Мистер и миссис Мэйсон смотрели на Татум, разинув рты.

— Татум, ты угрожала Кэтрин этим ножом? — спросила миссис Мэйсон.

Взгляд Татум метался между супругами Мэйсон, а затем она сосредоточенно посмотрела на Анну Сью.

— Мы сделаем что угодно, чтобы вернуть подругу.

Миссис Мэйсон посмотрела на меня с ужасом в глазах. Она прочистила горло.

— Мистер Мэйсон, пожалуйста, отведите Анну Сью и Татум к директору Огустин. И вызовите полицию. Кэтрин Калхун угрожали опасным оружием на территории школы.

Мистер Мэйсон схватил Татум за руку, а следом – Анну Сью, подняв её на ноги.

— Погодите, — начала вырываться Татум. — Она напала на нас! Это она напала на нас!

— После того, как ты угрожала ей ножом, — сказал мистер Мэйсон, его глубокий голос эхом разнёсся по коридору. — Ну же. Идём.

Повернув кодовый замок на моём шкафчике, я дёрнула дверцу и впервые замок открылся с первого раза. Я достала тонкую прокладку и тампон, засунув их во внутренний карман куртки.

— Ох, вот зачем тебе понадобилось добраться до твоего шкафчика посреди урока, — заметила миссис Мэйсон. Она обхватила моё лицо руками и пригладила мои волосы. — Ты в порядке?

Я кивнула, чувствуя, как слёзы остывают на моих щеках.

Миссис Мэйсон прижала меня к себе, крепко обняв. Прислонившись щекой к её груди, я заметила, что меня всё ещё сотрясает нервная дрожь.

— Теперь тебе небезопасно находиться здесь.

— Я ничего не делала Пресли. Как и Эллиот. Клянусь, мы не при чём.

— Я знаю. Идём, — сказала она, потянув меня за руку.

— Куда? — спросила я.

Миссис Мэйсон вздохнула.

— Пока всё не утрясётся, ты будешь заниматься в моём кабинете.

 Капли дождя барабанили по ветровому стеклу «крайслера», беспрепятственно стекая вниз благодаря выключенным дворникам. Эллиот молчал весь вечер – после школы, в продуктовом магазине и даже сейчас, сидя в машине перед «Джунипер».

— Можно мне зайти? — наконец спросил он. С его носа всё ещё стекали капли дождя. Он уставился на руль перед собой, ожидая моего ответа.

— Да, — сказала я, коснувшись его щеки. — Нужно тебя просушить.

— Я отнесу пакеты с продуктами на крыльцо, а затем поднимусь наверх.

Я кивнула.

Отнеся последний пакет на кухню, я замерла, заметив мамочку, сидящую на диване перед выключенным телевизором.

— Я заехала за продуктами, — сказала я, стянув с себя куртку и повесив её на  вешалку. — Не хочешь помочь мне разобрать покупки? — она продолжала молчать. — Как прошёл твой день?

Я разобрала покупки и расставила их в кладовой и в холодильнике. Моя мокрая одежда липла к телу, от холода у меня стучали зубы, пока я складывала пустые полиэтиленовые пакеты в мусорное ведро. Сняв ботинки, я оставила их в фойе и направилась в гостиную.

— Мамочка?

Она никак не реагировала. Я обогнула диван и встала перед ней, заметив её бледное лицо и покрасневшие глаза, уставившиеся в пол.

— Что ты делаешь? —  спросила я, опустившись на колени перед ней. Пальцами я убрала спутанные волосы с её лица. Внутри меня росло чувство тревоги. Мамочка пару раз уже бывала в подобном состоянии, но её поведение беспокоило меня всё больше и больше в последнее время.

— Все умирают, — прошептала она со слезами на глазах.

— Ты скучаешь по отцу? — спросила я.

Она перевела на меня взгляд, а затем отвернулась, пряча слёзы, текущие по щекам.

— Так, давай-ка уложим тебя в кровать.

Я поднялась на ноги и, кряхтя, помогла ей встать. Затем я отвела её на второй этаж, в конец коридора и вверх по короткой лесенке в хозяйскую спальню. Мамочка уселась на кровать с тем же унылым выражением лица. Я расстегнула её блузку, сняла с неё бюстгальтер и, найдя её любимую ночную рубашку, помогла ей надеть её через голову.

— Вот сюда, — сказала я, откинув одеяло. Мамочка легла на спину и я помогла ей снять обувь и джинсы, а затем накрыла её одеялом. Она тут же повернулась ко мне спиной.

Её кожа была холодной и липкой на ощупь, когда я поцеловала её щёку. Мамочка лежала, не шевелясь. Я взяла её за руки, заметив грязь у неё под ногтями.

— Мамочка, чем ты занималась?

Она вырвала свою руку из моей хватки.

— Ладно. Поговорим об этом завтра. Я люблю тебя.

Закрыв дверь её спальни, я спустилась по лесенке в коридор и направилась к своей комнате, стараясь не шуметь. Пройдя мимо своей двери, я подошла к термостату и повысила температуру, вздохнув, когда из вентиляционных решёток пошёл тёплый воздух. Мамочка даже не заметила, что я насквозь промокла и тряслась от холода.

— Это я, — прошептала я, проскользнув в узкую щель между комодом и дверью в мою спальню. Я ожидала увидеть Эллиота в своей спальне, но его там не оказалось. Он стоял в ванной, насквозь промокший, трясясь от холода. Кроме мокрых джинсов и одного из моих полотенец, накинутого на плечи, на нём больше ничего не было.

— Что ты делаешь? — спросила я, присоединившись к нему в ванной.

Его губы посинели, зубы стучали от холода.

— Никак не могу согреться, — ответил он.

Колечки душевой занавески заскрипели по перекладине. Я включила душ. Сняв жакет, я шагнула в ванну, потянув Эллиота за собой.

Мы стояли вдвоём под тёплыми струями, пока сотрясающая нас дрожь постепенно утихала. Я снова и снова поворачивала кран, настраивая температуру воды повыше, чтобы мы могли согреться.

Эллиот посмотрел на меня, наконец сумев сосредоточиться на чём-то, помимо холода. С кончика его носа и подбородка стекала вода. Он уставился на мой промокший свитер и джинсы. Потянувшись к краю моего свитера, он стянул его с меня, оставив меня стоять в тонком ярко-розовом топе. Эллиот склонился надо мной и обхватил моё лицо ладонями, прижавшись губами к моим губам.

Я потянулась и расстегнула свои джинсы, но они не стягивались, как положено, а липли к ногам, пока я их стаскивала. Наконец я отшвырнула джинсы в дальний угол ванны. Прикосновения Эллиота казались непривычными, его пальцы впивались в мою кожу. Его дыхание вырывалось резкими вздохами, а поцелуи стали требовательными. Обхватив мою талию руками, он притянул меня к себе, но стоило его губам переместиться на мою шею, как поцелуи замедлились и прикосновения Эллиота вновь стали привычными.

Он потянулся и выключил воду, а затем взял два полотенца и передал одно из них мне, а вторым вытер лицо.

— В чём дело? — спросила я.

— Тебе, наверное, лучше… — он смущённо ткнул в сторону спальни.

— Я что-то сделала не так?

— Нет, — торопливо ответил он, отчаянно пытаясь спасти меня от смущения, которое он сам испытывал. — Я не… подготовился.

— О, — заморгала я, пытаясь собраться с мыслями. Когда до меня наконец дошло, я изумлённо распахнула глаза. — Ой.

— Ага. Извини. Не думал, что до этого дойдёт.

Я пыталась сдержать улыбку, но не смогла. Мне не в чем его упрекнуть. Я же не давала ему никаких намёков, что до этого дойдёт.

— Я просто… — я указала на свой комод и вышла из ванной, закрыв за собой дверь. Прикрыв рот рукой, я подавила смешок и выдвинула один из ящиков.

Продев ноги в сухие трусики, я схватила первую попавшуюся ночную рубашку и натянула её через голову.

Эллиот тихонько постучал в дверь.

— Можешь захватить мою футболку и шорты из сумки?

— Да, — ответила я, повернувшись к его спортивной сумке, стоящей в углу. Поверх были уложены чёрная футболка и пара серых хлопковых шорт. Схватив их, я поспешила ко входу в ванную. Дверь приоткрылась и Эллиот выставил руку ладонью вверх. Как только одежда оказалась у него в руке, он тут же закрыл дверь.

Я уселась на кровать, расчёсывая волосы под нежную мелодию из музыкальной шкатулки и ожидая Эллиота. Наконец он вышел из ванной, всё ещё смущаясь.

— Не нужно стесняться, — сказала я. — Я вот не стесняюсь.

— Просто дело в том, что… тётя Ли затронула эту тему после того, как я впервые остался у тебя на ночь. Я заверил её, что в обозримом будущем до этого не дойдёт. А теперь думаю, что стоило всё-таки к ней прислушаться.