— Мамочка?

— Я слышала тебя. Ты сказала, что доклад нужно сдать в понедельник, — она расставляла посуду в шкафу, избегая моего взгляда.

— Я собиралась начать сегодня вечером, чтобы успеть вовремя.

— А что с остальными заданиями?

— Я всё подготовлю.

— А «Джунипер»?

Я нервно сцепила пальцы, набираясь храбрости для ответа.

— Я бы хотела взять выходной на вечер пятницы.

 Мамочка замолчала на целую минуту. Я знала, что Дьюк был где-то рядом, и надеялась, что мамочка не рассвирепеет настолько, чтобы привлечь его внимание своими криками. Он не первый раз уже пытался меня приструнить вместо мамочки.

— Если скажешь мне, что нужно сделать, я постараюсь успеть всё в четверг вечером. Или утром в пятницу перед школой.

Она отвернулась, мотая головой.

— Мамочка…

— Послушай меня, Кэтрин. Я поняла, что от этого мальчишки будут неприятности, когда ты в первый раз о нём упомянула. Ты два года слонялась вокруг его дома, когда он уехал. Стоило ему вернуться, как ты опять сама не своя. Он использует тебя. Как только он закончит школу, он уедет, даже не оглянувшись.

— Это неправда.

— Ты ничего не знаешь.

— Я знаю, что он пригласил меня уехать с ним после окончания школы. Он хочет путешествовать, мамочка, и он хочет, чтобы я поехала с ним. Он… он любит меня.

Она повернулась ко мне спиной и издала смешок – тот самый нервный мрачный смешок, который обычно предшествовал вспышке гнева. Но на этот раз она молчала, что пугало меня даже больше, чем Дьюк.

— Ты никуда не поедешь, — наконец сказала она. — Мы это уже обсуждали.

— Кто «мы»?

— Постояльцы и я. Тем вечером. Мы договорились.

— Ты договорилась? Мамочка, — взмолилась я. — Что ты такое говоришь? Постояльцы не могут принимать за меня решения. Ты  не можешь решать за меня.

— Ты остаёшься.

— Игра будет всего в полутора часах езды от города, — молила я.

— После окончания школы ты нужна мне здесь. Ты не можешь уехать.

Слова застыли у меня в горле под гнётом годами сдерживаемого раздражения и одиночества. Мамочка знала, через что я прошла, как несчастна я была в «Джунипер», но ей было всё равно. Она не могла иначе, поскольку альтернативой было пойти ко дну вместе с кораблём. Мои плечи поникли. Я отчасти надеялась, что она освободит меня и скажет мне уехать.

— Я никуда не поеду после окончания школы, мамочка. Я так решила.

Мамочка повернулась ко мне со слезами на глазах, вцепившись руками в фартук.

— Правда?

Я кивнула и мамочка подошла ко мне, чтобы обнять меня. Её плечи тряслись от рыданий.

— Спасибо, Кэтрин. Я говорила им, что ты нас не бросишь. Я была уверена в этом.

— Говорила кому? — спросила я, разжав объятья.

— Ну, знаешь… постояльцам. За исключением того парня по имени Билл. Не думаю, что он вернётся, — сказала она задумчиво. — Единственная, кто считает, что тебе лучше уехать, это Алтея.

— Билл? — переспросила я.

Она отмахнулась от меня.

— Ох, мистер Хейтмейер. Он был в ярости, когда уезжал. Он из тех людей, которым холодный душ не помешает. Уж не знаю, чего он так взъелся. — Она положила руки мне на плечи. — Кэтрин, это место держится на тебе. Ты нас объединяешь. Не будь тебя, мы бы не смогли вести и дальше так жить.

— Я беру выходной на вечер пятницы, — нахмурилась я, осмысляя её слова.

— Ладно, — кивнула мамочка. — Это справедливо. Ты просто… ты пообещала, что не уедешь.

— Я помню, что я сказала.

Я оставила её одну и поднялась наверх, прихватив свой рюкзак по пути. Я заметила впереди что-то чёрное. Пройдя мимо своей спальни и гостевых комнат, я заглянула за угол. Небольшой четырёхколёсный чемодан с полностью выдвинутой ручкой стоял рядом с лесенкой, которая вела в комнату мамочки. Я проверила багажную бирку, молясь, что мне показалось.

«УИЛЬЯМ ХЕЙТМЕЙЕР

БУЛЬВАР ОЛЕАНДР 674

УИЛКС-БАРРЕ, ПЕНСИЛЬВАНИЯ

18769»

У меня перехватило дыхание, и я попятилась прочь от чемодана на колёсиках. В подвале двумя рядами стояли чемоданы, все с разными бирками. Чемодан мистера Хейтмейера добавится к куче «забытых», по словам мамочки, вещей. Голова кружилась, сердце болезненно сжалось. Люди не оставляют вещи просто так. Я ни за что в это больше не поверю. Особенно после того, как Эллиот вернулся.

 — Кэтрин? —  позвала Алтея.

Я дёрнулась от испуга, а затем прижала руку к груди.

— Ох, Алтея. Ты, эм… Ты что-нибудь знаешь об том? — спросила я, указывая на чемодан.

Алтея посмотрела на чемодан, а затем улыбнулась мне.

— Нет. Хочешь, я спрошу твою мамочку, когда увижу её?

— Нет, не нужно. Я сама спрошу её. Спасибо, — ответила я, направившись в свою комнату.

— Всё хорошо, сладкая?

— Всё нормально. Дай знать, если тебе что-нибудь понадобится, — крикнула я ей в ответ.

— Ты тоже, — ответила она.

Я слышала неуверенность в её голосе. Не сомневаюсь, что моё поведение казалось ей странным, но Алтею лучше было не втягивать в мою подозрительную активность. Она была моей единственной незыблемой опорой в стенах «Джунипер», поэтому мне не хотелось, чтобы она оказалась вовлечена в эту историю с чемоданом.

Четыре учебника в моём рюкзаке громко шлёпнулись на кровать. Я села рядом с рюкзаком. Через пять минут Поппи так и не пришла почитать книгу. Я была рада этому. У меня было слишком много дел перед игрой. Ночное собрание, когда постояльцы сгрудились в одной комнате и шептались испуганными голосами, пропитанными паникой, было посвящено мне. Было неуютно от мысли, что я послужила поводом для этой встречи. Интересно, была ли это первая их встреча, и будут ли они собираться ещё?

Учитывая, какой интерес они все проявили к тому, чтобы удержать меня здесь, я не могла не думать о том, что они задумали.

Раскрыв учебник, я достала ручку из переднего кармана рюкзака. Миссис Фауст задала нам литературный анализ Гренделя ^[8]  объёмом в пятьсот слов. Это было совсем не сложно, но помимо этого мне задали доклад по мышечной атрофии, два письменных задания от мистера Мэйсона и домашнюю работу по геометрии. Хорошие новости заключались в том, что всё это полагалось сдать в понедельник. Я была слишком измотана, чтобы сконцентрироваться, так что новый план состоял в том, чтобы поспать, а затем приступить к анализу сверхъестественных способностей Гренделя и его неприязни к данам, послужившей причиной его гибели.

Кто-то постучал в мою дверь и я моргнула, с трудом приподняв голову.

— Кто там? — спросила я.

— Это я, — ответила мамочка.

— Тот чемодан в коридоре… — начала я, выпрямившись.

— Внизу тебя ждут какие-то девочки.

— Девочки? — спросила я, сделав акцент на множественном числе.

— Да, девочки. Не будь грубой, не заставляй их ждать.

— Они внутри?

— Нет, глупая. Они на качелях на крыльце.

Моё любопытство заставило меня вылезти из кровати и спуститься вниз на крыльцо. Меня не удивило, что Пресли и её клоны поджидали меня, как и сказала мамочка.

— Чего вам? — спросила я.

Пресли оттолкнулась ногой, качаясь на моих качелях, на тех самых, где я чувствовала себя так безопасно рядом с Эллиотом. Меня злило, что она испортила это воспоминание своим присутствием.

— Не в духе, Кит-Кат? Мы просто поболтать зашли. — Я ждала, зная, что она продолжит беседу независимо от моего желания. — До нас тут дошли слухи, что ты собираешься на игру в пятницу. Это так?

— Не ваше дело, — ответила я.

Пресли захихикала, её клоны вторили ей. Анна Сью, Тара, Татум и Бри, закутанные в пальто, смеялись, выдыхая белые облачка пара. Я поняла, что замёрзла, стоя на улице в одной футболке с длинными рукавами и джинсах.

Анна Сью встала и обошла меня, встав между мной и боковой решёткой крыльца. Я стояла спиной к двери, не зная, что они задумали. Анна Сью вытянула одну из своих платиновых кудряшек.

—  Вы с Эллиотом такие умилительные. Скажи нам… как так вышло?