Затем мерцание проходит по его коже, как тень проходит по поверхности воды. На мгновение задаюсь вопросом, может, я вообразила его, но, когда прикасаюсь к его руке, она теплая. Твердая.

Я задерживаю дыхание.

— Мне нужно идти.

Когда я отворачиваюсь, он грубо хватает меня за руку. Его пальцы оставят синяки на коже.

— Ты никуда не пойдешь.

— Отпусти мою руку, или я сломаю тебе пальцы.

Не ожидая ответа, вырываю руку и спешу к выходу. Другой джентльмен блокирует мой путь, высокий блондин, но с таким же легко забываемым лицом. Тем же самым лицом?

— Моя леди, уверен, этот танец за мной.

Мне нужно выбираться отсюда.

— Нет, — говорю я, — дай мне пройти…

Он сжимает мою руку. Его захват такой сильный, что я кричу от боли.

— Прекрати.

Сопротивляюсь, но джентльмен тянет меня в середину танцевального зала. Я брыкаюсь ногой в балетке, попадая ему в колено, но его это даже не беспокоит, он оборачивает свои длинные пальцы вокруг моего запястья и тянет меня так сильно, что я спотыкаюсь.

— Будет легче, если ты не будешь сопротивляться, — почти останавливаюсь от женского голоса под его мужским баритоном. — Двигайся! — хватаю его руку (сломаю все до последнего его пальца, если потребуется), но он ведет меня в вальсе.

Прямо перед тем, как я выгибаю его пальцы назад, через меня проходит болезненный разряд. Сила густая, подавляющая, от которой все немеет. У меня больше нет контроля над телом. Неважно, как сильно я стараюсь, мои ноги не слушаются. Они не двигаются, не бьют, не брыкаются, не делают никаких движений, которые мой мозг кричит им делать.

Танцую как послушная марионетка. Пешка.

Действительно ли я — пешка? Тогда думаю о словах Сорчи. Возможно, я — развлечение.

Прижата так близко к этому незнакомцу, что могу ощутить его тепло через платье, и это не обычное тепло. Оно обжигающее. Сила в воздухе обжигает настолько сильно, что мне практически затыкает рот. На вкус, словно дым, проходит вниз по моему горлу, угольный огонь в легких. Едва могу дышать и едва могу думать.

Морриган.

Она заманила меня сюда, и я совершенно одна. Мимолетная картинка Сорчи пролетает в моем разуме. Ее изувеченные конечности и дрожащий голос, когда она поет песню.

"Давай соберем тебя воедино и попробуем что-нибудь еще."

— Стоп, — шепчу я, — остановись.

— Хочешь, чтобы я остановилась?

Руки Морриган напрягаются на моей талии, и я чувствую безошибочный намек на когти, царапающие ткань моего платья. Ее губы на моей шее, и я чувствую укус зубов. Он закончился так быстро. Предупреждение. Едкое замечание. То, которое говорит: "Ты — моя".

— Но я только возвращаю должок, маленький человечек. Маленькая месть за то, что убила меня в пещере. Как это ощущается?

Теперь это ее голос, четкий и самостоятельный. Хриплый шепот, который заставляет меня думать о разрушении и надвигающемся хаосе.

— Катись в ад.

Ее смех заставляет мои кости замереть.

— Как же я скучала по людям. Таким экспрессивным и таким болезненно глупым, — ее голос омывает меня, как цунами зимой. Быстро, безжалостно. Холодно. — Зачем ты здесь, Айлиэн Кэмерон?

— Что, не можешь прочитать мысли? — рискую, задавая насмехающийся вопрос.

— Проблесками. Как этот зал и унылый прием. Но, в отличие от своих друзей, ты все еще имеешь силу, чтобы защитить свои мысли, — ее когти напрягаются на моей талии. — Теперь говори, зачем пришла, пока я не вонзила свои когти в твои внутренности.

— Ты знаешь, почему я здесь. Я хочу твою книгу.

— Все хотят мою Книгу для своих собственных целей. Власть, жадность, мания величия. Каковы же твои причины?

Отодвигаюсь назад достаточно, чтобы видеть ее лицо, эти темные ресницы цвета сажи, обрамляющие ее ожесточенные яркие сапфировые глаза.

— Я хочу спасти свой мир.

Сила Морриган прокатывается по моей коже, впитываясь в вены и поглаживая мои кости. Сильная, такая схожая с моей. Она сестра Кайлих. Подобное притягивает подобное.

— Ты уже знаешь, как спасти свой мир, — говорит она. — Это часть моего проклятия. Все, что требуется, это чтобы один из них умер. Но вместо этого ты привела их обоих ко мне. Какое неожиданное благословение.

Резко зажмуриваюсь, когда ее слова доходят до меня. Я преподнесла их обоих (слабых, со связанными силами, почти людей) к их самому злейшему врагу.

— Ты собираешься убить их?

Ее губы изгибаются в маленькую улыбку.

— Я не жертвую своими пешками, пока не уверена, что близка к победе.

Значит, я не пешка. Ключ. Всегда ключ.

— Что ты хочешь от меня? — шепчу я. Она бы не была здесь, танцуя со мной, если бы чего-то не хотела.

Глаза Морриган начинают блестеть.

— Знаешь, что самое худшее из того, что моя сестра сделала мне? — спрашивает она вместо ответа. Ее большой палец гладит мою щеку. — Не то, что она предала меня, или что пыталась уничтожить. А то, как она оставила меня: без тела. Не мертвая, не живая, застрявшая в этом жалком полусостоянии, — она склоняется, ее голос проходит по моей коже, как шепот шелка. — Что я хочу от тебя, Айлиэн Кэмерон? Хочу, чтобы ты помогла мне. Я хочу свою книгу.

Конечно же. Она хочет, чтобы я сделала то, чего не смогла Сорча.

Принесла бы ей Книгу. А если нет…

Слова Сорчи эхом проносятся в моем разуме. "Я была ее развлечением".

Если Морриган не знает, где находится Книга, значит, еще есть шанс выкрасть ее, чтобы Сорча открыла ее, и сделать Книгу моей.

План все еще тот же. Найти Киарана. Найти Книгу. Убить Морриган.

— Я бы посоветовала тебе не принимать это за признание слабости, — говорит Морриган напряженным голосом. — Если ты не сделаешь то, что хочу, я разорву тебя на части. Запросто.

— Если бы ты могла навредить мне так просто, ты бы уже это сделала.

— Я почти заставила твоего любовника убить тебя в моей пещере.

— Но не заставила. В конце ты все же не смогла.

Теперь она улыбается, и это подобно острию бритвы.

— Какая же ты умная маленькая девочка. Теперь вижу, почему моя сестра передала свои силы тебе, а не одному из своих бесполезных детей. Сожалею по поводу твоего человеческого тела.

— Почему просишь меня найти Книгу? — говорю я, игнорируя ее укол по поводу моей смертности. — Потому что у меня силы Кайлих? Только потому, что она спрятала ее от тебя, не значит, что я знаю, где она.

Вспышка раздражения пересекает черты ее лица.

— Моя сестра? О, пожалуйста. Она бы никогда не смогла провернуть все это сама, — ее голос резок. — Это все девочка… мой консорт. Всегда знала, что она была слишком мягкой. Она украла Книгу, отнесла моей сестре, и они вместе спрятали ее здесь. Когда я последовала за ними, Кайлих убила мое тело и заперла меня в ловушку, — ее губы изогнулись в отвращении. — Надеюсь, мое проклятие заставило ее страдать.

Эйтинне была права в том, чтобы не доверять историям, которые слышала. Даже старейший фейри, с которым она говорила, должно быть, еще не был среди живых, когда первоначальная Кайлих предала Морриган. Мысль озаряет меня: может быть, Сорча стерла свои воспоминания, чтобы защитить их. Чтобы убедиться, что Морриган не сможет прочитать ее разум, чтобы найти Книгу. Держу выражение лица ровным.

— Ты так и не ответила на мой вопрос, почему я?

Ее пальцы поднимают мой подбородок, и я встречаюсь с ее глазами. Ярко голубой цвет не делает их менее глубокими, чем самые глубины бездны. Было что-то мстительное в этом взгляде, что-то гневное и выстраиваемое в течении многих веков.

— Моя пташка однажды была, как ты. Упрямая, решительная. Она забрела сюда со своим яркими крыльями и дикой песней, и я подумала про себя: «Эти крылья выглядели бы лучше, будь они окрашены в алый цвет крови, а ее голос звучал бы более прекрасным из спроектированной мной клетки».

Сорча. Она говорит о Сорче. Пташка.

Сломанные конечности, как изувеченные крылья. Загнанный голос, как плененная колыбельная. Сломанная оболочка девушки.