При этих словах лицо Ника вытягивается, и он пихает свое пиво Матису. Он наклоняется, чтобы поднять ее, но она быстрее, разбегается, чтобы использовать меня как защиту.

– Это не смешно, Лизбет. Возьми свои слова обратно.

– Это забавно. Видел бы ты свое лицо. Какой печальный спорт! – она вибрирует у меня за спиной хихикая.

Он открывает рот, чтобы возразить, но я бросаю на него сердитый взгляд, приказывая заткнуться. Впервые за несколько недель она стала игривой и беззаботной. К черту его гордость.

Я вжимаюсь в нее, опускаюсь, пока мы не оказываемся на одном уровне глаз, и прикасаюсь губами к ее губам. Она улыбается мне в губы, проводя по ним языком. В горле у меня урчит, она обнимает меня за плечи и быстро целует, прежде чем вырваться.

– Ты ведь не ревнуешь, что на мне рубашка Джо?

– Безумно ревную! Собственничество пульсирует в моих венах. Но знание того, что сегодня ночью я буду глубоко внутри тебя, а ты – обнаженная в моих объятиях, выкрикивающая мое имя, помогает подавить желание сорвать ее.

Вокруг нас раздаются громкие крики, все в ложе аплодируют. Кто-то кричит о хоум-ране⁴, но я даже не смотрю. Я вижу только красоту, сияющую в глазах Биззи. Впервые с тех пор, как Саша появилась у меня в офисе почти шесть недель назад, я испытываю чувство радости.