Идем в густом тумане, как в мешке. Снасти оледенели уже несколько дней назад. Сегодня температура выше, и ледяные сосульки беспрестанно падают на палубу. Котел требует чистки и небольшого ремонта в связи с утечкой пара, из-за чего расходуем больше угля. Однако ремонт придется отложить на несколько дней, до стоянки, так как, если, загасив огонь, идти в тумане под парусами, легко натолкнуться на льды.

Вчерашняя станция, 51-я, дала с 38 м (глина) интересный зоологический материал и между прочим доставила нового в арктических водах представителя гастропод. Камни я взял себе для исследования. Они с острова Беннета, так как мы драгируем в 11— 12 морских милях от мыса Эммы. Частично это трамповые породы (базальты и долериты) и лава, частично сланцы, которые напоминают своей фиолетовой окраской И общим видом триасовые породы острова Котельного и Верхоянского хребта. На отдельных сланцевых глыбах имеются следы шрамов. Помимо того, все образцы сглажены и окатаны. Такая галька чрезвычайно характерна и заметно отличается от валунов, подвергшихся воздействию ледника без обработки морем. Наконец здесь встречаются и марганцевые конкреции в начальных стадиях своего развития.

Мое здоровье восстановилось, но Зееберга все еще беспокоит одышка, и он жалуется на левую ногу. Сомневаюсь, чтобы он смог принять участие в утомительных экскурсиях на острове Беннета; хотя работы без астронома были бы там неполноценными, взять сейчас с корабля одного из двух офицеров для замены его никак нельзя. В будущем году думаю взять с собой доктора, гидрографа и зоолога. Вчетвером, без матросов, мы сможем превосходно справиться с работой, если «Заря» доставит нам предстоящим летом заготовленный из плавника дом и инструмент, также книги, продовольствие и одежду. Выгрузить все это пришлось бы на кромку льда, а затем команда поднесла бы весь груз на берег.

Вальтер, которого мне хотелось бы иметь около себя не только как врача и охотника, но и как прекрасного товарища, тоже жалуется на одышку. Беспокоюсь за его здоровье, особенно потому, что он перенес прошлой зимой суставный ревматизм.

Сегодня пересекаем широту, под которой затонула «Жаннетта» 13.VI. 1881 г., 77°15' с. ш.

Наивысшая широта, достигнутая Нансеном в открытом море 22 сентября 1893 г. перед вмерзанием, была 78°51'. В полдень прошли битый плавучий лед, среди которого находились интенсивно-синего цвета льдины, похожие на глетчерный лед, как и против мыса Эммы. Глубина здесь очень небольшая — 35 м, на Дне глина и песок. Видимо, близко берег. Приведенные Нансеном глубины (Норв. Пол. эксп., вып. 9, стр. 110) следующие[97]:

Де-Лонг начал свое санное путешествие после гибели «Жаннетты» под 77°18' с. ш. и неделей позже, 25 июня, был под 77°46' с. ш., следовательно, его снесло за неделю на 28 морских миль к северу. Здесь он определил 46 м глубины. Таким образом, если мы хотим дойти до нансеновской глубины в 1500 м, необходимо пройти по меньшей мере до 79°. Охотно прошел бы еще на 1—2° дальше, чтобы исследовать глубины морского дна!

Сегодня отправили вторую бутылочную почту[98]. Трал доставил нам только что самый богатый улов морских лилий, представляющих прекрасное зрелище в драге. Кроме того, было много раковин Pecten и медуз. Затем начали появляться тихоокеанские формы моллюсков, особенно гастроподы.

Между 6 и 7 часами прошли зону дрейфующего льда. Туман настолько непроницаем, что рассмотреть что-либо невозможно. Здесь за льдом может лежать земля, тем более что он находится на той же широте, что и 27 августа. На льдинах, мимо которых мы прошли, перед нашим взором предстали два крупных моржа, из которых один растянулся во всю длину, а другой поднял свою огромную голову с крепкими клыками и спокойно созерцал окружавший его привольный мир. Перед полуднем у самого судна показались еще два моржа. С громким ревом один из них преследовал другого. Была ли это мирная игра, или же, наоборот, жестокая борьба, осталось загадкой для зрителей. Температура воды у дна равнялась сегодня на 52-й станции — 0,4°! Такую же самую температуру Нансен наблюдал на больших глубинах. Соленость была притом очень высокой, и все это при глубине в 35 м.

Воскресенье 15 сентября. Темно. Стоим на месте. Будем ждать рассвета. В 4 часа 30 минут Матисен сообщил, что повсюду лед. Открытая вода только на юго-западе. Земли нигде не видно, над льдами сплошной туман.

Котел настоятельно требует чистки, так как соль образовала слой накипи толщиной в несколько дюймов. Машина, которая была повреждена качкой во время шторма, также нуждается в ремонте. Учитывая все это, я решил идти на Котельный. Мысли о будущем гнетут меня! Третий год плавания кажется мне предрешенным. В связи в этим (вспоминается старая истина, прочитанная мною в «Известиях Петермана» за 1882 г.: «Исследование полярных областей продвигается очень медленно. Незначительный период времени, когда воды в высоких широтах доступны для плавания, изменчивость ледовых условий, при которых судну удается только случайно приблизиться к цели, и вытекающая отсюда невозможность выполнить принятый план экспедиционных работ приводят к тому, что добиться успеха возможно только после многократных повторных попыток. По этой причине изучение географии нигде не требует столько времени и таких материальных затрат, как в полярных областях. В итоге надежды осуществляются в крайне скромных размерах».

Сегодняшнее определение положения показало, что нас сильно отнесло, как и вчера, на северо-запад. Накануне наивысшая широта, достигнутая яхтой в неизведанных водных пространствах, составляла 77°35'.

Сегодня идем хорошо, при благоприятном ветре и относительно ясной погоде. При помощи парусов делали большей частью 5,5 узлов. На малых глубинах при замедленной скорости проходили около 4 узлов. Таким образом, завтра должен показаться Котельный. Температура воздуха днем — 0,5° и воды — 0,1°.

День прошел в подавленном и мрачном настроении. Все были задумчивы и молчаливы. Один только Матисен пребывал, как и всегда, в веселом расположении духа.

Сегодня видели моржа и стаю плавунчиков, направлявшихся с северо-запада на юго-восток.

Если высадка на берег удастся в ближайшую зиму, то могу рассчитывать обойтись без третьей зимовки. Но все же я должен быть готов покинуть в будущем году судно на длительное время.

Понедельник 16 сентября. В 9 часов утра показалось побережье Котельного. Идем вдоль берега на юг к Нерпичьей бухте, глубина здесь 22—24 м. Как отличается этот плоский берег от незабываемого мыса Эммы! Вчера и сегодня температура воды и воздуха постепенно повышалась. Ночью шел дождь, который смыл ледяную корку и ледяные сосульки со снастей; подтаявший лед градом падает на палубу. Сегодня в 8 часов утра температура воды снизилась на полградуса, что свидетельствует о скоплении льдов у побережья. Часом позже это подтвердилось. В то же время шел мокрый снег и после кратковременного прояснения снова появился узаконенный туман.

8 часов вечера. Стоим на якоре в Нерпичьей бухте — великолепная погода, прекрасный закат! Здесь люди! Вот человек приближается к борту! Есть ли для меня письма с родины?!

Я сделал дальнейший шаг и обеспечил себе еще одного товарища на третий год для острова Беннета. Простишь ли ты это мне?!

Вторник 17 сентября. События быстро следуют одно за другим. Начну с последнего, самого неприятного. В глубине Нерпичьей бухты имеется гавань, защищенная отмелью от любого натиска льдов. Через отмель тянется канал 23 м шириной. Когда мы проходили по каналу, яхта была отброшена ветром и течением к берегу. Это произошло в 3 часа. До 5 часов 30 минут продолжались тщетные попытки доставить вельботом на отмель завозной якорь и манильский канат. На вельботе находились четыре матроса под командой гидрографа. Шли против ветра (11 м ЗСЗ) при приливном течении и сильном прибое. Попытки оттянуть яхту остались безрезультатными. Вскоре ветер резко усилился, и вельбот оказался среди плавучих льдов. Только благодаря своевременному распоряжению гидрографа перерубить канат и выбросить за борт тяжелый якорь вельбот был спасен. Мы были бессильны бороться с ветром и течением среди льдов. Пришлось пережидать отлив. Такое критическое положение могло расстроить составленный мною ночью прекрасный план, возникший в связи с неожиданной встречей с Воллосовичем, который рассказал о своих замечательных достижениях! Покидая Европу, я просил Воллосовича позаботиться о том, чтобы в августе месяце этого года в Нерпичьей бухте нас ждал промышленник, с которым я мог бы отправить сообщения и получить почту. При этом я упомянул, что был бы несказанно рад встретиться там лично с самим Воллосовичем, хотя на это я не мог рассчитывать, так как полем его деятельности был остров Новая Сибирь. Согласно моему письму Воллосович составил свой маршрут с таким расчетом, чтобы сперва объездить Новую Сибирь, а затем провести лето на Котельном. В течение нескольких недель он поджидал прибытия «Зари» и наконец вчера, возвращаясь от устья реки Решетниковой, заметил нашу яхту. С предельной скоростью, с какой собаки могли везти нарту по едва прикрытой снегом тундре, он поспешил нам навстречу и почти одновременно с нами прибыл к северо-западному берегу. Нерпичьей бухты.