— Нет, нужны, — вздохнул он. — И у тебя должна быть возможность гулять и заниматься обычными для старшеклассников делами. Ты должна получать удовольствие от вечеринок и поездок, от спортивных игр и …

— Может, все дело в персональных предпочтениях. Не всем нравятся вечеринки и спортивные игры.

— Тебе не нравится ходить на мои игры? — изумлённо спросил он.

Мои плечи поникли. Выражение его лица заставило меня устыдиться.

— Конечно же, нравится. Я просто думаю, что… возможно, мы просто разные.

— Ого… позволь остановить тебя. Мне не нравится, к чему ты клонишь, — выражение лица Эллиота стало напряжённым, между бровями пролегла глубокая морщинка. У него задрожали руки и рот дёрнулся.

— Это не то, что я имела в виду. Я совсем не это хотела сказать, — возразила я, боясь даже произнести слово «расставание». Эллиот был моим лучшим другом. Всё, что я помнила о своей жизни до его возвращения, – это чувство глубокой печали.

Его плечи расслабились и он выдохнул:

— Ну, ладно, — кивнул он. — Хорошо.

Взяв меня за руку, он отвёл меня внутрь, найдя для нас место в общем зале.

Мы сели, Эллиот развернул пакет и вручил мне хот-дог с чили и сыром.

— Первый звонок прозвенит через шесть минут, — сказал он, глядя на свои часы.

Я кивнула, развернув обёртку и откусив кусочек хот-дога. Аппетит так и не вернулся, но я знала, что Эллиот не отстанет, пока я не поем. Как только моего языка коснулись острое мясо, соус и плавленный сыр, я была рада, что послушала его. Это была самая вкусная еда, которую я пробовала. Отец не слишком-то жаловал ресторанную еду, а после его смерти мы не могли себе позволить питаться за пределами дома. Летом я иногда транжирилась на мороженое, в основном потому, что это давало мне повод покинуть дом, но «Соник» находился слишком далеко от «Джунипер», так что теперь мне придётся придумать, как приготовить нечто подобное дома,  чтобы снова насладиться вкусом.

— О, мой бог, — проговорила я, откусив ещё один большой кусок.

— Ты никогда не пробовала хот-дог с чили и сыром? — ухмыльнулся Эллиот.

Я сглотнула:

— Нет, но теперь это моё любимое блюдо. Кто мог знать, что хот-дог может стать эквивалентом рая у меня во рту, с щепоткой чили и горсткой плавленного сыра?

Я откусила ещё кусок, мурлыча от удовольствия. Доев хот-дог, я откинулась назад, испытывая сытость и воодушевление.

— Что это? Я никогда прежде не видел такого блаженства на твоём лице, — заметил Эллиот, радуясь не меньше меня.

— Это жир с натрием заполняют моё брюхо. И мне не нужно мыть посуду после еды.

Улыбка Эллиота померкла, и он встревоженно наклонился ко мне:

— Почему бы тебе не позволить мне помогать тебе по выходным? Ты так надрываешься, Кэтрин. Я не стану тебя осуждать. Не важно, что именно ты скрываешь от меня, я не стану думать о тебе хуже.

— Ты… — я помедлила. То, что я хотела сказать, заведёт нас туда, куда мне не хотелось бы. — Ты не можешь.

У Эллиота задёргались желваки на скулах. Я не видела его в гневе с тех пор, как нам было пятнадцать. Вообще-то, он был одним из самых выдержанных и терпеливых из известных мне людей, но мой отказ впускать его здорово его злил.

— Что ты хотела сказать на самом деле?

Раздался звонок и я поднялась с улыбкой.

— Мне пора. Мистер Симонс мне голову открутит, если я снова опоздаю.

Эллиот недовольно кивнул.

Я кинулась к своему шкафчику, а затем – по коридору «С» в класс физиологии. Второй звонок прозвенел как раз когда я занимала своё место, мистер Симонс взглянул на меня, прежде чем уткнуться в свой ежедневник.

— Эй, — поприветствовала меня Мэдисон, присаживаясь за стол, стоящий рядом с моим. Обычно там сидела Минка, так что меня удивил непривычный приятный голосок, идущий с той стороны. —  Я очень сожалею о случившемся. Мы просто очень обрадовались, что ты пообедаешь с нами, так что мы оба немного увлеклись.

— Обрадовались? — я выгнула бровь.

— Ты личность, ясно, — пожала она плечами. — Мы не должны обращаться с тобой, как с новенькой. Но ты всем так любопытна, к тому же, ты такая скрытная, так что все строят догадки на твой счёт. О тебе такие дикие слухи ходят.

— Обо мне?

— Да, — хихикнула она. — Обещаю, в следующий раз мы будем держать себя  в руках. Эллиот надеялся, что ты поедешь со мной на игру. Его мать не смогла отпроситься с работы, и тётя с дядей не могут поехать, так что…

— Ох, — огорчилась я. Я и не подозревала, что никто не поедет смотреть игру Эллиота, а ведь ему предстоит играть против своих старых знакомых из команды Юкона. Ему предстоит выдержать серьёзное давление. Кто-то должен его поддержать. —  Вот чёрт, —  сказала я, коснувшись лба. — Эта пятница – шестнадцатое ноября.

— Да? — уточнила Мэдисон, хлопая глазами.

Я прикрыла глаза рукой и застонала.

— Это же день рождения Эллиота. Я просто ужасна. Не удивительно, что он обиделся.

— Именно! Ты должна поехать. Просто обязана.

Я кивнула.

— Ты на моём месте, — рявкнула Минка.

Мэдисон смерила её раздражённым взглядом.

— Ты что, ребёнок маленький? Не можешь подождать пять минут, пока я закончу разговаривать с подругой?

Минка уставилась на меня:

— Твоей подругой? — с сомнением спросила она.

— А что такого? — спросила Мэдисон, поднимаясь и сверля Минку взглядом.

Минка села, напоследок зыркнув на меня, прежде чем сдаться. Мне хотелось ударить в ладоши с Мэдисон, но я ограничилась благодарной улыбкой. Она подмигнула мне, а затем прошла на своё место в заднем ряду.

— Пожалуйста, откройте свои учебники на странице сто семьдесят три, — сказал мистер Симонс. — Методичка будет доступна вечером, а в пятницу вас ждёт тест. Не забудьте, что в понедельник необходимо сдать доклад по дисфункциональной атрофии мышц.

 Помимо доклада для мистера Симонса, мне так же задали задание ещё по трём предметам, плюс работа в «Джунипер» и игра. Я не знала, смогу ли всё успеть, но я была нужна Эллиоту.

Я повернулась к Мэдисон, и, дождавшись, когда она посмотрит на меня, показала ей большой палец, беззвучно произнеся «Я еду». Она беззвучно захлопала в ладоши, и я отвернулась, улыбаясь. Будет сложно иметь друзей и хранить секреты «Джунипер», но я впервые почувствовала, что это возможно.

 Тормоза «крайслера» заскрипели, когда машина остановилась перед особняком Калхунов. Кэтрин сидела рядом со мной на слитном переднем сиденье, довольная тем, что я держу её за руку. Большинство студентов ощущали стресс в выпускной год, переживая, помимо прочего, из-за заявок на поступление в колледжи, набранных баллов за экзамен на выявление академических способностей и своевременного заказа шапочек и мантий выпускника. Кэтрин же мучило что-то гораздо более мрачное. Всё, чего я хотел, - это спасти её или хоть как-то облегчить её участь, сделать кошмар более выносимым – но она не впускала меня. Она так долго сама со всем справлялась, что я сомневался, помнит ли она ещё, как принимать чью-то помощь.

 Но я обязан попытаться.

— Должен предупредить тебя заранее. На этих выходных нас ждёт урок вождения номер два, — сказал я, сжав её руку.

— Правда? — проблеск улыбки озарил её губы.

— Через несколько месяцев тебе исполнится восемнадцать, а ты всего раз садилась за руль.

Кэтрин уставилась на «бьюик» мистера Калхуна. Он стоял рядом с домом в том же месте, что и в тот день, когда я уехал – в день, когда мистер Калхун навсегда покинул дом на машине скорой помощи. Трава заросла и засохла вокруг его машины за последние два года. Две покрышки были спущены.

— Не понимаю, почему ты так настаиваешь, чтобы я получила права. У меня и машины-то нет, — сказала Кэтрин.

— Я думал, что мы будем сменять друг друга за рулём, когда отправимся путешествовать. Для этого достаточно одной машины.

— Путешествовать?

— После выпуска. Помнишь? Мы обсуждали это перед первым уроком вождения. Я думал, мы договорились? Что уговор железный? — меня беспокоило, что она спрашивает.