуации не было готово к организации общего отступления на фронте шириной около 200 км на расстояние до 100 км. Поэтому оно приняло наиболее простое решение вести упорную оборону и проводить фланговые контрудары силами трех дислоцированных вблизи от места прорыва танковых дивизий, опиравшихся на заранее подготовленные узлы сопротивления. В результате этого простого решения войска 4-й ТА и оперативной группы «Кемпф» понесли тяжелые потери, что в последующем отрицательно сказалось на эффективности контрударов, организованных командованием ГА «Юг» в районах Ахтырки и Богодухова, куда немцам все равно пришлось отойти.

С другой стороны, стремление командования 4-й ТА и оперативной группы «Кемпф» удержать Томаровский и Белгородский узлы сопротивления, группируя под их прикрытием танковые части, поставило перед командованием Воронежского и Степного фронтов неотложную задачу ликвидировать или надежно блокировать данные узлы вражеской обороны. Вечером 3 августа командующий ВорФ приказал командующему 27-й А генералу Сергею Трофименко организовать 4 августа на всем фронте сильную боевую разведку и готовиться к переходу в наступление главными силами. Для обеспечения прорыва неприятельской обороны 4 августа в полосу 27-й А была переброшена часть артиллерии РГК, поддерживавшей наступление 5-й и 6-й гвардейских армий, в том числе 17-я артдивизия прорыва под командованием генерала Сергея Волкенштейна. Командующему 5-й гв. ТА генералу Павлу Ротмистрову было приказано использовать 5-й гв. Зимовниковский мк для развития наступления из района Добрая Воля на Грязное – Таврово, чтобы во взаимодействии с войсками СтепФ окружить белгородскую группировку немцев.

2.2. Развитие обстановки в период 4–5 августа

С учетом успешного начала наступательной операции в ночь на 4 августа маршал Жуков передал командующим Воронежским и Степным фронтами следующие указания Ставки Верховного Главнокомандования [723] :

1) с целью расширения фронта прорыва к западу с утра 5 августа начать наступление 27-й и 40-й армиями в общем направлении на Грайворон;

2) 6-й гв. А 5 августа овладеть Томаровкой и дальнейшим наступлением в юго-западном направлении решительно «сматывать» фронт неприятельской обороны с востока на запад;

3) 1-й и 5-й гвардейской танковым армиям быстро выдвинуться на линию Грайворон – Золочев – Казачья Лопань;

4) СтепФ овладеть Белгородом, после чего наступлением на юг «сматывать» немецкую оборону по западному берегу реки Северский Донец;

5) 53-й А и 1-му мк ускорить наступление в общем направлении на Микояновку.

В свою очередь, командующий фронтом генерал Ватутин обратил внимание Сталина, что его замысел позволяет все время последовательно наносить удары во фланг и тыл противника, расчленять его на отдельные группы, окружать, уничтожать и в итоге разрушить фронт противника на большом протяжении (при этом также достигалась рационализация использования имеющихся сил и средств, поскольку приданная артиллерия усиления и части поддержки могли перебрасываться по фронту от армии к армии, обеспечивая переход в наступление на следующем направлении. – П. Б. ). Кроме того, в результате ВорФ займет выгодное исходное положение для занятия района Харькова во взаимодействии с Юго-Западным и Степным фронтами. Для наращивания удара Ватутин посчитал целесообразным также рекомендовать, чтобы 4-я гв. А – резерв Ставки – была перемещена к западу в район Суджи. 5 августа план дальнейших действий ВорФ по ликвидации белгородско-харьковской группировки немцев был утвержден Верховным главнокомандованием, став основанием проведения Белгородско-Богодуховской фронтовой наступательной операции.