Слишком часто мы не видим нашу красоту, потому что мы не признаем, что сотворены любящим Богом. Именно в этом, в нашей созданности, мы можем найти нашу красоту, наше чудо.

Следующее, что делает нас прекрасными, — это Божий незыблемый взгляд на нас. Мы можем оскорблять этот образ совершенной любви, будучи ненавидящими, извращенными, грешными людьми, — как это делала я — но Бог не отводит от нас свой взгляд. Эта мысль бросает меня в дрожь: Он не отворачивается от нас. Он видит, какие мы внутри, видит каждый наш грех со всем его ужасом, и Он прощает нас. Он взял на себя все наши грехи, когда воплотился в человека по имени Иисус, и Он был распят за всех и все, за грехи всего мира. Мы прощены навсегда. От того, что я навсегда прощенна, я всегда красива в глазах Бога. Я наконец-то смогла увидеть себя через Его любовь.

Музыкант и оратор по имени Криста Блэк написала книгу «God Loves Ugly and Love Makes Beautiful» (Бог любит Уродливых, а любовь делает Прекрасных). Эта фраза сама по себе была чем-то, что я так хорошо поняла в эти первые моменты встречи с Богом. Так, несмотря на то, что прощение и настоящая любовь были протянуты мне всю мою жизнь, только после того, как я решила поверить в это, я могла на самом деле получить их.

Бог видит нас достаточно красивыми и милыми, чтобы простить нас, даже если это значило, что Он должен был быть распят. Единственным способом навечно смыть грехи было искупление, совершенное самим Богом, и единственным для Него способом быть одновременно милосердным и справедливым было самому перенести страдания от заслуженного последствия наших грехов. Бог смотрит на нас с вами и считает, что мы достойны того, чтобы за нас умереть. Прощение было даром, принесенным мне кровью Иисуса. Он предлагает этот же дар миру.

Я осознала, что красота кроется в прощении. Я поняла, что когда смотрела на себя через стекло Господнего всепрощения, вся моя грязь была смыта. Я увидела себя настоящую, прозрачную и бесстрашную. Я нашла себя красивой, потому что Бог простил меня.

Как я могу объяснить вам вашу огромную ценность и красоту? И нет, вы не обязаны быть девушкой, чтобы быть красивым. И это всё, не так ли? Красота человека не имеет никакого отношения к полу; она не имеет никакого отношения к культуре или национальности; не имеет никакого отношения к нашим сексуальным импульсам. Бог создал всех нас, и Его любовь ведет нас к истине — истине о нас самих, истине об окружающих, и истине о Нем. Когда мы овладеваем этой истиной, мы воспринимаем не красивую картинку, а видение достоинства. Хоть я и не заслужила этого, я каким-то образом оказалась достойной того, чтобы Бог отправил своего Сына умирать за меня, так же и вы. Вы прекрасны, потому что Бог видит вас прекрасными, и если бы я удостоилась чести встретиться с вами, вы бы знали, что и я тоже вижу вашу красоту.

Я не должна была проснуться. Проснуться в день после того, когда я планировала совершить самоубийство, в план точно не входило. Я помню тот момент, когда мои глаза открылись. Я могла видеть.

Никогда до этого я не чувствовала такой ясности. Не той ясности, когда ты, наконец, что-то понимаешь, а ясности чистого холста. Ясность форзаца в новой книге.

Если не смотреть на обложку, то непонятно, в начале или в конце книги этот форзац. Ты не знаешь, это начало истории, или же её конец. Думаю, каждый форзац — это всё вместе. Об этом меня заставил задуматься пустой потолок надо мной. Казалось, будто вчера я действительно умерла, как и хотела, но я не хотела просыпаться. Я не планировала чувствовать, что воскресла из мёртвого мира, в котором «жила» так много лет.

И что теперь? В то утро я знала, что Бог в моей комнате. Физически комната ничем не отличалась от вчерашней. Маленькая рождественская елочка, всё ещё освещала угол разноцветными огоньками. В тумбочке всё ещё лежали коробочки памяти. На стене за кроватью всё ещё висело изображение Даймбега Дарелла.

Изменилась только я.

Я смотрела на потолок, думая, как феноменально то, что тот самый Бог, которого я так ненавидела, ворвался в мою жизнь именно в тот момент, когда я готова была отказаться от этой жизни, которую Он же мне и дал. Сердце наполнилось теплотой от этих мыслей, а на глазах появились слёзы. Я плакала от того, что Бог не просто существует — Он рядом. Он не просто сотворил жизнь, а потом только наблюдал, как её составляющие хаотично распределяются между собой. Он принимал участие. Я никогда бы не поверила, если бы не то ясное присутствие Бога, которое я ощутила прошлой ночью. Молящийся человек обращался именно ко мне и говорил обо мне. «Он видел, как ты плачешь перед сном каждую ночь» — сказал он. Это меня удивило, восхитило, и успокоило.

«Что ж, я не планировала сегодня просыпаться» — вслух сказала я Господу, спасшему мою жизнь. «Ну и…почему я всё ещё здесь? Зачем ты спас меня? Чего ты хочешь от меня сегодня?»

Листья падают с деревьев.

Я лежала несколько часов, размышляя. Когда настало время завтракать, я не была голодна и вместо этого спросила разрешения сразу пойти в школу. Октябрь принёс настоящее облегчение после жары Миссисипи, и я побрела по дороге. Когда я завернула за угол, то стала искать сигарету, которую носила в обложке тетради. Я прятала там сигареты с тех пор, как бабушка запретила носить их в школу. Деревья справа, пустая церковь — слева, и сигарета, вспыхнувшая в солнечных лучах. Воздух был другим. Моим голым рукам он казался идеальным. Было приятно, когда он играл моими волосами. Но сигарета не сочеталась с этим холодным совершенством вокруг. Птицы, которые раньше оплакивали каждое моё ужасное утро, теперь пели радостные песни, как будто сегодня был мой День Рождения — они праздновали коронацию моей новой физической и духовной прекрасной жизни этой чудесной осенью.

Вот новая дочь! Какая радость! О, чудесные, прекрасные вещи, которые для неё в новинку! Пели они.

Меня потрясла их песня. Она была повсюду. Она переполняла меня, и я отвернулась от незаслуженной ласки, с которой ветер целовал мне лицо. Я посмотрела вниз, на золотые листья, по которым шла, а затем — наверх, чтобы понять, откуда они появились. Они могли прилететь издалека, подумала я. Меня заинтересовало их происхождение. Я представила, как они вместе с ветром летели откуда-то, где я никогда не была, например, из Нью-Йорка. Тогда я подумала — Но ведь Бог знает, откуда каждый из них. Эта мысль меня удивила и позабавила, идеей о том, что где-то есть реальная личность, как Бог, которая не только знает, из какого штата каждый лист, но также из какого дерева и семени, когда и где это семя упало, как долго прорастало, и так далее, до того момента, когда он создавал деревья.

Бог знал.

Он знал, когда упал тот лист, на котором я стояла, и зачем. Я остановилась и стала смотреть на листья. Я начала смеяться над романтичностью всего этого. Таинственна и прекрасна древность, сложность, креативность, мудрость, продуманность, гениальность, искусность, изобретательность Бога.

Как она огромна и захватывающа! Мой разум пытался осознать тот факт, что существовал истинный Бог, который всё ещё заставляет деревья расти, терять листья и давать семена. Я улыбнулась красоте Бога и кажется, влюбилась в него ещё сильнее.

Понимая любовь и искусство Бога.

Первое, что я поняла о том месте или состоянии, в котором теперь существовала — Бог хочет, чтобы я поняла, как Он меня любит. Я чувствовала это весь день, с радостью и беспорядочно бьющимся сердцем. Я никогда не чувствовала такую бесконечную радость. Радость — это не просто счастье. Счастье идёт от души, а радость — от того духа, что стоит за нашими душами. Радость была красивой и удивительной мелодией, поющей в моём сердце о том, как Бог меня любит.