Они чувствовали участие.

Они чувствовали, как их душа пробуждается, когда я кричала о любви и надежде.

Что это было? Моя душа? У меня она есть? Я думала, что она уже полна…

А потом, их обретение Бога.

Подождите, я голоден. Я жажду. И даже если я напьюсь как рыба, все равно буду хотеть. Разве я — больше, чем плоть и кости? Что болит у меня прямо сейчас?

Мы играли и пели от всего сердца. Зрители чувствовали, как просыпаются их уши. Их сердца светились.

Мы открывали двери внутри них. Она вела их к пути прославления Бога — через звук, через молитвы, призывающие Его ответить на наши восхваления.

Они это чувствовали. Молитвы, прославление, ветер, дующий через их двери для души. Они не знали, как это назвать.

Они понимали, что физические вещи, которые так волновали их до этого, так малы по сравнению и тем духовным, с которым они столкнулись, стоя на нашем концерте.

Они встречали наши души, пока мы играли. Мы показывали им: «Плоть вас не удовлетворяет. Вы жаждете духа. И вот, что мы дадим вам: источник живой воды, чтобы напоить ваш дух».

Они отвечали: «Да, мы жаждем. Ничто не удовлетворяет нас».

Мы играли последний аккорд.

Уходили со сцены.

Мы ничего не говорили о Боге.

Мы только молились, чтобы люди в зале не умирали.

Мы оставляли их с жаждой, признающих себя жаждущими.

Мы покидали их в океане, молясь, что они не изведут себя обезвоживанием до смерти, употребляя соленую воду. Иногда они ненавидели нас за то, что мы настолько хороши, что можем стать для них богами вместо Бога. Но мы не вездесущи и не можем остаться.

Я только вышла замуж за Джоша Штурма, и мы были в туре в поддержку альбома Memento Mori. Мы вошли в комнату отеля Holiday Inn Express и бросили наши сумки около двери. Джош взял пакет и пошёл в ванную. Я достала книгу, которую кто-то дал мне, и начала читать с начала. Книга называлась 23 минуты в аду.

Я предвзято относилась к книгам, в которых автор попадал в рай или в ад, а потом возвращался, чтобы рассказать историю. Так что всю первую часть я думала Ага, конечно. Но потом я стала узнавать историю, я уже её где-то слышала.

Ад это метафора?

Восемь лет назад мой друг Чад заехал в город, чтобы увидеться. Я не видела его очень давно. Мы и ещё несколько человек мило проводили время, когда тема нашего разговора поменялась на тему ада. Люди разбрасывались философскими мыслями об аде направо и налево. Беседа изжила себя, когда все высказали своё мнение кроме меня и Чада. Мы вспомнили Библейские версии, которые поддерживали идею Универсализма — идею о том, что Бог любит всех, и Иисус погиб ради каждого из нас, и в конце концов каждый будет спасён.

«Каждое колено преклонится перед Иисусом, и каждый человек скажет, что Иисус — Господь».

«И это не Божья воля, что каждый погибнет, а что каждый через покаяние признает Христа».

«И не молился Иисус Господу «Да будет воля твоя»? И не Божья ли это воля, что каждый может умереть, а может и не один. Иисус умер за грех всего мира, навсегда. Он простил людей, смотревших, как он висел на кресте, говоря об убийцах своих «Прости их Отче, ибо не знают они, что делают».

«Так что же насчёт тех, кто не знает?»

Снова и снова мы обсуждали это, пока не решили, что возможно ад это нечто метафорическое.

В Ад и Обратно

На следующей неделе Flyleaf собрался на репетиции. Мы начали с Библейского учения, как и всегда. На этот раз мама Джареда дала нам диск. На диске была записана речь оратора Билла.

Голос мужчины был тихим, скромным не впечатляющим. Такой голос, на который ты никогда не обратишь внимание. Я представляла его себе простым, маленьким, скромным, не впечатляющим, странным парнем. Что такого мой сказать тот парень, чтобы его речь записали?

Но в то время, как запись продолжалась я почувствовала что-то сердцесжимающее.

Этот парень побывал в аду и вернулся обратно. В прямом смысле. Он рассказывал, как проснулся, не зная, что значит быть Христианином. Он прожил определённый период времени вне времени, будто в вечности, где он был в аду.

Я так не хотела верить ему, всё во мне говорило, что он был натурально ужасным лжецом. Моё сердце билось в недопонимании. Я хотела обвинить его во лжи, но он не показывал, ни грамма

скрытности или нечестности. Я сидела, потрясенная услышанным, ища в его речи хоть что-то, что подтвердило бы мой цинизм. Он заканчивал свою историю дрожащим голосом.

«Я видел Иисуса стоящего там, я был освобождён и потрясён, но также неуверен. Моё сердце спрашивало, «Зачем ты привёл меня сюда?»

«Потому что так много людей думают, что этого места не существует, даже некоторые люди знающие меня, не верят, что оно есть, я привёл тебя сюда, чтобы ты рассказал им»

Моё сердце ответило ему, «Что если они не поверят мне? Что если мне скажут, что это был лишь ночной кошмар?», и Иисус ответил так ясно мне, «Твоя задача не убедить их, твоя задача рассказать им»».

В тот момент я почувствовала, как стрелы пронзают моё сердце. Один человек, любящий Иисуса, используя писание, убедил меня в том, что Ада нет. А откровение другого человека убедило меня в мотивах того мужчины. Биллу не нужно было внимание, так же как не нужна была запись его речи. Я верю, что он был искренен. Он просто хотел рассказать свою историю, потому, что так сказал ему Иисус.

И тогда я поняла послание Бога к моему сердцу: Он говорил мне делать то, что делал Билл. Он не хотел, чтобы я переубеждала людей, Он хотел, чтобы я просто рассказывала им о том, что Он сделал в моей жизни. История Билла помогла мне понять, что Бог хочет использовать мою историю, чтобы так же помогать другим.

В этот откровенный момент осознания, также как я начала видеть себя и других иначе после того, как нашла Иисуса, я также начала смотреть на мир в свете вечности по-другому после того дня.

Я помню, как плакала 3 дня подряд после этого.

Я стояла в пробке, пытаясь перестать плакать о том, что я не могу всем помочь. Но потом я посмотрела на людей слева, которые могут умереть через секунду и оказаться в аду. Когда я посмотрела направо, я увидела то же самое. Я знала, что Иисус отдал жизнь за грехи других и обещал прощение и воссоединение с Богом после смерти. Но жизнь без Иисуса превращалась в жизнь отдельно от него, в вечность в аду. Я плакала из-за этого около недели, плакала о тысячах людей, не знающих Иисуса.

После трёх дней вес этого знания облегчился, и я, по крайней мере, больше не плакала всё время и могла прожить свой день перед очередным ударом. Я помню, как пыталась выразить свой дух на репетициях группы, но ребята смотрели на меня, как будто я была сумасшедшей. Я никогда не чувствовала себя более одинокой. Я плакала за весь мир, и никто не понимал почему.

Тяжесть темноты

Быстропрошедшие 8 лет, и вот я там, сижу в номере отеля, читаю ту книгу, что мне дал друг. Я была цинична по отношению к книге, ждала, пока автор запутается в своей истории, и я смогу назвать его фальшивкой, когда вдруг начала узнавать рассказ. Вся речь, прослушанная на той репетиции с группой во время Библейского учения восемь лет назад, заполнила мою голову. Я поняла, что читаю книгу, написанную тем тихим странным парнем с записи.

Я начала читать медленней.

Мой уставший муж застилал постель передо мной. Он выключил свет и оставил меня читать со своей лампой, стоявшей на тумбочке. К концу книги к моим глазам подступили слёзы. Я увидела все те сотни тысяч людей, людей перед которыми я пела, пела достаточно громко, чтобы достичь уха каждого, и все эти люди стояли на дороге в ад. Что я натворила? Что я сделала со своим голосом? Почему я не сказала им прямо? Разве я не знала? Почему я не сказала хоть что-то, когда у меня была возможность?