– Он удивительный и замечательный. Думаю, вы с папой одобрите.

В ответ я слышу тишину, от которой мои ладони начинают потеть.

– Ну, дело в том, что ты его знаешь. Достаточно хорошо.

– Креншоу Беннет наконец-то добился своего? – она догадывается без дальнейших расспросов.

– От… откуда ты знаешь?

Ее смех так громко звучит в трубке, что Клэр присоединяется к ней.

– Детка, нет никого, я имею в виду никого, на кого бы ты смотрела так же. Я думала, что вы с Ники когда-нибудь перестанете быть друзьями, но, когда я впервые увидела, как ты смотришь на Креншоу, я поняла, какого брата ты любишь.

– О боже, – я хлопаю себя ладонью по лбу. – Это было так очевидно?

– Мама всегда знает.

– Мам, ты даже не представляешь.

– Кажется, представляю. Вы можете думать, что хорошо это скрывали, но, как я уже сказала, мама знает.

– Мы собираемся рассказать Ники и остальным членам его семьи в субботу вечером. Думаешь, сможешь отложить разговор с Марией до воскресенья на игре?

– Я могу попытаться, но, думаю, ты удивишься. Она уже звонила сегодня и спрашивала, хорошо ли ты провела время. Она проявляла любопытство, искала информацию.

– Ох, бля... Я имею в виду, черт!

Она снова смеется, и я представляю, как мама качает головой.

– Лизбет, я рада за тебя! Это хорошая новость. Я хочу, только чтобы ты была счастлива, как и твой отец. Знай это. Креншоу – исключительный человек.

– Я люблю его, – признаюсь я ей, смотря в глаза Клэр. – Я всегда любила его.

– Я знаю, и это еще одна причина, по которой я так счастлива за тебя. Ты заслужила это, – ее голос срывается, вызывая комок в горле.

Мы не очень много говорили о моем раке, но знаю, как они с отцом были напуганы. Однажды ночью, когда они думали, что я спала, я услышала, как они обсуждают планы лечения и продажу всего, что у них есть, чтобы я попала в экспериментальную программу, если до этого дойдет. К счастью, этого не произошло. Когда у меня началась ремиссия, я была взволнована, но помню вопли моей мамы, когда она держала меня в объятиях и благодарила Бога и всех остальных, ответственных за заботу.

– Мама, пожалуйста, не надо…

Клэр садится рядом со мной, хватая меня за руку.

– Извини, но ты никогда не узнаешь, как сильно слова о твоей любви наполняют мое сердце. Я так о многом мечтала для тебя, и это становится реальностью.

– Боже! Ты должна остановиться, или я буду рыдать и готовиться к работе, – икота исчезает, когда я пытаюсь сдержать слезы.

– Хорошо! Ладно! Я остановлюсь. Я позвоню тебе в субботу, чтобы узнать подробности игры. Я люблю тебя.

– Я тоже тебя люблю, мама. Скоро поговорим, – я вешаю трубку и кладу голову на плечо Клэр.

– Знаешь, если Шоу появится, и ты будешь в слезах, он обвинит меня. Мне бы не хотелось надирать задницу твоему парню, – ее собственный голос хрипит.

– Мы не можем этого допустить, – я поднимаю голову и смотрю на нее, видя, как блестят ее глаза. – Так что нам лучше подготовиться.

– И, кстати, я приглашаю себя на игру в воскресенье.

– Шлюшка, ты всегда приглашена. Это ты мне отказываешь.

– Да, но я занимаю места в первом ряду для мам. И я не могу дождаться, чтобы увидеть выражение лица каждой женщины в этой ложе, когда они узнают, что Креншоу Беннетт официально вне списка завидных женихов. Могут пролиться слезы.

Я улыбаюсь от этой мысли. В течение многих лет я наблюдала за похотливыми глазами женщин, с которыми он работает, тоскуя по нему в ту минуту, когда он входит в ложу компании. Мое сердце сжимается, зная, что, наконец, после всех этих лет, он взял.

Меня.