"Благороднейший из всех человеческих городов безнадежно погрузился в мрачнейшую для него византийскую эпоху… Новый Рим на Босфоре начинал взирать все с более возраставшим презрением на падшую руководительницу Грецию, на маленький провинциальный городок Афины" [46], с. 27–28.
"Что касается судеб афинских памятников, то они, в общем, остались в неизвестности… Греки просидели сотни лет, безвестные в истории, под сенью развалин седой своей древности… Некоторые из красивейших древних построек соблазнили афинских христиан переделать их в церкви. Когда именно совершилось это впервые, и когда впервые афинский храм превратился в храм христианский, о том мы ничего не знаем. История афинских церквей очень смутна" [46], с. 29–31.
Об "античном" Парфеноне сообщается следующее: "Христианская религия обратила на свои потребности великую святыню античной богини на Акрополе (Парфенон — Авт.), совсем почти не повредив храма… Во всей истории преобразования понятий античных верований и святынь в христианские не найдется ни одного примера такой легкой и полной подстановки, какая постигла Палладу Афину, замещением ее Пресвятой Девой Марией… Афинскому народу не потребовалось даже менять прозвища для своей божественной девственной покровительницы, ибо и пресвятая Дева Мария ими теперь именовалась Parthenos" [46], с. 31.
Средневековые Афины впервые появляются на исторической арене, после якобы многих столетий небытия, как небольшое византийское укрепление, "восстановленное", якобы, Юстинианом еще в VI веке н. э., на территории, сплошь заселенной аваро-славянами. Никаких следов "древних греков-эллинов" здесь еще нет и в помине. Вообще весь "Акрополь превратился в святыню Пресвятой Девы Марии" [46], с. 36. "Мы не имеем фактических доказательств в пользу существования в Афинах ни школ, ни общественных библиотек. Тот же мрак покрывает гражданское устройство города Афин в данную эпоху" [46], с. 48.
Почему "улетучилась классическая мысль" из Греции? Куда исчезли "классические греки"? Почему исчез знаменитый "античный" военно-морской потенциал Афин, "возродившийся", между прочим, в XII–XIII веках в крестоносную эпоху? Документы указывают, что византийцы не были гонителями наук, нет сообщений о действии инквизиции. "Закрытие" знаменитой Академии в Афинах происходит, как растерянно говорит Грегоровиус, "бесшумно" [46], гл. III.
Сам термин "эллины" появился в достоверной истории очень поздно: "ТОЛЬКО В XV СТОЛЕТИИ Лаоник Халкокондил, родом афинянин, присваивает опять (якобы, через много сотен лет небытия — Авт.)за своими земляками наименование "эллинов"" [46], с. 51.
Действительно ли в Греции ославянились в средние века первоначально населявшие ее эллины, — как утверждает скалигеровская история, — или, напротив, эллинизировались в позднее средневековье жившие здесь ранее аваро-славяне? Теории об "ославянении древних греков" покоятся лишь на догадках. А с другой стороны, византийский историк X века Шафарик прямо пишет: "И теперь также почти весь Эпир и Эллада, Пелопоннес и Македония населены скифо-славянами" [46], с. 54, также комм. 5. Грегоровиус добавляет: "Ввиду подобных свидетельств со стороны византийцев, ославянение древнегреческих земель следует принять за исторический факт" [46], с. 54–55.
СЛАВЯНСКИЕ НАЗВАНИЯ ГОРОДОВ, РЕК, ГОР И Т.П. ГУСТЫМ СЛОЕМ ПОКРЫВАЮТ ВСЮ ИСТОРИЮ СРЕДНЕВЕКОВОЙ ГРЕЦИИ. Например, Волгаста, Горицы, Границы, Кривицы, Глоховы, Подагоры и т. д. [46]. И только начиная с XIII–XV веков, постепенно появляются греко-эллинские названия, объявленные затем, в XVI–XVII веках, "очень древними".
Только якобы в VIII веке Греция впервые (!) выступает на реальную политическую арену, как страна мятежей и смешанного, более чем полуславянского населения [46], с. 62–63. И, тем не менее, опять "после падения императрицы Феофано, Афины как и прочая Эллада, настолько сходят со сцены истории, что затруднительно даже отыскать где-либо самое упоминание этого города… Единственно Пелопоннес, где славяне всего прочнее утвердились, давая повод византийцам по этой именно причине вмешиваться в греческие дела" [46], с. 66.
О Греции VIII–X веков, даже в скалигеровской истории, фактических данных поразительно мало. Ф. Грегоровиус откровенно пишет: "Ни история, ни предание не нарушают для нас безмолвия, окутывающего судьбы достославного города. Это безмолвие настолько непроницаемо, что тот, кто исследует следы жизни (! — Авт.) знаменитого города в описываемые столетия, радуется, словно открытию, когда натыкается хотя бы на ничтожнейшие данные, вроде приводимых в "житии" св. Луки о том, что чудотворец посетил Афины" [46], с. 74, 76.
Только начиная с XV века Греция и Афины выступают "из мрака".
Особую роль Греция приобретает в эпоху крестовых походов, якобы в XII–XIII веках. Обладая хорошим портом и находясь в союзе с Венецией, — кстати, есть много оснований отождествлять Венецию с Финикией, см. [416], [438], — Афины выдвигаются на одно из первых мест. Важно, что в Греции "лишь начиная с 1600 года (! — Авт.) хронологические даты показываются в христианской эре и притом арабскими цифрами [46], с. 100–101.
"Влияние времени и погоды сильно затруднили разбор этих скудных надписей… они не проливают даже света на историю города Афин в века христианства… Исследователь средневекового прошлого города Рима в этом отношении оказывается в несравненно выгоднейшим положении (о Риме мы уже говорили — Авт.). Высеченная на камне летопись мертвецов в Афинах совершенно отсутствует" [46], с. 101. "Немногие надгробные камни, один-другой саркофаг без всякой статуи, да несколько надписей — вот и все, что в Афинах осталось от прошлого (не считая т. н. "античных развалин" — Авт.)" [46], с. 101.
Об Афинах XII–XIV веков в скалигеровской истории существует несколько противоречивых версий. Согласно одной, город, да и Греция в целом, по-прежнему окутаны непроницаемым мраком. Согласно другой версии, в этот период Афины начинают постепенно приобретать значение крупного культурного центра. В Афинах учились, например, английские ученые [46], с. 111. Крестовые походы были не только крупными религиозными и военными мероприятиями, но и важными светскими событиями. В числе руководителей походов — высшая знать Европы. См. списки имен в [46].
На территории Греции эти походы создали мозаику феодальных государств, роль которых оценивается сегодня преимущественно с негативной точки зрения. Считается, что грубые и невежественные завоеватели похоронили великое греческое наследие. А с другой стороны, тот же Грегоровиус, — только что обвинивший крестоносцев в варварстве, — неожиданно сообщает: "Новую историю для нее (Греции — Авт.) открыли именно латины, и новая история эта оказалась почти такой же пестрой, как древняя" [46], с. 138.
"Венецианские нобили, жаждавшие приключений, пустились в греческие моря, изображая из себя аргонавтов XIII века (описанных позже в "античных" поэмах XIV–XVI веков — Авт.)" [46], с. 150. Хотя история франкских крестоносных государств в Греции XII–XIV вв. известна с большими пробелами, тем не менее "то было время, когда сказки и предания превращались в действительность… Княжеский двор Готфрида II Вилльгардуэна… даже на Западе слыл за школу самых утонченных нравов" [46], с. 167, 182. В Фивах и Афинах осели генуэзские купцы, и между ними и венецианскими купцами развернулась плодотворная конкуренция. Это было время бурного расцвета литературы и искусства… от которых, впрочем, почему-то практически "ничего не осталось" [46].
По-видимому, именно период XIII–XV веков является эпохой "античной Греции", завершившейся в 1453 году падением Византийской империи в результате завоевания османами. "Положение франкских государств в Греции в начале XIV столетия вообще может быть названо благоприятным… Латинцы… развили там блестящую рыцарскую жизнь, и доказательством тому служит… парламент… в мае 1305 г. в Коринфе… На перешейке, где в древности в священной сосновой роще происходили игры Посейдона, рыцари ломали копья в честь прекрасных женщин" [46], с. 188(34).