— Плоское мышление у тебя. Пошли?

Джимми открыл дверь бара, впустив туда приятеля, и зашел следом.

Внутри заведения было очень тепло, даже жарко. Длинные ряды столов находились по обе стороны от центральной люстры, которая, подобно маятнику великолепных часов, свисала с потолка, одаривая глаза людей тусклым светом. Мягкие кресла уныло ждали своих посетителей, чтобы прогнуться под их тяжелыми телами, укутав в липкую вуаль комфорта. Из колонок, которые находились под самым потолком, медленно лились тихие песни, уносящие мысли в ностальгию тридцатых годов, когда томный женский голос ласкает микрофон, а усталый скрипач наигрывает минорные ноты дождя. Молодые люди осторожно ступали на пол из лакированного дерева, оставляя грязные следы кроссовок. Около барной стойки находились круглые фонарики, которые сливались в единый поток разноцветного света, врываясь в глаза пьяных посетителей. Запах алкоголя витал в воздухе, пробираясь в глубины легким, оставаясь там навсегда легким осадком памяти. Несколько женщин о чем-то беседовали около дальнего стола, посматривая на компанию солидных мужчин, облаченных в строгие костюмы классического стиля. И этот танец взглядов, что так незаметен невооруженному глазу, создавал своеобразную магию превосходства, когда чувства и музыка становятся единым целым, кружат в медленном вальсе. Улыбки, смех, слова. Так тепло было душе Джимми, и так мало людей. Спокойствие поселилось в груди. Молодые люди сели за ближайший свободный столик, сняв холодные куртки.

— Надо сделать заказ — произнес Джимми

— Дождемся официанта — коротко ответил Картер

— А сам сходить не можешь?

— Зачем? Это их работа. Они получают за это деньги. Зачем мне прилагать какие-то усилия? Не понимаю тебя

— Тебе сложно?

— Нет — грубо кинул Картер — Что тебе заказывать?

— Без разницы. На свое усмотрение. Хорошо?

Картер ничего не ответил, лишь показательно встал из-за стола и отправился в сторону барной стойки. Джимми медленно погружался в свои мысли. Казалось, он никогда и не знал такого Картера. Все-таки время меняет людей. Или сами люди готовы меняться под давлением иных мнений и суждений. Приспосабливаться, что ли. И если это так, то слишком слабы те, кто предал убеждения ради похвалы общества. Увы.

— Привет — пронеслось в голове Джимми

Страх. Как? Почему? Разве эти голоса не бояться людей?! Дрожь пробежала по телу парня, собирая за собой колючие разряды тока. Казалось, глаза заплывали кровью, забирая в себя весь этот тусклый свет, который лился из люстры. Сердце начало бешено колотиться, а сухие губы пытались выдавить фразы, но были немы. Лишь хрупкие предложения в голове Джимми выстраивались в длинную цепочку диалога.

— Как ты оказался в моей голове? — шепотом произнес Джимми

— Ты меня вызывал. Не так ли? — лаконичный голос ласкал слух

— Утром! Не сейчас! Ты же боишься людей! И друг твой тоже!

— Мы боимся тех, кто может быть опасным для нас. Понимаешь? А где тут опасность? Человек без чувств, с плоским мышлением. Разве он может стать преградой между нами? Джимми, пойми, ты должен впитывать меня, чтобы было легче

— Нет! Принять тебя, значит признать себя ненормальным!

— А разве ты нормальный?! — прозвучал хриплый бас — Ты нормальный, тварь?! Хочешь быть, как все эти люди, которые даже не заслуживают воздуха?!

Испуг пронзил тело парня. Зрачки расширились, а дыхание участилось, выплевывая куски воздуха в приятную атмосферу бара.

— Не сейчас — мысленно произнес парень

— Джимми, не бойся — лаконичный голос подменял страх

— Ты его защитишь?! А ты рассказывал ему о себе?! Твои вечные попытки умереть! Жалкое ничтожество! Ты не нужен нам!

— Заткнитесь! — Джимми повысил тон — Хватит! Дайте мне побыть в покое!

Два голоса в голове парня напряженно спорили о чем-то, приводя примеры, оскорбляя друг друга. Казалось, кадры их образов плыли перед глазами, зарождая ненависть внутри души. Словно горячий поток раскаленной лавы, который выплюнул вулкан, чтобы уничтожить все поселения земли, какой-то непонятный миг испепелял душу Джимми. Эти споры становились все громче, мешая молодому человеку наслаждаться тонкими музыкальными нотами, что лились с колонок, завоевывая каждый сантиметр бара. Знаете, как маленькая война. Музыка убивает голоса людей, знакомящихся пар, оставляя их изуродованные тела глупо лежать на окровавленном паркете. Святая война звуков. И как часто мы пропускаем мимо себя подобные действия? Как часто теряем миг великолепия? Услышьте лишь образ, проведите глазами мимо оболочек людей, чтобы увидеть тень их души.

— Вот — произнес Картер, поставив на стол поднос с большими бокалами — Доволен?

— Надо еще было взять — выдавил Джимми, стараясь заглушить спор внутри своей головы — Мало будет

— Ты же не хотел много пить — удивился парень

— Планы изменились

— Почему?

— Неважно. Просто закажи еще и возвращайся — Джимми поднял высокий бокал — За нашу встречу

— Тогда, потом закажу. Допьем сначала это

— Как знаешь — тихо произнес Джимми — Ну, рассказывай. Как в столице дела обстоят? Что нового видел?

— Знаешь — начал Картер — Это совершенно другой мир. Там все так круто. Это тяжело описать словами. Постоянно чем-то занят

— Например?

— Тусовки, дискотеки, клубы, наркотики. Постоянно пытаешься урвать большой кусок. Знаешь, когда я жил тут, то не обращал внимания на материальные ценности, но теперь понимаю, что деньги — главное в нашей жизни. Кто ты без них?

— Человек — Джимми улыбнулся

— И кому нужен такой человек?

— Не материальной твари, уж точно — молодой человек сделал небольшую паузу, пригубив алкогольный напиток — Знаешь, кому нужны твои деньги? Лишь лицемерным людям, которые уйдут в любой момент — казалось, это уже вовсе не Джимми произносил слова — Золотой свет монет, украшений, но для чего? Чтобы их так же кинули в гроб? И кто заплачет по твоей смерти? Именно в тот момент, когда общество предаст человеческие чувства, мир станет болью. Ты никогда не купишь любовь, здоровье, веру. Нет, не во что-то божественное, а веру в себя, в свои устои и принципы

— Глупый вывод — Картер засмеялся

— Это покажет время

— Смотри!

Картер показал кисть руки, которая была закована в сияющий золотой браслет. Тонкие линии света отражались от его поверхности, врываясь в глаза.

— Видишь? — спросил Картер

— И?