Четверг 28 февраля. Огрин пошел на дежурство один. Из-за пяти инвалидов необходимо беречь рабочую силу, и потому введена вахта без сопровождающего. Здоровье Толстова почти восстановилось, боцман тоже избавился от цинга, но растяжение связок ноги еще не прошло. На обмороженных пятках Шервинского появилась молодая кожа, так что он может ходить и стоять на вахте. Опухоль на ноге Огрина мешает ему в работе. Пузырев все еще нетрудоспособен — обмороженные пальцы ног у него не зажили, однако появилась надежда, что дело обойдется без ампутации. Вчера я заходил в камбуз и в помещение команды. Там очень уютно и тепло благодаря большой керосиновой печке. Фома содержит двух питомцев, команда также двух. Все щенята развиваются прекрасно. Надо полагать, что эти собаки, родившиеся в Арктике, будут лучше, чем большинство тронгейм-овских. Быть может, нам не досталось хороших собак, после того как Тронгейм продал 40 ездовых собак на Шпицберген и 120 — герцогу Абруццкому[54]. Как только вернусь в Петербург, хочу выхлопотать запрет вывоза ездовых собак.

В настоящий момент, в 1 час дня, прекрасная погода. Ветер перегоняет по земле золотистые облака снега, которые утром при восходе солнца были окрашены в кроваво-красный цвет наподобие песков пустыни. Воздух теплый, окрестные горы ясно видны.

При рассмотрении изохазм (линий одинаковой частоты северных сияний) по Фрицу и Норденшельду я обратил внимание на то, что эти эксцентрически расположенные как по отношению к географическому, так и магнитному полюсам линии находятся, по-видимому, во взаимосвязи с геотектоническими линиями.

Пятница 1 марта. Настроение духа наших цинготных хорошее. Оказывается, когда в воскресенье, в последний день масленицы, матросы плясали веселую «русскую», цинготные больные принимали в пляске живейшее участие. Невозможно, к сожалению, достать свежее мясо, это лучшее противоцинготное средство. Все охотничьи экскурсии доктора оказались тщетными; собаки, по-видимому, разогнали оленей из ближайших окрестностей.

Инструкция для Коломейцева закончена; остались письма к Шмидту[55], Траубенбергу[56] и к семье.

Четверг 7 марта. Позавчера, когда я был на вахте, в полдень при хорошей погоде Коломейцев наконец уехал. Во время моего дежурства барометр беспрерывно поднимался; и сегодня погода великолепна: тихо, ясно, в 7 часов утра —32°. Мы находимся в минимальном (26-дневном?) периоде полярных сияний— ни вчера, ни сегодня, несмотря на ясное небо, и следа их не было видно. Соответственно с этим магнитная стрелка оставалась почти неподвижной.

Вчера, когда я вернулся с острова, мне показалось, будто настроение у всех несколько подавленное, особенно у офицеров. Доктор ушел на охоту с моим маузером; в 7 часов вечера он вернулся угрюмый и раздраженный. Оказывается, он видел три группы оленей в 6, 4 и 3 животных. Подкравшись к стаду на 80—100 шагов, он стал стрелять, но маузер дал двенадцать раз осечку (очевидно, вследствие того что ружье было занесено с мороза в теплое помещение, когда доктор заметил, что Грозный его подкарауливает. Брать собаку с собой ему не хотелось, чтобы она не разогнала оленей, и он вернулся тогда в каюту, упустив из виду, что ружье не следовало заносить после мороза в теплое помещение).

Сейчас в 12 часов дня Матисен уезжает на архипелаг Норденшельда. Настроение у него прекрасное. Доктор отправился со своей трехстволкой, гидрограф начал измерение базиса для тригонометрической съемки отсюда до острова, а астроном отсыпается после ночных наблюдений. Ему сильно не везет со звездами, лучше всего ему удались наблюдения пассажным инструментом во время моей вахты.

Пятница 8 марта. Мир и тишина, как в воскресный день, а так как с окончанием полярной ночи появилось солнце, то могу действительно сказать — «как в воскресный день»[57]. До поездки на мыс Челюскина остается четыре недели, которые быстро промелькнут, и их надо провести с пользой.

Матисен отправился в свое первое санное путешествие в сопровождении «жизнерадостного» Стрижева. Эта пара представляла яркую противоположность паре Коломейцева и Расторгуева. Прощаясь с Расторгуевым, я пытался разъяснить ему, что предстоящая поездка должна быть неизмеримо легче нашей поездки на острова в 1893 г., но это не особенно на него подействовало: он опасался отсутствия дров и холода в пути. Безусловно, для этой поездки требовалось некоторое геройство. Он попросил, в случае своей гибели, переслать небольшой пакет, который вез с собой, своим близким в Якутск.

— Хорошо,— ответил я,— а если я погибну, то прошу тебя послать мой пакет в Дерпт.

Он засмеялся, и мы весело расстались.

Вес в 240 кг, несмотря на мои старания, не удалось выдержать — Матисен отправился в путь с нартой, на которую было погружено до 270—280 кг.

Теперь у нас остается только одна пригодная упряжка, поэтому надо ограничить поездки за дровами, тем более что плавник приходится, искать все дальше и дальше. Последний раз топливо было найдено в 14 км при входе в пролив Фрама.

Вчера я совершил прекрасную экскурсию на остров Нансена. Было тепло — солнце уже заметно греет. Поднявшись на юго-восточную вершину острова Нансена, я увидел благодаря рефракции один из островов Норденшельда так же отчетливо, как берега острова Таймыр. После этого я повернул обратно к «Заре», которая со своими мачтами казалась на фоне холмов острова Нансена как бы игрушкой. В это время солнце склонилось к горизонту, и вновь образовался темный сумеречный сегмент, а над ним светло-фиолетовая завеса. На небосклоне перисто-слоистые облака были освещены заходящим солнцем, их нижний край принял золотисто-желтую окраску. Когда солнце скрылось и на западе, запылала кроваво-алая заря, фиолетовые облака красиво выделились на оранжевом фоне, затем расправились в горизонтальные полосы и опустились к горизонту. Вся картина имела необычайное сходство с игрой полярного сияния.

Прерываю свои записи. Завтра хочу описать последний день наблюдений и установить связь между рассказами Джергели и явлениями природы; имею в виду звуки полярной ночи, и рассказы Джергели об «Ичите» — духе-хранителе у якутов.

Суббота 9 марта. Днем производилась уборка и чистка. Я велел трем матросам основательно вычистить лабораторию, которая из-за ламповой копоти и пребывания собак стала невыносимо грязной.

Воскресенье 10 марта. Как вахтенный офицер я сменил доктора и весь день занимался разработкой литературных заметок о северном сиянии.

Наконец имеем свежее мясо для цинготных благодаря убитому доктором оленю. Ночью я посетил без предупреждения помещения команды. Нашел, что пол в помещении машинистов невероятно грязен; кроме того, там понапрасну горела керосиновая печка — было настолько тепло, что Огрин, только что вернувшийся с вахты, сидел в нижнем белье. В воскресенье утром на экскурсию, помимо доктора, ушел Бируля. У него что-то произошло с маузером, и это чуть не стоило ему жизни. Он кинул на снег заряженный маузер, не поставив на предохранитель взведенный курок. Последовал выстрел, и пуля просвистела у него над ухом. В 7 часов 30 минут вечера Бируля по моей просьбе прочел доклад для команды на тему: «Природа южных полярных стран».

Понедельник 11 марта. Я проводил доктора на охоту. Чтобы привезти убитого накануне оленя, были запряжены в нарту собаки. Носов управлял упряжкой, сопровождающим пошел Толстов, который так быстро бежал рядом с нартой, что у него нельзя было заподозрить и следа перенесенной им цинги. Убитый олень оказался молодой самкой, впервые стельной. Как я слышал от промышленников, стельные самки оленя не сбрасывают рогов до отела. Выпотрошенный доктором олень еще не успел замерзнуть. Накануне было тепло, 13° мороза, и в брюшной полости оленя кровь оставалась жидкой. Носов сразу же выпил полную горсть крови, но нашел ее не такой вкусной, как у только что убитого животного. По словам Евстифеева, свежая кровь является лучшим средством против цинги, и я могу себе представить, как горячо он будет рекомендовать это лекарство нашим больным.