Пятница 30 августа. С 3 часов 30 минут опять под парами, полным ходом вперед! Пролив Каторжный свободен — продвижение плавучего льда закончилось в этом зловещем проливе! Немедленно были подняты пары и, так как вода в котлах оставалась еще горячей, через два часа мы шли полным ходом. Если бы только нас вторично не постигло разочарование! Ледяной барьер между островами Нансена и Боневи не вскрылся. Для этого был бы необходим северо-восточный ветер. Через несколько часов выяснится наша судьба. Дальше море должно быть свободным или по меньшей мере судоходным.

Воскресенье 1 сентября. По ту сторону мыса Челюскина. 30-го в 6 часов прошли остров Каторжный и вышли в открытое море. Вчера между тремя и пятью часами произвели первую в этом году станцию на глубине 28 м, при этом впервые использовали трал Петерсона. Он достиг дна и поднял интересный, до настоящего времени неизвестный зоологический материал— моллюсков (Pecten) и червей, из рыб была только мелкая треска. Глубина Таймырского залива очень незначительна. Посреди него находился низкий островок, соединенный с песчаной банкой. Дальше виднелось еще несколько островов, а в б часов показались горы совсем другого типа, чем гнейсовые горные цепи, которые мы видели до сих пор. Здесь были характерные крутые скаты, на которых задерживались огромные снежные валы.

В 5 часов утра Матисен, который нес вахту, сообщил, что мы пересекаем долготу мыса Челюскина! Я быстро соскочил с койки и поднялся на мостик.

Итак, наша ближайшая цель достигнута — мыс Челюскина показался перед нашими глазами! В течение 36 часов неожиданно легко и беспрепятственно дошли сюда из пролива Фрама! «Заря» спокойно покачивалась на волнах, подобно черному лебедю. В волнении я потряс руку обоим офицерам и пожелал им от души счастья. Сейчас у них нелегкая служба, и они сильно устали. Над нами простиралось тусклое небо, но воздух был прозрачен. Между судном и берегом находился ледяной пояс, который пришлось обойти. Я спешил высадиться на берег, чтобы ознакомиться с этим мысом и произвести с нашими специалистами комплексные наблюдения: астрономическое наблюдение пункта, магнитные, зоологические, ботанические и геологические наблюдения и сборы. 'Колчак сошел на берег с дефлектором[86] и кругом Пистора[87], а Зееберг определял магнитным теодолитом деклинацию[88] и инклинацию[89] и при помощи большого универсала — астрономический пункт. Пока я заряжал фотоаппарат, остальные четыре сотрудника и часть команды были уже на берегу. С борта яхты было видно, как они усердно работали по сооружению гурия. Я отправился вместе с Шервинским на двухместной байдарке на берег. В момент посадки мы заметили моржа, плывшего, около самого берега против гурия. Едва мы прошли несколько кабельтовых, как морж быстро поплыл к нам навстречу, направляясь прямо на нашу байдарку. Я едва успел зарядить ружье, как он вынырнул в 15—20 шагах перед нами. Это было великолепное животное: когда оно подымало из воды свою бородатую голову и шею до самой груди, его клыки свисали до поверхности воды. Я прицелился ему в грудь и выстрелил, пока он не успел перевернуть байдарку. Один из нас двоих, морж или я, должен был уступить место при неизбежном столкновении. Ни я, ни мой спутник не обладали изумительной ловкостью эскимосов быстро поворачивать перевернутую байдарку обратно на киль. Пуля попала в цель! Морж, сделав отчаянный прыжок, нырнул под воду, чтобы больше не появляться. Байдарку мы подтащили сквозь плавучие льды к берегу. Мыс, на котором сооружался гурий, простирается к северу меньше, чем расположенный западнее. Он сложен из метаморфических пород, перемежающихся с тонкими вдавленными или включенными в виде линз фиолетовыми сланцами. Его простирание — меридиональное, соответственно кливажу; слоистость не поддавалась определению. Сланцеватость падает на запад под углом 80°. Породу пересекает множество поперечных кварцевых жил, подобно слюдистым сланцам на сланцевом мысе острова Таймыра и на острове Бэра.

Тем временем небо совершенно прояснилось, солнце ярко светило, освещая пустынный ландшафт. Я произвел ряд фотоснимков и собрал образцы каменных пород. По направлению в глубь страны и в глубине залива находились четвертичные отложения, частью мореноподобные, частью конусообразной формы вымывания (байджарахи). До них оставалось по меньшей мере десять километров, и я был вынужден отказаться от исследования, так как в настоящее время наш единственный лозунг «идти вперед». От драгирования придется также отказаться. Бируля только к утру сможет закончить разбор своего вчерашнего гидробиологического материала.

В час дня все были на борту «Зари», украшенной флагами на носовой части и вымпелом «а грот-мачте. При отплытии я распорядился дать салют в честь Челюскина. К завтраку я поставил на стол бутылку перцовки, которую «в первый день томительного ожидания» мы приберегли до следующего торжественного случая. Я помянул героя, именем которого назван этот мыс, и пожелал всем участникам экспедиции счастья в связи с достижением этого пункта, а офицерам — бодрости и сил повести «Зарю» дальше к цели. Когда после вахты Матисен спустился к нам, веселый, как всегда, я чокнулся с ним за здоровье первого капитана русского корабля, обогнувшего под русским флагом северную оконечность Азии.

Матисен доложил, что машина должна быть на час остановлена для небольшой, но безотлагательной чистки. Эту остановку гидрограф и зоолог не хотели оставить неиспользованной, особенно потому, что мы пришли наконец в места более значительных глубин. Опустив лот на 200 м, гидрограф обнаружил на дне температуру—0,9°, и притом океанскую воду с высокой соленостью. До настоящего времени температура была постоянно —1,5°. На поверхности была тоже более теплая вода с температурой — 1,0°. Гидрограф необычайно рад, что не пропустил этого интересного наблюдения, также зоолог, который поймал морской сетью интересные морские амфиподы и пp. Мы находимся на границе новой фаунистической и гидрологической области моря, которая обещает дальше быть еще интереснее. Навис туман, появились льды; все же Вальтеру удалось рассмотреть с вершины горы, что льды образовали лишь узкий, легкопроходимый ледяной пояс, за которым была видна открытая вода. В тундре доктор видел чайку, морских ласточек, плавунчиков. На голых бесплодных сланцах Бируля нашел десять цветущих растений.

Во время сооружения гурия, который казался издали, со стороны моря и с востока, довольно внушительным, команда проявила большое мастерство, ловкость и хороший вкус. Мне особенно понравилось, как был использован имевшийся на месте материал: цоколь построили в виде правильного «руга из вертикально поставленных плит сланца, а столб сложили из горизонтально наслоенных плит и сверху водрузили кварцевый валун ослепительного белого цвета, который красиво контрастирует с темно-серым сланцем.

Понедельник 2 сентября. Вскоре за мысом Челюскина пришлось обойти несколько широких льдин. Во время остановки машины мы спокойно дрейфовали в течение часа по открытой воде, да и за весь сегодняшний день не встретили льда. Поверхностная температура воды в 4 часа утра, когда мы огибали мыс Фаддея, была равна —0,6°. Затем прошли залив Фаддея, миновали острова Самуила[90] и еще два, не отмеченных на карте. В 8 часов утра измерили температуру воды — она была равна +1,7° и свидетельствовала о наличии большой реки, впадающей в эту бухту. Измеренная глубина составляла только 69 м. Вчера во время вахты от 7 часов до 12 часов ночи гидрограф вычислил определения у мыса Челюскина и пришел к следующему выводу.

Мыс, у которого мы сошли на берег, лежит под 77°34'30''. Следующий западный мыс отстоит от него, по его пеленгованию, на 2' к северу, что соответствует определению Норденшельдом мыса Вега — 77°36'49". Длина залива, разделяющего оба мыса, не превышает 8 морских миль. Основываясь на том, что Челюскин охарактеризовал названный позднее его именем мыс как отвесный и скалистый, а в противоположность этому мыс Вега, насколько мы могли видеть, полого спускается к морю, гидрограф решил, что мы были на берегу на подлинном мысе Челюскина. Сегодня ночью температура воздуха была —0,2°, дул устойчивый восточно-северо-восточный ветер 8—11 м.