Для развития исторического знания существенно важны постановка и разрешение проблемы исторической причинности. Для Геродота, как известно, характерна вера в предсказания, чудеса, всякого рода сверхъестественные явления, в качестве причины того или иного события у него выступает судьба, зависть богов и т. п. Впрочем, уже Геродот умеет видеть в тех или иных поступках своих персонажей причину последующих событий. Фукидид значительно более последователен: он иронически относится к оракулам, отвергает всякое вмешательство сверхъестественных сил в людские дела, в том числе и в исторический процесс, он ищет в истории естественные причинно-следственные связи.

Аналогичные процессы мы наблюдаем и в древней историографии сиро-палестинского региона. Так, в надписи Киламувы предпринимается попытка представить исторический процесс как цепь событий, происходящих естественным путем, без вмешательства сверхъестественных сил. Там сказано: «Я — Киламува, сын Хайи. Царствовал Габар над Йауди и ничего не<де>лал; был Бама и ничего не делал; и был мой отец Хайа и ничего не делал; и был мой брат Шаул и ничего не делал. А я, Киламува, совершенный, деяния делал, которые не делали прежние. Дом моего отца был посреди могучих царей, и каждый простирал руку, чтобы в<ое>ва<;ть>. И я был в руках царей, как если бы я ел мою бороду и как если бы я ел мою руку. И был могущественнее меня царь да<ну>нитов. И нанял я против него царя Ассирии. Девку давали за овцу, а мужика за одежду. Я, Киламува, сын Хайи, сижу на троне моего отца. Пред лицом прежних царей рычали приниженные, как псы. А я кому как отец, а кому как мать, а кому как брат. И того, кто не видывал морды овечьей, я сделал хозяином стада; и того, кто не видывал морды воловьей, я сделал хозяином быков, и хозяином серебра, и хозяином золота; и тот, кто не видывал хитона с отрочества,— в мои дни одевал его пурпур. И я держал приниженных за руку, и они сделали свою душу, как душа сироты к матери». Как можно видеть, история Йауди представлена здесь только как деятельность или бездеятельность царей — главных действующих лиц.

Однако более распространенным и, несомненно, стандартным для древнего сиро-палестинского региона было мифологическое объяснение исторического процесса — такое, когда боги воспринимаются как непосредственные участники событий, не только предрешающие их ход и исход, но и активно в них участвующие. Эти концепции вытекают из представлений о боге как о властителе мироздания, предводителе и покровителе данного общества. Так, в надписи моавитского царя Меши спасение от врагов — это дело рук бога Кемоша. «И я сделал эту высоту Кемошу в Кархе,— читаем мы,— в знак спасения, потому что он спас меня от всех погубителей, и потому что он дал мне увидеть победу над всеми моими врагами». Израильский царь Амврий (Омри) царствовал над Израилем многие дни; Амврий и его сын притесняли Моав, ибо разгневался Кемош на свою страну. В дальнейшем Кемош сменяет гнев на милость и активно действует на стороне Моава. Он приказывает Меше захватить у израильтян пункт Нево; он прогоняет израильтян из Йахаца, он обосновывается на жительство в тех местностях, которые отвоевывает Меша.

В надписи Закира, царя Хамата и Луаша, (KAI 202) рассказывается, как ему пришлось бороться с коалицией враждебных ему сирийских царей, которые осадили пункт Хазрак, входивший в его владения. Закир рассказывает: «И я воздел свои руки к владыке небесному, и ответил мне владыка небесный, и говорил владыка небесный мне через провидцев и через прорицателей. И сказал мне владыка небесный: не бойся, ибо я воцарил тебя, и я встану с тобой, и я спасу тебя от всех этих царей, которые соорудили против тебя осадный вал. И сказал мне владыка небесный...» Надпись повреждена, и тем не менее ясно, что владыка небесный произносит угрозу в адрес врагов Закира, а затем приводит Закира к победе.

Таков был уровень исторической мысли в тот момент, когда возникли ветхозаветные исторические повествования.

Среди ветхозаветных исторических повествований центральное место занимает комплекс книг Судей — Самуила — Царей (Судей — Царств). Продолжая одна другую, они излагают историю Израиля и Иуды от раннего догосударственного периода их пребывания на территории Палестины до вавилонского завоевания Палестины и изгнания иудеев. Их повествовательная манера отличается сжатостью, лаконизмом, отсутствием вычурности. Но главное, что определяет их единство,— это общая историческая концепция, которую ветхозаветный историк последовательно проводит через весь комплекс.

Однако прежде чем обратиться к этой стороне дела, нам необходимо определить круг источников, откуда Историк черпал свой материал. Интересующий нас памятник содержит целый ряд существенных указаний на этот счет. Так, вторая книга Самуила (2 Цар. 1:17—27) цитирует плач по царе Сауле, убитом вместе с его сыном Ионафаном филистимлянами; автором плача назван Давид, а текст заимствован из Книги Доблестного. Далее (2 Сам. [2 Цар.] 22) цитируется с небольшими стилистическими отклонениями псалом 18 [17], составленный по случаю избавления Давида от его врагов. Как известно, целый ряд других псалмов также соотнесен с отдельными фактами бурной биографии Давида. До нас дошли и другие псалмы, не вошедшие в Ветхий завет, но также отражающие отдельные эпизоды из жизни этого царя. Есть основания полагать, что ветхозаветный историк ориентировался также и на них; вполне возможно, что они попали в его сочинение, как и в книгу Псалмов, из Книги Доблестного. Победная песнь пророчицы Деворы по поводу разгрома войск Иавина, царя города Асора (Хацора) (Суд. 5:2—31), как и повествования книги Судей в целом, вероятно, также восходят к этому источнику. В повествовании о царе Соломоне Историк ссылается на Книгу деяний Соломона (1 Цар. [3 Цар.] 11:41): «А остальное из деяний Соломона, и все, что он сделал, и его мудрость, вот, они записаны в Книге деяний Соломона». Подобным же образом он отсылает читателя к Книге хроник царей Иудейских (см., например, 1 Цар. [3 Цар.] 14:29; 15:7, 23; 22:45) и к Книге хроник царей Израильских (например, 1 Цар. [3 Цар.] 14:19; 15:31; 2 Цар. [4 Цар.] 1:18; 10:34). Наконец, Историк включил в свое изложение (2 Цар. [4 Цар.] 19) повествовательный отрывок из книги Исайи (37—39), несомненно, потому, что он был близок к кругу пророков — последователей Исайи, а возможно, и принадлежал к их среде.

Стела египетского фараона Мернептаха (ок. 1230 г. до н. э.) с древнейшим упоминанием Израиля вне Ветхого завета. Стела содержит победные гимны по поводу торжества Мернептаха над ливийцами. Найдена в погребальном храме Мернептаха в Фивах (Южный Египет).

Историческая концепция, разрабатываемая в комплексе упомянутых выше книг,— это историческая концепция пророков (ср. в особенности Ис. 1:2—31; 5:1—30; Иер. 2:1—37; Мих. 1:2—16). Ветхозаветный историк, отбирая и систематизируя необходимый ему материал, стремится подтвердить обличения пророков и подкрепить их проповеди. Он излагает историю Израиля и Иуды как осуществление воли Яхве, находясь, таким образом, целиком в рамках распространенного в историографии сиро-палестинского региона мифологического объяснения исторического процесса. Но ветхозаветный историк интересуется не всей событийной канвой израильско-иудейской истории. Он стремится проследить только одно, с его точки зрения, важнейшее направление — взаимоотношения общества с богом. Кульминационные моменты истории Израиля, с точки зрения Историка,— это те эпизоды, в которых воплощается и утверждается господство монотеистического культа Яхве. Результаты его изысканий формулируются во введении к книге Судей (2:10—23) как некая «закономерность», своеобразный внутренний ритм исторического процесса: «И все это поколение присоединилось к его отцам, и восстало другое поколение после них, которое не знало Яхве и деяний, которые он делал для Израиля. И делали сыны Израиля зло в глазах Яхве, и служили Ваалам, и оставили Яхве, бога их отцов, выведшего их из страны Египетской, и пошли за другими богами из богов народов, которые окружали их, и поклонялись им, и разгневали Яхве, и оставили Яхве, и служили Ваалу и Астартам. И возгорелся гнев Яхве на Израиля, и он отдавал их в руки грабителей, и грабили их, и он продавал их в руки их врагов вокруг, и они не могли больше устоять пред лицом их врагов. Во всем, куда они ходили, рука Яхве была на них во зло, как говорил Яхве и как поклялся Яхве им. И худо было им очень. И ставил Яхве судей, и они — спасали их от руки грабивших их. И даже их судей они не слушали, ибо блудили вслед за другими богами и поклонялись им, .сворачивали быстро с дороги, которою ходили их отцы, чтобы слушать повеления Яхве. Не делали они так. А когда воздвигал Яхве им судей, то был Яхве с судьею и спасал их от рук их врагов во все дни судьи, ибо давал им покой Яхве пред лицом угнетавших их и притеснявших их. И было, когда умирал судья, они снова поступали хуже их отцов, чтобы ходить вслед другим богам, служить им и поклоняться им, не отпадали от своих дел и тяжкого своего пути. И возгорелся гнев Яхве на Израиля, и он сказал: так как преступил этот народ договор со мною, который я повелел их отцам, и не слушают моего голоса, то и я не буду больше изгонять никого пред их лицом из народов, которых оставил Иисус и умер, чтобы искушать ими Израиля, блюдут ли они пусть Яхве, чтобы идти по нему, как блюли их отцы, или нет. И оставил в покое Яхве эти народы, и не изгнал их вскоре, и не отдал их в руки Иисуса».