По информации КГБ, находившиеся в это время среди толпы сотрудники госбезопасности «выявляли зачинщиков и негласно их фотографировали».[755] Такой же оперативной деятельностью (приблизительно с двух часов дня) занимались и некоторые переодетые сотрудники милиции. Один из них был «расшифрован» толпой и избит. «Достали удостоверение личности, — рассказывал потерпевший, — прочли, что я лейтенант милиции, и тогда кто-то сказал: „Его нужно повесить“».[756]

Кроме фотографирования толпы, никаких особенных мер по наведению порядка не предпринималось. И в течение двух часов (после 16.30) завод фактически находился под контролем забастовщиков. По оценке И. Мардарь, «почувствовав беспомощность, А. В. Басов закрылся в одном из заводских кабинетов, принадлежавших первому отделу, и таким образом, стал заложником забастовщиков». Имеются невнятные свидетельства, что в начале 7 часов вечера секретарь обкома, якобы, снова попытался унять бастующих рабочих. Но говорить ему не дали, засвистели, зашикали и под оскорбления согнали с балкона.[757] Однако выступление Басова в начале 7 часов вечера плохо согласуется как с хронометражем событий, произведенным КГБ, так и с их внутренней логикой. В это время в дело уже была пущена милиция, толпа изгоняла ее с завода и момент для выступления был совершенно неподходящий.

Именно Басов, как считает И. Мардарь, упустивший шанс договориться с забастовщиками и, добавим от себя, вероятно, напуганный тем переплетом, в который волею случая попал, был инициатором привлечения войск для наведения порядка. И произошло это как раз после того, как его вместе с руководством города заблокировали в здании заводоуправления. Прокурорская проверка, проведенная в 1990 г. по решению 1-го Съезда народных депутатов СССР, показала, что, с одной стороны, Устав гарнизонно-караульной службы (образца 1960 г.), не предусматривал применения войск для подавления беспорядков городского населения, а с другой, Басов, являясь членом военного совета округа, имел право отдать распоряжение командующему Новочеркасским гарнизоном.[758]

Роль Басова не следует, однако, преувеличивать. По воспоминаниям бывшего заместителя начальника штаба Северо-Кавказского военного округа генерал-майора А. И. Назарько, после 16.00 он доложил экстренно прибывшему со сборов руководящего состава СКВО командующему округом И. А. Плиеву о просьбе местных властей выделить войска для подавления беспорядков (первый разговор Плиева с Басовым состоялся около 13.00). Плиев доклад выслушал, однако никаких распоряжений не отдал и отбыл в Новочеркасск. Около 19.00 в кабинет начальника штаба округа лично позвонил министр обороны СССР маршал Р Я. Малиновский, Плиева не застал и распорядился: «Соединения поднять. Танки не выводить. Навести порядок. Доложить!».

Никакого письменного документа, подтверждающего этот устный приказ, Назарько не видел и считает, что, скорее всего, такого документа не было вообще.[759] Если время звонка Малиновского в штаб округа указано Назарько верно, то отсюда следует, что этот звонок последовал непосредственно после информации из Новочеркасска в Президиум ЦК КПСС, а войска местного гарнизона с самого начала выполняли приказы Москвы, а совсем не Басова. Последнего Плиев, скорее всего, просто не стал бы слушать без указаний министра обороны. Однако, поскольку к решению «вопроса» еще не подключились высшие партийные инстанции, военные в первый день беспорядков особой активности не проявляли, на полицейскую службу не рвались, а действовали, по оценке заместителя председателя КГБ при Совете Министров СССР Ивашутина, с явной нерешительностью.[760]

Еще до появления войск, в 18–19 часов, очевидно, тоже по распоряжению Басова, была предпринята попытка восстановить порядок на заводе силами милиции. Однако «прибывший на завод отряд милиции в форме в количестве 200 человек был смят и бежал, а три милиционера избиты».[761] На железной дороге был остановлен тепловоз. Снова раздались тревожные гудки. Приблизительно в это же время информация о событиях пошла непосредственно в Президиум ЦК КПСС. И лишь затем, около 20.00 на месте волнений появились солдаты, посланные, скорее всего, для того, чтобы вытащить из помещения заводоуправления «заложников» — запертых и окруженных со всех сторон «начальников», в первую очередь, секретаря обкома Басова. Подавлять беспорядки силой оружия в их задачу не входило. Боевых патронов у солдат не было.[762]

В промежутке между первой (милиция) и второй (военнослужащие местного гарнизона) попытками силой восстановить порядок у пешеходного тоннеля под железной дорогой, близ здания заводоуправления шел митинг. Там прозвучала программа действий. По мнению следствия и суда, «озвучил» эту программу Иван Служенко, 30-летний грузчик, ранее несудимый, беспартийный, женатый, отец двоих детей, с трехклассным образованием. Работником Служенко был хорошим, но отличался конфликтным, неуравновешенным характером. «Часто кричит без всякой причины», — рассказывали о нем товарищи по работе, называвшие его «Иваном-баламутом».

Служенко оказался на месте событий около 8 часов вечера. По рассказу самого Ивана Петровича на допросе, он «выступил перед собравшейся на площади толпой людей с призывом не расходиться с площади до утра, не приступать к работе. Говорил, что необходимо послать делегацию в электродный и другие заводы и в соседние города, чтобы и там рабочие прекратили работу. И предложил организовать на следующий день, т. е. 2 июня 1962 г., демонстрацию в центре города». Призывая не приступать к работе, Служенко подсознательно использовал сильный психологический аргумент, немедленно превращавший врагов забастовки во «врагов народа»: «кто будет работать, тот фашист».[763] (При задержании, было это уже в начале одиннадцатого вечера, Служенко кричал: «Братья, помогайте, рабочий класс забирают»[764]). Учитывая состояние, в котором после выпитого за вечер находился Иван Петрович, на митинге он мог только повторять только то, что слышал вокруг, сам же в сознательные «агитаторы» явно не годился. Ему просто не повезло. Следствие фактически сфабриковало обвинение с помощью свидетелей-милиционеров.

На роль «идеолога» забастовщиков больше подходит студент 3 курса химико-технологического факультета Новочеркасского политехнического института Юрий Дементьев. Дементьеву было 27 дет, в 1962 г, у него родилась дочь. Никакого криминала и темных пятен в прошлом Дементьева следствие не нашло. После воинской службы в группе советских войск в Германии он 2 года проработал на Новочеркасском химическом заводе № 17. Потом поступил в институт. Учеба после долгого перерыва давалась с трудом. Поэтому единственным отрицательным фактом, приведенным в справке прокуратуры на Юрия Дементьева, была плохая успеваемость.[765]

Дементьев приехал к заводоуправлению НЭВЗ на велосипеде из поселка Каменоломня (близ города Шахты), где жила его семья, проделав немалый путь (около 30 километров). Было это в седьмом часу вечера. На заводе Юрий пробыл до часу ночи, потом добрался до общежития, дежурил вместе с другими студентами во время комендантского часа по городу. Рано утром (около пяти часов) снова взял велосипед и поехал к семье. Проезжал мимо завода, встретил товарища по футбольной команде, разговорился, к ним подошло еще несколько человек. В этот момент всех задержала милиция, но в тот же день после «установления личности» и «беседы» отпустила.[766]