— Даниэль, это Надин. Я по тому же поводу.

— Простите, эта работа отняла у меня больше времени, чем я думал. Обещаю, как только я доберусь до центра, поищу Лизу и дам вам знать.

Я откинулась на спинку дивана, чувствуя, как по лицу текут слезы.

— Спасибо. — Я вздохнула. — Все остальные не смогли мне помочь.

— А к кому вы еще обращались? — поинтересовался он.

— Есть еще одна жертва, ее семья до сих пор живет в центре. Но она не готова обратиться в полицию и не может связаться ни с кем из родственников.

— Видимо, боится, что ее ложь раскроют. Если бы вы когда-нибудь побывали в центре, то сами бы не поверили этим обвинениям. — Голос его звучал гордо и уверенно. — Аарон великолепный учитель. Вы его просто не знаете.

— Я его знаю.

Я осеклась прежде, чем успела выдать что-то еще. Оставалось надеяться, что Даниэль не заметит мою промашку, но он молчал. Потом медленно заговорил:

— Подождите… Так вы там жили? Так вы поэтому…

Теперь пришла моя очередь взять паузу. Я не знала, стоит ли рассказывать ему что-либо. Что стоит рассказать, а что — скрыть? Тут я одернула себя: как можно ожидать, что окружающие будут откровенны со мной, если сама я до сих пор боюсь делиться своей историей?

— В детстве я жила в коммуне в Шонигане вместе с матерью и братом.

— Правда? — Он явно был ошеломлен. — А почему вы раньше ничего не сказали?

— В той ситуации это было бы неуместно.

Это и сейчас неуместно. Если Даниэль все же решит подать в суд на больницу, я открыто подставляюсь под удар.

— Но если вы их знаете, то сами понимаете, что там ничего плохого быть не может, — сказал Даниэль. — Это хорошие люди.

Поскольку я уже вышла за рамки зоны комфорта, останавливаться на полпути не имело смысла.

— Даниэль, я стала одной из жертв Аарона. Я заявила на него в полицию.

Мертвая тишина.

— Так вот что вы наговорили Хизер! — воскликнул он наконец. — Вот почему она так расстроилась! Что вы ей сказали?

Его мысли потекли в опасном направлении. Еще немного, и он обвинит меня в том, что она покончила с собой.

— Я ничего ей об этом не рассказывала. Она ничего не знала.

Я не дышала, молясь о том, чтобы не потерять Даниэля. Он был моим последним шансом.

— Не звоните мне больше, — сказал он.

На следующее утро я приехала на работу пораньше, чтобы посоветоваться с Кевином. После нашей встречи он звонил мне, но я пропустила звонок и не смогла ему перезвонить. Как быть с нашими отношениями, я еще не решила, но была твердо уверена, что должна пойти в коммуну. Если Лиза там, я найду выход, но сначала надо было узнать наверняка. При этом, как это ни ужасно, я боялась встречи с Аароном.

Накануне вечером мне еще дважды звонили с угрозами и требованиями остановиться. Если же я продолжу, то пожалею, сообщали звонящие. Полиция уже вела расследование, и я подозревала, что все это только пустые угрозы, тем не менее нервничала. Пока же мне хотелось, чтобы Кевин пошел в коммуну вместе со мной. Однако его кабинет был закрыт, а Мишель сказала, что он на весь день ушел на семинар. Я оставила сообщение с просьбой перезвонить у него на автоответчике.

Весь день я провела с пациентами. Добравшись до дому, я сразу же бросилась к автоответчику, надеясь, что Кевин перезвонил, но там не было ни одного сообщения. Прежде чем отправиться в коммуну, я снова все обдумала. Не опасно ли отправляться в центр после всех этих угрожающих звонков? Однако Аарон вряд ли осмелится причинить мне вред прилюдно. В худшем случае он откажется меня принять. Я решила попытать счастье.

Хотя мне хотелось немедленно отправиться в путь, я некоторое время собиралась с мыслями. Мне становилось дурно, стоило только подумать о встрече с Аароном. Я заставила себя поесть, надела джинсы и теплый свитер с воротом, проверила уровень зарядки телефона, после чего позвонила Конни и оставила ей сообщение о том, куда иду. Начался дождь, поэтому я ехала медленно и осторожно, не переставая прокручивать в голове свой план. Неизвестно, открыт ли в это время главный офис, но я надеялась, что мне позволят хотя бы поговорить с Лизой. Если понадобится, я буду угрожать полицией, хотя сейчас сложно сказать, чем это поможет. Приблизившись к Джордан-ривер, я сбавила скорость. Мимо пронесся грузовик и куда-то свернул. Через несколько километров я увидела на поле слева несколько деревянных построек и ворота с огромной вывеской «Духовный центр „Река жизни“».

Я оставила машину у главного здания, напоминавшего роскошный отель: стены были отделаны кедром, по обе стороны подъездной дорожки высились аккуратно подстриженные зеленые изгороди, а сад пересекали опрятные каменные дорожки. Здание имело форму буквы U и фасадом выходило к океану. К парадному входу вели ступени из каменных плит, а по обе стороны двери высились деревянные колонны, стояли кованые скамьи и растения в горшках. Дорожки подсвечивались огнями, но вокруг не было ни души. Судя по небольшой табличке, офис располагался в меньшем здании по соседству. Я вышла из машины.

Здесь были припаркованы несколько грязных грузовиков с фургонами и трактор. За зданиями находилась конюшня, но с моего места была видна только крыша. Ветром ко мне принесло запах навоза, сена и животных. На поле валялся покрытый мхом плуг, а в одной из луж лежал деревянный паровозик со сломанными колесами. В брошюре о центре говорилось, что у них есть школа и развивающий кружок для детей.

Приближаясь к офису, я замедлила шаг, гадая, где обитает Аарон. Почувствовав на себе чей-то взгляд, я обернулась и увидела, что из окна за мной наблюдает белокурый мальчик, бледный и большеглазый. Он лукаво улыбнулся и скрылся за занавеской. Интересно, сколько всего детей живет здесь?

Наконец я подошла к офису и нажала на звонок, табличка под которым гласила: «Если дверь закрыта, звоните». Раздалась приятная трель. Мне на глаза попалась камера, мигающая красным светом, и я вспомнила, как испугалась Хизер, увидев камеру в палате. «Он все видит». Несколько минут спустя дверь распахнулась. Я напряглась, ожидая увидеть Аарона, но передо мной стояла молодая женщина в джинсах и белом свитере, с длинными волосами и ясным лицом.

— Я могу вам помочь? — с улыбкой спросила она.

— Надеюсь, — улыбнулась я в ответ. — Моя дочь пропала, и я хотела бы знать, не приходила ли она к вам. Я очень о ней беспокоюсь.

— Простите, но мы не разглашаем информацию о гостях, — сочувственно сказала она.

— Тогда мне хотелось бы увидеть Аарона.

Она посмотрела на меня внимательнее.

— Он принимает только по предварительной договоренности.

— Думаю, меня он примет. Я знала его в детстве. Вы не могли бы передать ему, что пришла Надин Джегер?

Она кивнула.

— Я спрошу. Проходите, пожалуйста, и подождите.

— Спасибо.

Она впустила меня в уютную комнату — полы покрывал темный паркет, стены украшали деревянные балки, а регистрационная стойка была сделана из цельного массива кедра. За стойкой виднелись телефоны, факс, компьютер и прочие деловые принадлежности. Дверь, очевидно, вела в другие офисы. Меня провели в комнату поменьше, напоминавшую сувенирный магазин на курорте, — там было множество книг, дисков, кристаллов и прочих мелочей. Моя провожатая предложила мне сесть, сказала, что пойдет к Аарону, и исчезла. Я присела на один из стульев. В стороне стоял столик с множеством журналов, посвященных здоровью, медитации и органическому питанию.

Четверть часа спустя дверь открылась, и я задержала дыхание, думая, что наконец увижу Аарона. Но это была все та же женщина.

— Аарон согласился поговорить с вами. Идите за мной, пожалуйста.

Мне казалось, что его кабинет должен быть где-то рядом, но она снова вывела меня на улицу. Мы вернулись к главному зданию и зашли через боковой вход. Видимо, она звонила Аарону из другого кабинета. Шагая вслед за провожатой, я жадно разглядывала все вокруг. Пока что обстановка центра казалась мне простой, местами даже деревенской: полы были покрыты плиткой темных тонов, стены выкрашены в белый цвет, тут и там попадались домотканые коврики. На потолке были широкие кедровые балки. В воздухе стоял слабый аромат дерева и каких-то масел. Мы проходили мимо каких-то дверей, но почти все они были закрыты. В проеме единственной открытой двери я успела увидеть скупо обставленную комнату: узкая белая кровать, сундук и стул.