Я вздохнула. Мимо мчались машины, в холодном воздухе клубились облачка пара. Мы поговорили еще немного, и Кевин сказал, что, как только Тамми заявит в полицию, Аарона арестуют, и это, возможно, заставит Лизу взглянуть на центр другими глазами. Надо было ждать.

Я откинулась на спинку кресла.

— Тогда буду ждать. Сейчас мне надо домой — я замерзла, устала и проголодалась.

— Давайте я приеду и привезу мисо-суп? У меня рядом с домом прекрасный японский ресторан. Поедим и еще раз все обсудим.

— Это не обязательно…

И я тут же представила, как возвращаюсь в пустой дом, где меня поджидают только страхи.

Видимо, Кевин услышал мою неуверенность.

— Конечно, не обязательно, но я по себе знаю, что когда переживаешь о чем-то, то лучше поговорить с другом, чтобы отбросить эмоции и составить ясную картину происходящего. И только потом принять решение.

Мне как профессионалу обидно было слышать намек на то, что я не справляюсь со своими эмоциями, и я уже хотела было запротестовать, но вовремя вспомнила, как недавно собиралась ворваться в коммуну и наставить на Аарона ружье. Кевин был прав. Паника и желание защитить Лизу затуманили мне мысли.

— Да, приезжайте, пожалуйста.

Дома я сразу бросилась наводить порядок. Обычно у меня чисто, но мне хотелось навести последний глянец. Пока я убирала в кабинет книги и бумаги, скопившиеся на кухонном столе, прозвенел звонок.

За дверью стоял Кевин — в джинсах и коричневой спортивной рубашке. Я взяла у него пиджак, а когда он прошел мимо, почувствовала запах мыла и одеколона. Волосы у него были влажные — значит, он тоже почистил перья. С любопытством оглядываясь, он прошел в кухню и поставил на стол бумажный пакет.

— У вас очень уютно. — Он улыбнулся.

Я попыталась улыбнуться в ответ и полезла в шкаф за посудой.

— Спасибо.

Наши взгляды встретились.

— Я знаю, вам сейчас нелегко, — сказал он серьезно. — Мне просто хотелось вас по-дружески поддержать.

Меня охватило облегчение, по неизвестной причине смешанное с разочарованием.

— Вы любите зеленый чай? — спросила я, включая чайник.

— Вообще-то я принес саке, — сообщил он. — Подумал, что вам не повредит что-нибудь покрепче.

Я выключила чайник.

— Наверное, вы правы.

С непривычки мисо-суп и саке словно разожгли во мне тихий огонь. После ужина мы сидели за столом и разговаривали — я сообщила о произошедшем в Игле, а Кевин рассказал, что его младший брат раньше был наркоманом, но со временем поборол свою зависимость, и теперь они очень близки.

Размягченные саке, мы переместились в гостиную. Согревшись у камина, я расслабилась еще больше и начала думать, что Кевин, возможно, прав. Даже если Лиза и отправилась в центр, это еще не значит, что она решит там остаться. Придя в себя, она, возможно, захочет изменить свою жизнь. Поскольку в центре нет наркотиков, кроме марихуаны, она будет менее уязвима. Кроме того, в отличие от меня, она попала туда уже взрослой, да и по характеру она прирожденный боец. Узнав, сколько в этом центре правил, она, возможно, уйдет сама. У них нет времени с ней возиться. Даниэль ведь сказал, что многие уезжают после первых же выходных. Мне оставалось только принять, что я сделала все, что могла, и ждать.

Кевин рассказывал о местах, где ему довелось побывать, а я наблюдала, как отблески пламени играют в его карих глазах и на волосах, как он держит чашку и подносит ее к губам. Когда он рассказывал о техниках медитации, которым обучился в Индии, я спросила:

— А вы совершали все эти путешествия в одиночку или с женой?

— Раньше я был женат, но путешествовал один. Поэтому я все это и затеял — чтобы познать себя.

— Вы развелись?

Мне представилось, что он женился на девушке, с которой познакомился в университете, но потом их пути разошлись — так часто бывает.

— Нет, овдовел.

Я уставилась на него. Так он тоже вдовец?

— Все в порядке? — с улыбкой спросил Кевин.

— Да, извините. Просто удивилась, что не знала этого.

— Я никому в больнице об этом не рассказывал.

Это тоже меня удивило. До этого он казался мне открытой книгой, но теперь я стала гадать, что же еще он скрывает. Кроме того, я вдруг заметила, что его рука лежит на спинке дивана. Если я подвинусь, то коснусь шеей его руки. Вместо этого я спросила:

— Вы знаете, что я тоже потеряла мужа?

Он кивнул.

— Да, кто-то об этом упоминал.

Я хотела спросить, кто именно, но подумала, что это могла быть одна из медсестер — мы как-то обсуждали это, когда в больнице собирали деньги на борьбу с раком.

— Что произошло с вашей женой?

— Шесть лет назад она возвращалась из школы — она была учительницей, — и ее сбил пьяный водитель.

Я покачала головой.

— Какой кошмар! Мои соболезнования.

— Спасибо. Я долго приходил в себя. Мы собирались завести ребенка, так что у меня было чувство, что я разом потерял все.

Я кивнула, прекрасно понимая, о чем он. Когда мы теряем кого-то, то оплакиваем не только его, но и все то, что теперь никогда не случится.

— Я пошел в группу для тех, кто потерял близких, познакомился там с очень хорошими людьми и постепенно все преодолел.

— А после этого у вас были какие-то отношения?

Я задержала дыхание, сама не понимая, какого ответа жду.

Он повернулся ко мне. Я чувствовала его тепло и нашу близость, и от этого ощущения у меня по коже побежали мурашки.

— Ничего серьезного. Просто еще не встретил близкого человека. Всегда держал всех на расстоянии. — Он отпил саке. — Мне казалось, что я уже никогда ничего не почувствую, но потом…

Он умолк и слегка покраснел.

— Но потом?..

Он неуверенно взглянул на меня.

— Я встретил вас и понял, что это еще возможно.

У меня сжалось сердце. Время словно остановилось, и я могла читать в глазах Кевина его мысли и чувства. Видимо, мое лицо изменилось, потому что он вынул у меня из руки стакан, нежно привлек меня к себе и поцеловал. Меня бросило в жар, и я ответила на поцелуй, чувствуя у него на губах привкус саке. Он взъерошил мне волосы, я положила руку ему на плечо, ощутив, какие твердые у него мускулы. Сначала он держался нежно, но потом поцелуй стал более страстным. Мое дыхание участилось, и тут я вспомнила слова Лизы: «Я видела папу, как будто он был в моей палате».

Мне вдруг вспомнилось, как мы целовались с Полом, и я неожиданно ощутила, что с Кевином это происходит совсем по-другому. В этот момент я открыла глаза и сразу же увидела фотографию Пола на каминной полке — я отшатнулась и попыталась перевести дух, чувствуя себя так, словно внезапно проснулась. Кевин недоуменно смотрел на меня, дыхание у него тоже сбилось.

Я встала.

— Мне надо… мне надо в кухню.

В кухне я принялась разбирать посуду, чувствуя, как горят щеки. «Нельзя так бросать его одного. Надо что-то сказать». Но что мне ему сказать? «Я боюсь, что мой покойный муж видит нас». Почувствовав чье-то присутствие, я резко обернулась, схватившись за посудную щетку, как за оружие. Кевин мягко поймал меня за руку.

— Ты хочешь, чтобы я ушел? — спросил он.

И тут вдруг я увидела, как он уязвим, как застенчивость в его взгляде мешается с надеждой. Я покачала головой, чувствуя, что не в силах объяснить бурю охвативших меня чувств, высвободила руку и отложила щетку.

Он шагнул вперед и взял меня за руку — наши пальцы переплелись, и в воздухе запахло лимонным мылом. Он прижался ко мне, так что я вынуждена была прислониться к раковине, и нежно поцеловал. У меня в мыслях вспыхнула фраза «Жизнь для живых». Пол говорил так, когда я слишком долго оплакивала смерть кого-то из наших питомцев. На мгновение я покинула себя, покинула свою вину, свой страх и нежелание предавать Пола.

«Чего ты хочешь, Надин?»

Я хотела, чтобы Кевин остался, хотела ощутить его руки в темноте, хотела познать радость открытия нового человека.