К счастью, отважная путешественница все воспринимала удивительно позитивно и не думала жаловаться или сетовать на стужу и другие неудобства. Этим она отличалась от большинства представительниц прекрасного пола.

Через сутки мы прибыли в Тронхейм, старинный город, основанный викингами. В сумерках древняя заснеженная столица Норвегии, затерянная среди сопок, представляла собой переливающуюся россыпь огней. Здесь, возле полярного круга, солнце уже не поднималось над холмами, даря постоянный удобный для меня полумрак. Конференция назначена на завтра, поэтому, оставив вещи в отеле, мы смогли совершить небольшую экскурсию.

Трудно поверить, но в этом северном краю люди основывали поселения более тысячи лет назад. В то время климат здесь был мягким и вполне благоприятным, и территории быстро оказались заселены.

Внезапным сюрпризом стала встреча с местной достопримечательностью. Дежавю, словно мы перенеслись обратно в Париж. Собор Нидарос, воздвигнутый еще в одиннадцатом веке, оказался поразительно похож на Нотр-Дам, такой же величественный образец готической и романской архитектуры.

После впечатляющей прогулки мы вернулись в отель, где поселились участники предстоящего «высокого собрания». В фойе мы столкнулись с представительным господином в енотовой шапке — с виду коренным северянином, потомком викингов. Пришлось вежливо раскланяться, к счастью, на эльфийку он взглянул почтительно, но без излишне опасного интереса.

Оставив утомившуюся девушку в удобном «люксе» отдохнуть и привести себя в порядок, я, сменив дорожный костюм и быстро освежившись, спустился в ресторан, поприветствовать знакомых и приглядеться к оппонентам.

Вместо крайне занятого министра Катри прибыл его сын Жофроа, с которым после немецкого плена у нас установились приятельские отношения. По-прежнему не красавец, волк возмужал за прошедшие годы, приосанился, но феноменальные уши все также портили образ важного чиновника. Горделиво улыбаясь, оборотень показал трогательно хранимую во внутреннем кармане пиджака фотографию упитанной малышки, своей дочери. Повезло, что ребенок явно пошел в мать, милашку Гизель, с чем я и поздравил довольного Катри-младшего.

Не менее рад я был приветствовать и месье Эширандора, как и прежде представляющего сообщество Бельгии. Бывший иссохший узник искренне и с теплом обменялся со мной рукопожатием, передавая привет и рождественские поздравления от супруги Эванджелины. Он же познакомил меня с главой норвежских вампиров, оказавшимся тем самым «викингом», встреченным ранее. Очень удачно, что Ларс Ольсен посетил конференцию лично. Будет возможность без помех передать ему подарок Женевьев, о чем я и договорился, получив приглашение в его номер после завтрашнего собрания.

На вечер запланирован ужин с баром и фуршетом, и я по протоколу никак не мог его проигнорировать, поэтому вернулся к себе, чтобы огорчить мою девочку. Мытарства начались, и ей придется запастись терпением и не ждать меня, а устраиваться на ночлег в одиночестве.

Заручившись ее пониманием и заверениями в благоразумии, я оценил стопку книг, приготовленную усердной ученицей. Так вот, что составляло ощутимую часть ее увесистого багажа! Впрочем, сейчас это оказалось очень кстати, и я со спокойной душой, хотя и без малейшего желания, погрузился в работу.

С утра представители сторон собрались в просторном конференц-зале, и я уныло осознал, что рискую проторчать здесь до глубокой ночи. Вскоре от самовосхваляющих речей оборотней меня уже серьезно мутило. Как же они превозносили свою роль в мирном процессе! Послушать, так лишь благодаря их собратьям, героически и мученически принявшим судьбу и необходимость соблюдать правила полнолуний, сообщества еще не скатились в пропасть беззакония и кровавой резни. Причем было заметно, что им очень нравится это словоблудие. Выходило даже, что принятые совместными усилиями законы, в наибольшей степени заслуга хвастливых псин. И как Женевьев это выдерживала? Ну, да бог с ними, лишь бы в итоге не возникло препирательств, когда дойдет до подписания официальных документов и принятия резолюции.

Краем уха ловя обрывки волчьей демагогии, я размышлял о личном. В связи с обстановкой в Париже, я пришел к выводу, что пытаться защитить Эль своими силами слишком рискованно, высока вероятность провала. Тщательно взвесив все «за» и «против», я осознал, что реальным шансом станет покровительство лорда Гэбриэла. О его натянутых семейных отношениях известно давно. Кто, как ни он, поймет желание оградить любимую женщину от притязаний своего неуравновешенного брата? Сам ведь в том же положении.

Долгие годы я верой и правдой работал на него, выполнял просьбы и ни разу не подвел. Не пора ли воспользоваться его благосклонностью и протекцией? Опасения, конечно, имелись, и немалые. Родственные узы легко могут перевесить все мои заслуги. С другой стороны, лорд благороден и справедлив. Понятие чести для него не пустой звук. Едва ли он способен отдать беззащитную девушку, попросившую помощи, на растерзание безумцу. Полагаю, проницательному Изначальному достаточно взглянуть в глаза эльфийки, чтобы понять — никакая она не охотница и ничем не угрожает бессмертной семье Ксандрийских. Да и стечение обстоятельств заставляло думать о персте судьбы. Не зря же сошлись в одну линию сразу несколько причин.

Поднявшись к себе по окончании заседания, я вновь только и смог, что полюбоваться спящей Эль, раскинувшейся в окружении учебников по методологическим проблемам перевода (прекрасное чтиво на сон грядущий). Зрелище милое и забавное, но мне еще предстоял визит к Ольсену, поэтому, прихватив сверток, я отправился на встречу.

Передав старому вампиру древний меч, я добавил устный привет от моей патронессы. Ларс пришел в настоящий восторг. По его словам, этот фамильный клинок принадлежал его предку, но в давности оказался похищен из семейного замка, разграбленного мародерами пару веков назад. Мы выкурили с ним по сигаре, поговорили немного о Женевьев, которой он в тяжелое для девушки время оказывал покровительство. С тех пор они остались добрыми друзьями. Еще несколько вежливых моментов, и я получил возможность откланяться.

На прощание «викинг» настойчиво пригласил отпраздновать Новый год в его особняке в Нарвике. Не будь это по пути к замку Ксандрийского-старшего, я бы категорически отказался. Однако, не найдя веского повода отклонить предложение, дал согласие. Надеюсь, Эль не слишком разочарует предстоящий вечер с танцами, нежданно настигший ее и в северном краю.

Второй, заключительный день конференции, прошел еще более скучно и тянулся, казалось, невыносимо и бесконечно. По завершении собрания давали прощальный бал, на котором мне, опять же, необходимо присутствовать одному. Переодевшись во фрак, я застал мою девочку грустно и задумчиво стоящей у большого окна. Босиком, но кутаясь в плед, она тоскливо разглядывала темнеющие вершины сопок и заснеженные вековые ели, подсвеченные блеклым светом почти набравшей полноту луны. Острое чувство вины перед запертой в четырех стенах страдалицей, которой я обещал сказочный отдых, окончательно испортило настроение. Обняв печальную эльфийку за плечи и нежно поцеловав в висок, я шепнул ей, чтобы начинала собирать вещи. Она встрепенулась, удивленно глядя широко распахнутыми глазами.

— К черту бал, — улыбаясь, пояснил я, не в силах оставить ее еще на целую ночь. — Я только отмечусь в присутствии и скоро вернусь, мы выселимся и улизнем, пока волчья стая и иже с ними напиваются на банкете. Свой долг я выполнил, и никто нас не задержит более.

Счастливый смех «сестренки» подтвердил правильность моего решения.

Воспользовавшись советами Женевьев, я нанял возницу на санях, запряженных бойкой лошадкой. В условиях снежной Норвегии это более практичный и проходимый транспорт, чем автомобиль, к тому же, позволяющий насладиться зимней романтикой.

В полной темноте мы тронулись на север, быстро оставив позади огни опостылевшего отеля. Гнедая весело бежала вперед, негромко позвякивая сбруей. Большая часть пути проходила вдоль залива, а справа возвышались горы, поросшие лесами. Эль в длинной теплой шубке, закутав ноги покрывалом из оленьей шкуры, доверчиво прижалась ко мне, с наслаждением вдыхая чистейший воздух, пропитанный свежими запахами моря и хвои. Вокруг царила нереальная тишина, нарушаемая лишь скрипом снега под полозьями, фырканьем лошади и звонким голоском моей спутницы.