— Когда? Ч-что же мне делать? Я останусь одна. Что же мне делать? — причитала мамочка, по её щекам катились слёзы.

Торопливо постучав, мужчина открыл москитную дверь и вошёл в дом, расправив пиджак и одёрнув галстук. Эллиот встал в прихожей позади сотрудников опеки с растерянным видом и нескрываемым беспокойством на лице.

— Миссис Калхун, меня зовут Стефани Барнс, — представилась женщина. Ей было примерно двадцать пять лет, телосложением она напоминала мамочку, но ростом была чуть ниже её. Женщина явно нервничала. — Меня сопровождают Стивен Фрай из Оклахомского отделения органов опеки и офицер Калпеппер из Полицейского Управления Ок Крик. Нам поручено доставить Кэтрин в безопасное место до выяснения обстоятельств того, что она сообщила методисту сегодня в школе.

— Куда вы её увозите? — спросила мамочка, вцепившись в мою куртку двумя руками. Паника и страх, звучащие в её голосе, разбивали мне сердце.

Офицер полиции встал между нами.

— Миссис Калхун, у нас есть судебный ордер. Вам придётся отойти и позволить мистеру Фраю и мисс Барнс выполнить их работу.

— Мамочка, делай, что он говорит, — сказала я, позволяя им освободить меня из её хватки. —  Не забывай есть. На кухне есть хлеб, арахисовое масло и джем для Поппи.

— Кэтрин! — звала меня мамочка, оставшись в доме с офицером полиции и мисс Барнс.

— Эй! Погодите! — воскликнул Эллиот, выскочив за дверь. Мистер Фрай вывел меня через крыльцо на неровную пешеходную дорожку. Притормозив у калитки, он выставил руку вперёд, не подпуская Эллиота ко мне, но я опустила его руку.

— Всё в порядке, — сказала я. — Это мой друг.

— Куда ты? — в панике спросил Эллиот. — Ты уезжаешь из Ок Крик?

 — Я еду к миссис Мэйсон. Я поживу у неё какое-то время.

— Серьёзно? — спросил он с явным облегчением. — А ты… ты этого хочешь?

— Так было нужно, — ответила я, пожав одним плечом.

Эллиот поморщился.

— Кэтрин, ты ведь сделала это не ради… — Он посмотрел на конверт в своей руке.

— Да, — ответила я. — И я сделала бы это снова.

Мистер Фрай жестом показал мне следовать за ним в минивэн и я послушалась, обернувшись через плечо на Эллиота.

Эллиот поспешил вперёд, остановившись возле калитки.

— Можно мне тебя навестить?

— Да, — сказала я, забираясь на заднее сиденье.

— Дом миссис Мэйсон, верно? — уточнил он.

Я кивнула.

Мистер Фрай закрыл дверь и обошёл машину спереди. Сев за руль, он посмотрел на меня в зеркало заднего вида:

— Всё будет хорошо, Кэтрин.

Мисс Барнс прошла мимо Эллиота, выйдя через калитку. Открыв дверцу со стороны пассажира, она забралась внутрь и пристегнулась. Повернувшись ко мне с тёплой улыбкой, она спросила:

— Ты взяла всё, что нужно?

Я кивнула.

— С мамочкой всё в порядке?

— Офицер Калпеппер побудет с ней, пока она не успокоится. Пристегнись, пожалуйста, Кэтрин.

Махнув Эллиоту на прощание, я смотрела, как его фигура удалялась, пока мы ехали по улице Джунипер в противоположную часть города.

Я гадала, смогу ли когда-нибудь забыть о том, что предала свою семью. Утешит ли меня мысль о том, что мой отъезд будет означать конец мини-гостиницы «Джунипер» и царящей в ней тьме. Я переживала, что, оправившись от грусти, мамочка меня возненавидит. Но больше всего я переживала, что Алтея и Поппи решат, что я бросила их. Мне было важно, чтобы они поняли моё решение.

Мистер Фрай припарковал минивэн на подъездной дорожке перед уютным домом миссис Мэйсон в стиле крафтсман ^[18] . Крыльцо, окаймляющее дом, немного напомнило мне «Джунипер», но сходство на этом заканчивалось. Тепло словно исходило изнутри дома сквозь большие окна, даже в промозглый зимний день. Снаружи всё светилось гостеприимством, начиная с фасадных панелей приглушённого зелёного оттенка и белых наличников и заканчивая растениями и разноцветными гирляндами, обрамляющими  столбы террасы, а также висящим на двери рождественским венком.

Низкий подъём двускатной крыши придавал дому не мрачный вид, как у «Джунипер», а, скорее, уютный.

Миссис Мэйсон вышла на залитое светом фонаря крыльцо, завёрнутая в свитер и сияя улыбкой, которая не смогла скрыть её нервозности и облегчения. Мисс Барнс проводила меня до порога, помогая мне донести одну из сумок.

— Привет, — поздоровалась миссис Мэйсон, коснувшись моего лица. Посторонившись, она пропустила нас с мисс Барнс в дом.

Я разулась, уперев носок одного ботинка в пятку другого, и оставив обувь на деревянном полу, а затем осталась в носках перед бежевым ковром из мягкого ворса в гостиной. Миссис Мэйсон взяла мою куртку и повесила её в стенной шкаф в прихожей, а затем провела нас через широкую арку в гостиную.

Искусственная ёлка высилась почти до трёхметрового потолка, оставляя всего пару сантиметров между ним и стеклянным ангелом, расположенным на макушке дерева. Ветви были украшены красными и зелёными игрушками, некоторые из которых были ручной работы. За синтетическими иголками сверкали белые огоньки, подставка дерева была задрапирована декоративной красно-зелёной «юбочкой». Под ёлкой были разложены две дюжины подарков.

— Присядь, — сказала миссис Мэйсон, указывая на диван в виде тёмно-серой секции, обтянутой микрофиброй и украшенной декоративными подушками с цветочным принтом и подушками однотонного сине-зелёного цвета. Диван выглядел так безупречно, что я замешкалась.

— О, не глупи, — приободрила меня миссис Мэйсон, опустившись в кожаное раскладное кресло. —  Мой племянник с племянницей, перемазанные мороженым с ног до головы, каждое воскресенье ползают по этому дивану. Вот почему я выбрала обивку из микрофибры.

Мисс Барнс присела на диван, и я уселась рядом с ней.

 — Как всё прошло? —  спросила миссис Мэйсон, снимая свитер.

— Мэвис, разумеется, расстроилась, но всё прошло лучше, чем ожидалось. Комната готова?

— Да, — ответила миссис Мэйсон, улыбаясь с облегчением.

 — Я знаю, что вам пришлось постараться, чтобы успеть всё подготовить, — заметила мисс Барнс.

— А как иначе? — спросила миссис Мэйсон.

— О, я и не знала, что вы являетесь патронатным родителем, миссис Мэйсон, — призналась я.

— Вообще-то, нет. То есть, до этого момента. Просто мы часто работали вместе с мисс Барнс. И в этих стенах я просто Бекка, — сказала она, скрутив свои каштановые волосы в пучок и продев концы внутрь.

Я никогда не видела её в домашней одежде. Она выглядела гораздо моложе в серо-лиловых хлопковых штанах и выцветшей тёмно-синей футболке с эмблемой Центрального университета Оклахомы.

Мисс Барнс жестом обвела комнату:

— Тебя всё устраивает?

Я удивлённо моргнула. Я переехала из холодного ветхого викторианского особняка девятнадцатого века в тёплый безупречно чистый загородный дом.

— Эм, да. Всё здорово.

Миссис Мэйсон и мисс Барнс рассмеялись, а затем соцработник встала с дивана.

— Ну что ж. Оставлю вас одних.

— Спасибо, — сказала миссис Мэйсон, обняв мисс Барнс. Едва дверь закрылась, миссис Мэйсон сцепила руки.

— Здесь эм…здесь только мы? — спросила я.

Помедлив, она кивнула.

— Ага. Да. Только мы. Хочешь посмотреть свою комнату?

Я кивнула, собрала свои вещи и проследовала за ней по коридору.

— Гостевая ванная прямо по коридору. Моя комната справа в конце коридора, — показала она. — Твоя комната слева в конце коридора. У тебя отдельная ванная.

Миссис Мэйсон включила в комнате свет, показывая двуспальную кровать, деревянный комод и стол. Открытая дверь вела в небольшую ванную. Всё казалось таким блестящим и новым. Стены были выкрашены в лиловый цвет, окаймлённый белыми полосами, ковёр был светло-серым. Вместо тяжёлых затемняющих штор, висящих на железном карнизе, окна обрамляли мягкие занавески из полупрозрачной ткани.

— Давно вы здесь живёте? — спросила я.

Она с гордостью огляделась.

— Семь лет, три месяца и два дня, —  улыбнулась она. — Но разве кто-то считает?