— Это ловец снов. Моя мама сделала его для меня, когда я был ребёнком. Я подумал, что тебе он пригодится, — сказал Эллиот, скользнув под одеяло и трясясь от холода. — Тут всегда так холодно?

Я разглядывала прекрасный узор внутри круга, не в силах отвести взгляд.

— Мамочка держит температуру на минимуме, чтобы сэкономить на расходах. Она повышает температуру на термостате, когда у нас новые постояльцы. Этот ловец снов у тебя с самого детства?

— Новые постояльцы?

— Помимо наших постоянных гостей.

Эллиот посмотрел на меня задумчиво, а затем приподнял одеяло и похлопал матрас рядом с собой.

— С тех пор, как я был младенцем. Он висел в моей кроватке.

Я затянула пояс халата потуже.

— Может, нам лучше… эм…

Я подошла к изножью кровати и вцепилась в металлические перекладины.

Эллиот тут же подскочил и придвинул мой комод к двери, а затем помог мне придвинуть мою двуспальную кровать. Паника, которая накатывала на меня при каждом звуке, пугала меня. Я замерла, призвав на помощь всю свою храбрость. Когда мы закончили баррикадировать дверь, я прислушалась, не скрипнет ли дверь или половица, ища любые признаки движения за дверью моей спальни. Всё было тихо.

— Порядок? — спросил Эллиот.

Я забралась под одеяло рядом с ним. Простыни согрелись меньше, чем за минуту благодаря теплу Эллиота. Он был как электрическое одеяло. Я скинула свои пушистые носки, раздумывая, не станет ли мне посреди ночи жарко во флисовых штанах и термо-футболке с длинным рукавом.

Повернувшись на живот, я обхватила подушку и посмотрела на Эллиота. Он потянулся ко мне, нежно притянув мой подбородок и прижавшись губами к моим губам. Мы прежде целовались дюжину раз, но в этот раз его рука скользнула по моему бедру и, схватив моё колено, закинула мою ногу на его бедро. Я расслабилась, прижавшись к нему, в моей груди возникло тепло, распространяясь по всему телу.

— Эллиот, — прошептала я, отстраняясь. — Спасибо тебе за это, но…

— Я знаю, зачем я здесь, — сказал он, засунув руки под подушку. — Извини. Можешь спать. Я не позволю ничему плохому с тобой случиться, обещаю.

— Ты не можешь этого обещать. Взять хоть этот вечер. Плохие вещи происходят независимо от того, хотим мы этого, или нет.

— Мне нет до этого дела.

— Как? Как это возможно? То, что они сделали, было ужасно.

— Ты два года справлялась со всем сама – в стенах «Джунипер» и в школе. Пару месяцев в школе я запросто выдержу, — Эллиот замешкался. — Кэтрин… каково тебе было, когда твой отец умер?

— Одиноко, — вздохнула я. — Поначалу Минка с Оуэном частенько пытались навестить меня, но я их выгоняла. В конце концов я перестала открывать дверь и они перестали приходить. Они разозлились. Это упростило ситуацию. Их сложнее было игнорировать, когда они были расстроены.

— Почему ты перестала впускать их в дом?

— Потому что мне нельзя было никого впускать в дом.

— Я знаю, что мне не позволено спрашивать, почему…

— Тогда не спрашивай.

Эллиот улыбнулся. Потянувшись к моей руке, он переплёл наши пальцы.

— Эллиот?

— Да?

— Тебе не приходило в голову, что не любить меня было бы проще?

— Никогда. Ни разу, — ответил он. Привалившись спиной к изголовью, он прижал меня к себе, положив подбородок мне на макушку. — Это уж я точно могу обещать.

 — Кэтрин! — позвала меня Поппи с первого этажа.

— Бегу! — крикнула я в ответ, наскоро пару раз пригладив волосы щёткой, прежде чем сбежать по лестнице вниз. Утро понедельника всегда было беспокойным в гостинице, особенно когда в «Джунипер» гостила Поппи.

Я улыбнулась, увидев, что она сидит на кухне одна. Девочка казалась несчастной, и я быстро поняла, почему.

 — Этим утром нет завтрака? — спросила я, оглядевшись. Помимо подноса с остатками сэндвича с ветчиной и голых виноградных веточек, стол был пуст – ни яиц, ни жареных колбасок, ни даже тоста.

Поппи затрясла головой, разметав спутанные кудряшки.

— Я хочу есть.

Я нахмурилась. Впервые с момента открытия гостиницы мамочка пропустила завтрак.

— Как спалось? — спросила я, заранее зная ответ. Тонкая кожа под глазами Поппи была фиолетового оттенка.

— Мне мешал шум.

— Что за шум? — спросила я, вытащив сковородку из ящика под плитой и открыв холодильник. — Ни бекона. Ни яиц… — я нахмурилась. Мамочка не закупила продуктов. — Как насчёт рогалика?

Поппи кивнула.

— С маслом или со сливочным сыром?

Она пожала плечами.

— У нас есть клубничный сливочный сыр, — сказала я, достав его из нижнего ящика холодильника. — Бьюсь об заклад, тебе понравится.

Я оставила Поппи одну и пошла осматривать кладовую. Полки были пусты, если не считать коробки хлопьев «Cheerios», риса быстрого приготовления, нескольких соусов, пары овощных консервов и – ура! – пачки рогаликов.

Я вернулась на кухню с пачкой рогаликов в руке, но моя радость была быстротечной. Список продуктов для закупки в магазине, который я составила ранее, всё ещё висел на магните на дверце холодильника. После школы мне придётся зайти в магазин. Я не знала, сколько денег осталось у нас на счету.

Поппи сгорбилась на стуле, прижав колени к груди.

Упаковка сливочного сыра открылась с щелчком. Разогрев рогалик в тостере, я протянула его Поппи. Она тихо что-то напевала себе под нос – это была мелодия, которую играла моя музыкальная шкатулка.

Осмотрев рогалик, Поппи сунула его в рот. Сливочный сыр растёкся вокруг её рта, оставляя розовые липкие следы. Я повернулась, чтобы поджарить свой рогалик.

— Ты здесь одна с твоим отцом? Он будет завтракать? — спросила я.

— Он уехал, — ответила она, помотав головой.

Я намазала свой рогалик сливочным сыром и откусила кусочек, глядя на то, как Поппи поглощала свой рогалик с рекордной скоростью.

— Ты вчера ужинала?

— Наверное.

— Так что за шум?

— А? — спросила она с набитым ртом.

— Ты сказала, что не могла уснуть из-за шума. Я ничего не слышала.

— Звук шёл снизу, — сказала она.

Я доела рогалик. Ящик рядом с раковиной скрипнул, когда я открыла его, чтобы достать кухонное полотенце. Намочив его под краном, я вытерла грязь  с лица Поппи. Она терпеливо позволила мне сделать это, как бывало дюжину раз прежде.

— Откуда снизу? Из-под кровати?

Поппи скорчила рожицу, вертясь на стуле в ночной рубашке.

— Давай так. Я проверю твою кровать перед сном.

Поппи кивнула, положив голову мне на грудь. Я обняла её, а затем направилась в фойе, чтобы поискать в сундуке раскраски и мелки.

— Смотри, Поппи, — сказала я, подняв повыше раскраску и коробочку мелков.

— Она только что убежала, — заметила Алтея, моя тарелки после завтрака. — Эта девчонка мастерски умеет прятаться.

Лямки моего рюкзака впились в плечи, когда я надела его.

— Доброе утро.

— Доброе утро, детка. Эллиот заедет за тобой сегодня?

— Да, — сказала я, собрав волосы в низкий хвост. — Наверное. Мне не стоит принимать это как должное.

Снаружи раздалось гудение мотора. Хлопнула дверца машины. Выглянув через окно столовой, я улыбнулась, увидев Эллиота, бегущего к переднему крыльцу. Он остановился, не став стучать в дверь.

— Передай мамочке, что я хотела с ней попрощаться, — сказала я, махнув Алтее на прощанье.

Алтея выглядела усталой и непривычно унылой.

— Непременно, детка. Хорошего тебя дня в школе.

Эллиот не улыбнулся, когда увидел меня. Вместо этого он указал на полицейскую машину, припаркованную на улице.

— Кто это? — спросила я, дойдя до края крыльца.

— Возле дома тёти Ли стоит ещё одна такая же машина.

— Они что… следят за нами? Зачем?

— Дядя Джон говорит, что, видимо, мы подозреваемые.

Я глянула на дом за своей спиной, а затем проследовала за Эллиотом к его машине. Обогреватель прогрел воздух в салоне «крайслера», но меня по-прежнему била дрожь. — Они видели, как ты покидал мой дом этим утром?