Кэттхен сама не поняла, но тело молниеносно отреагировало на эту картину. Стрела покоилась на пальце левой руки. Кадр сменялся кадром – нужна сотня таких картинок, чтобы прошла секунда. Правая рука была напряжена. Большой палец у виска. Дыхания нет. Внутри тишина. Глаза чётко видят цель, хотя там никого ещё нет. Лишь через мгновение там будет металлический акробат, которого подбросят в воздух, словно в детской игре на речке. Никаких сомнений. Железная уверенность. Собеседник в мозгу молчит. Пальцы разжимаются. Стрела начинает неумолимое движение. Как же долго она летит. Красиво, по дуге. Оперение чуть трепыхается, словно лёгкий бриз нарушает покой. До цели чуть-чуть. Вот, там уже есть тот, кому предназначена посылка. Ещё миг, стрела врезается в грудь воина. Над его головой занесён меч. Тело изогнуто назад, готовое сжаться в попытке вогнать клинок как можно глубже.

Но этому не суждено случиться. Стрела сбивает его в полёте, отклоняя с траектории. Если бы этот снаряд принадлежал Резбене, этого солдата больше никогда бы не увидели, потому что он улетел бы на «тридцать седьмое небо». Воин упал на поляну рядом с великаном. Тот развернулся и завершил начатое Кэт своей ножищей, оставив металлическую лепёшку, вдавленную в землю.

Гигант заметил маленькую стрелу в доспехе солдата и понял кому она принадлежит. Не поворачиваясь, чтобы не выдать местоположение капрала, он заорал: «Пора!»

Арч лежавший в это время на земле, чуть напрягся и повернул голову к Кэттхен. Не сговариваясь, они стали наездником и транспортом. Она ухватилась за его загривок. Он же рванул с места, вонзая когти в землю, и помчал, как заправский конь. Они пронеслись по краю поляны и достаточно быстро оказались на мосту.

Капрал повернула голову к месту битвы. Вдалеке Резбена стояла на опушке, вытянув руку вверх с зажатым луком в ней, в молчаливом прощальном жесте. Как огромная статуя, в память о великом народе могучих воинов. Её коты догрызали последних из второго отряда. Резбен был без оружия, потому что в руках у него был один из солдат, которого он разрывал пополам. Он на миг поднял глаза в сторону Кэттхен, на его лице все ещё блуждала демоническая улыбка – он тоже прощался. Внутри у капрала нарастал ком, возможно, она больше не увидит их – неизвестно, что ждет впереди. Они за такой небольшой промежуток стали родными. Готовые бескорыстно, рискуя жизнью, прийти на помощь всей семьёй. Она сильнее прижалась к тёплому коту, который мерно бежал галопом, оставляя далеко позади уютную поляну.

****

– Третий выбыл, – человек, сидевший в комнате, сдёрнул со своей головы металлический колокол, подключённый кабелем к огромному столбу, уходящему вверх, к вершине купола. В руках у него был виден пульт управления, напоминавший птицу, сложившую крылья. – Разрешите взять ещё одного под управление?

– Нет, у вас низкий рейтинг, вы понижены до наблюдателя, – ответил ему спокойный низкий голос.

Это был их главный, Мардук Пепежка. Он следил за рейтингом каждого оператора и распределял, кто каким юнитом будет управлять. Зал был просторный, поэтому Мардук стоял на возвышении, за специальным пультом, чтобы быть в курсе всех событий. Оттуда он в реальном времени мог отслеживать, кто выбыл, потеряв управление, а кто находится в строю. Сейчас у него была лёгкая паника, так как целые ряды операторов снимали колокола разом и вставали, прося ещё. Но свободных юнитов больше не было. Завод не справлялся. Дело в том, что возникло несколько проблем.

Во-первых, когда преследовали подозреваемую, наткнулись на эту проклятую башню. Потеряли там сорок единиц. Те сумасшедшие забаррикадировались в своей цитадели и то поливали юнитов кислотой, то кидали бомбы, которые в клочья разносили броню. Там так никого и не удалось ни убить, ни взять в плен – превратив в операторов. Потом пропали пять воинов, обследовавших берег реки – просто отключились и неизвестно до сих пор, что с ними. Сейчас ещё эти великаны разнесли полсотни модулей и окопались на своей поляне, не пропуская остальные отряды. Ещё, как назло, опять улетел Серебряный. Он мог бы очень сейчас помочь, в последнее время он часто опаздывал на важные заседания командования. И просто пропадал где-то, надолго. Разве может быть что-то интереснее следования идее нашего великого главнокомандующего? Пепежка чувствовал, что повелевающий их сектором не простит ему такого. Потому что тому не простит такое сам Мраморный. Положение было шаткое и главный наблюдатель не знал, что ему делать. Он, как и все, был уверен в непоколебимости решений дракона и верил в него всем сердцем. Потому что, когда тот изливал на них свою волю, через Сандара, у всех у них зажигались сердца, мотивация взлетала до небес. И каждый из них становился предан навек. Несмотря на то, что они были в плену. После речей они уже не помнили, кто они, только жар в груди и великая цель впереди.

– Закончила.

«Ну всё. И эта отключена, как её, Мэллисон, вроде, симпатичная. У неё хорошо получалось. Без разницы, теперь мне хана…», – депрессия захватила его разум.

****

Рыжий нёсся, словно ветер, не обращая внимания на кустарники и кочки. Мимо проплывали вековые деревья и поляны. Птицы вспархивали вверх при приближении хищника. Они бежали уже несколько часов кряду. Удивительный кот, он совсем не чувствовал усталости. Просто нёс её на себе, зачем – одному ему было известно.

Кэт смотрела вперёд и думала о том, что только в этом путешествии ей по-настоящему открылось, что такое взаимопомощь. Как для неё много было сделано всеми этими диковинными существами. Они не спрашивали зачем. Не требовали что-то взамен. Просто помогали и, казалось, были счастливы благодаря этому. Капрал привыкла жить в мире людей, в городе, где каждый сам за себя, каждый оберегал только свой дом, хотел тепла лишь себе. За редким исключением, конечно.

Поэтому ей было поначалу чуждо принимать столько помощи. Она чувствовала вину и хотела отдать обратно лишь для того, чтобы не быть должной. Но постепенно с ней происходило чудо. Она менялась. Излечивалась, становилась той маленькой Кэт, которой была изначально. Нет, она не деградировала в несмышлёного ребёнка, но возвращалась к истокам, к истинному счастливому существованию. К бескорыстному и открытому взаимодействию с другими существами. Она пока боялась, немного, быть счастливой. Потому что шла на бой с врагом. Но отчего тогда, порой, хотелось кричать и смеяться, даже несмотря на глупость ситуации. Ведь тут уместнее быть серьёзной и строить планы отмщения врагу. Но именно эти события позволили ей вырваться из рутины. Почувствовать себя живой, как в речах того чудака на берегу. Как же она хотела плакать и кричать от счастья, когда видела, как сражается великан. Как сковал грудь ком, когда с ней прощалась великая воительница Резбена. Всё было чудесным, вдохновенным, необычным. Даже то, как самоотверженно нёсся этот дикий кот.

Они пару раз останавливались перекусить. Арч на одной из остановок убежал на охоту, а на второй – просто подремал полчаса. К вечеру они вышли на ту самую поляну. Рыжий остановился и долго водил носом, принюхиваясь. Через некоторое время он, кажется, остался удовлетворён пойманным запахом и неспешно пошёл на невысокую гору, которая была неподалёку. Там он лёг, давая Кэт возможность слезть с него. Они расположились на обзорной площадке в ожидании летающего ящера.

Луна во весь свой полный лик рассматривала твердь земную, когда настал момент судьбы. Кэт дремала, лёжа головой на коте, он тоже мерно посапывал. Это был нелёгкий день для них. В воздухе послышался свист крыльев. Затем пару шумных взмахов, как будто огромная летучая мышь на большой скорости решила затормозить на лету. Дракон привёл своё тело в вертикальное положение и сделал несколько контрольных контрвзмахов, чтобы прекратить движение. Капрал сидела в оцепенении. Огромная тень ударилась оземь. И подняла голову к коту и его наезднику.

Ящер давно увидел, что его друг не один. Его зрение позволяло не только это. Но он доверял Рыжему, как себе, и был настолько заинтригован, что не решился повернуть обратно. Сейчас он наблюдал перед собой девчонку и своего друга, тот безмятежно сидел рядом с ней и спокойно смотрел на дракона. Готов биться об заклад, он как будто улыбался, но ведь коты не умеют этого делать. Огромный зверь, второй по мощи, сейчас в оцепенении смотрел на Кэттхен. Что-то происходило там под чешуёй, далеко в глубине. Он как будто пришёл домой. Всё, что он делал до этого, показалось ему каким-то далёким и незначительным. Миг был невероятен. Луна смотрела только сюда. Лес тоже. Взгляды монстра и человека слились воедино. Никто ничего не говорил. Даже мало кто дышал.

Кэт увидела своего врага. Первый раз настолько близко. Но почему не хочется его нашпиговать стрелами, а потом глумиться над трупом? Почему нет стержня из ненависти, способного прожигать многие лета времени, сохраняя дух мести. Нет желания всё ему высказать перед мучительной смертью. Но есть желание смотреть в его глаза вечно. – «Всё, что до слова «но» – лошадиное дерьмо», – так говаривала одна давняя подруга Кэт, Джин Снегг. Это было воистину так. Только эти два бездонных озера вечности. Его глаза. Почему они так манят, такие они родные. Бесконечно близкие и знакомые.

У дракона с громким чмоканьем отвисла челюсть. Они так долго смотрели друга на друга, что у него начались естественные процессы расслабления. Он, казалось, растерялся и пытался собраться с мыслями.

– Вы кто, я Сандар, а вы кто? – нелепо вымолвил он.

– Я Кэттхен, капрал крепости Акж–Реддоп, которую ты разрушил.

Это было сказано без ненависти, просто как данность фактам истории.