Когда я вхожу, приемная почти пуста. Секретарша узнает меня и указывает на боковую дверь. Она одаривает меня милой улыбкой, на которую я едва могу ответить, следуя за ней по коридору. Когда мы добираемся до смотровой, она стучит, потом открывает, жестом приглашая меня войти.

Саша лежит на столе в привычной для меня позе. Ее мама сидит рядом с кроватью, волнение покидает ее.

– Ты сделал это. Я была уверена, что ты придешь раньше сегодня, – Саша не скрывает своего разочарования.

– Я же говорил, что должен перенести несколько встреч, – вежливо отвечаю я, не поддаваясь на ее уловку.

– У меня тоже были встречи, Рен. Ты не единственный, у кого есть работа. Это важно.

– Я здесь, не так ли?

– Да, – ледяным тоном отвечает Энн, неодобрительно глядя на меня, – Ты еле успел.

Узист входит вслед за мной, радостно приветствуя всех. Если она чувствует холод в воздухе, она делает хорошую работу, игнорируя его, когда объясняет процесс, готовя живот Саши. Мы уже делали это раньше, так что ничего нового, но я цепляюсь за ее слова, чтобы не смотреть на Сашу и Энн.

– Просто чтобы убедиться, сколько у вас недель? – она спрашивает Сашу.

– Около двадцати трех недель. Мы пытались определить пол в течение последних шести недель.

– Есть какие-нибудь изменения?

Саша продолжает объяснять, что она сказала мне по телефону о ребенке, который двигался всю ночь, и о том, что она носила его по-другому.

Она начинает с измерения, повторяя то, что видит, объясняя, что все выглядит хорошо.

Мои глаза прикованы к экрану, я наблюдаю, как она указывает на извивающиеся части тела.

Саша и ее мама активно участвуют в разговоре обо всем, что происходит на экране.

Когда узист двигает палочкой и нажимает на живот Саши, малыш поворачивается.

Мое горло сжимается, и сердце опускается в пятки.

Даже без медицинских знаний, я могу сказать.

Это мальчик. У меня будет сын.

Надо было внимательнее слушать маму и Биззи. Я должен был верить им сильнее, доверять больше.

Потому что они были правы.

В этот миг все меняется.