— У меня плохое предчувствие, — признался он тихим сонным голосом.

Я обернула руки вокруг его талии, обняв его со спины, и поцеловала его в плечо.

— До твоего отъезда ещё больше семи месяцев.

— Даже если ты меня бросишь, я никуда не поеду. Мать руководствуется благими намерениями, но она не представляет, на что я способен, на какие жертвы я готов пойти ради тебя.

— Не стоит заявлять этого во всеуслышание. Полгорода и так считает, что ты убил Пресли ради меня.

— Значит, у них хотя бы смутное представление есть, — нахмурился он.

— Не говори так. Это не смешно, — сказала я, поднимаясь на ноги.

— А я и не смеюсь.

Эллиот встал и подошёл к шкафу. Он открыл какой-то ящик, а затем закрыл его и повернулся ко мне. В руке он держал плоскую коробку размером с блокнот, обёрнутую белой бумагой и перевязанную красной и зелёной лентами.

 — С Рождеством, — сказал он, шагнув ко мне.

— Оно наступит только завтра, — пожала я одним плечом.

 — Знаю. Открой.

Потянув за ленту, я открыла крышку, обнаружив внутри чёрно-белую фотографию, на которой были изображены мы с отцом всего за день-другой до того, как он умер. Мы стояли на крыльце, улыбаясь друг другу. Это был момент безмятежности – один из тех, что я позабыла. Рамка была оформлена в технике декупаж с использованием других снимков моего отца. На некоторых снимках он был один, на других – вместе со мной. Я прикрыла рот руками, глаза моментально наполнились слезами, побежавшими по щекам.

 Эллиот остановил «крайслер» на подъездной дорожке перед домом миссис Мэйсон, двигатель тихо урчал. Её машина виднелась сквозь небольшие квадратные окошки на двери гаража, и хоть в доме было темно, мысль о том, что она ждёт меня внутри, вселяла спокойствие.

Эллиот переплёл свои пальцы с моими и поднёс мою руку к губам.

— Спасибо тебе за этот день. И за это, — сказала я, постучав по коробочке с фоторамкой внутри.

— Тебе нравится? — спросил он.

— Свой подарок ты получишь завтра, — кивнула я.

— Ладно.

— Там ничего особенного.

— Ты не обязана заморачиваться с подарком для меня. Когда я смогу увидеть тебя?

— Около полудня? О, боже!

— В чём дело?

— Я ничего не купила миссис Мэйсон.

— Ей это не важно, Кэтрин.

— Но мне-то они подарки купили.

— Они?

— Мистер Мэйсон кое-что принёс для меня. О, мой бог. Я ужасный человек. Я должна была позаботиться о подарках для них сегодня.

— Всё в порядке, — хмыкнул Эллиот. — Если хочешь, мы купим завтра что-нибудь им в подарок.

— Например?

— Не знаю, — прищурился он. — Утром решим.

Наклонившись, я чмокнула его в губы. Эллиот схватил меня за руку.

— Что? — спросила я, продолжая улыбаться.

Ухмылка Эллиота померкла.

— Меня не отпускает тревожное чувство. Я провожу тебя до дверей. Теперь ведь можно, да?

Я кивнула.

Эллиот не стал глушить двигатель. Взявшись за руки, мы прошли ко входу в дом. Повернув ручку, я толкнула дверь. Дисплей охранной системы начал пищать и я ввела свой код, отключив сигнализацию.

— Видишь? Всё хорошо, — прошептала я.

— Наверное, мне просто не по себе прощаться с тобой.

— С Рождеством, — сказала я, поднимаясь на цыпочки. Чмокнув его в губы, я махнула ему на прощанье, глядя, как он идёт к машине. Рождественская ель была подсвечена огоньками, мягкий свет освещал дорожку к кухне. Почувствовав что-то липкое под ногами, я на миг замерла, а затем прошла по плиткам пола к выключателю. До меня донёсся звук отъезжающей машины Эллиота. Я включила свет.

Открыв рот и чувствуя подкатывающую от ужаса тошноту, я оглядела ярко-красные брызги и пятна на кухонных столешницах, на двери холодильника и на полу. Кого-то протащили через всю кухню – на полу виднелись следы, оставленные четырьмя окровавленными пальцами, как будто кто-то отчаянно цеплялся за напольные плитки. Следы тянулись дальше, мимо прачечной к двери гаража.

Сглотнув комок в горле, я прикрыла дрожащей рукой рот. Кровь поведала историю свершившегося здесь насилия: тот, кому принадлежала эта кровь, потерял значительное её количество.

— Бекка? — тихо позвала я. — Бекка? — повторила я, прочистив горло.

Моя рука соскользнула с дверной ручки, покрытой скользкой красной субстанцией, когда я попыталась её повернуть. Наконец мне удалось ухватиться за неё и открыть дверь в гараж.

— Бекка? — щёлкнув выключателем, я зажгла свет. Флуоресцентный прямоугольник под потолком зажигался медленно – одна лампа за другой. От увиденного у меня всё внутри сжалось. Кто-то использовал кровь на полу, чтобы нарисовать на стене каракули.

— Б-бекка? — по моим щекам струились слёзы.

Попятившись, я отошла от двери в гараж и прошла через кухню, неуклюже пробираясь в темноте по коридору, не в силах вспомнить, где находится очередной выключатель. Слепо пошарив у входной двери, я нащупала выключатель и зажгла свет. Я посмотрела налево. Дверь в мою спальню была открыта. Справа от меня я заметила кровавый след, тянущийся из спальни миссис Мэйсон.

Трясясь всем телом и чувствуя, как волоски на загривке встали дыбом, я заставила себя двинуться в сторону комнаты миссис Мэйсон. Дверь была открыта нараспашку.

Я продолжала звать её в темноте:

— Миссис Мэйсон? — мой голос звучал не громче шёпота. Нашарив выключатель, я зажгла свет, глядя на кровавый хаос.

На комоде лежала сумочка миссис Мэйсон. Я кинулась вперёд, чтобы осмотреть ванную.

— Бекка? — мой голос перешёл на визг. Схватив её сумочку, я вытряхнула её содержимое на кровать - монетки, кошелёк, косметика и мобильный телефон. Схватив с покрывала телефон, я набрала первый попавшийся номер в списке последних вызовов.

— Алло? — раздался растерянный голос мистера Мэйсона.

— Это эм… это я, мистер Мэйсон. Это Кэтрин.

— Кэтрин? Ты в порядке? В чём дело?

— Я только что вернулась домой. Я… — кинувшись назад, я закрыла дверь в комнату миссис Мэйсон и заперлась на замок. — Я в вашем доме.

— Так. Кэтрин… передай трубку Бекке.

— Её здесь нет, — прошептала я дрожащим голосом. — Тут кровь. Она повсюду, — выдохнула я, чувствуя, как по щекам текут горячие слёзы.

— Кровь? Кэтрин, дай трубку Бекке. Немедленно.

— Её здесь нет! Её здесь нет и кровавый след тянется от дверей её спальни до гаража!

— Я вешаю трубку, Кэтрин. Я вызову полицию. Никуда не уходи.

— Нет, не вешайте трубку! Мне страшно!

— Я вызову полицию и сразу же перезвоню тебе. Я уже выезжаю. Приеду через пять минут.

Звонок прервался. Я продолжала прижимать телефон к щеке, закрыв глаза, чтобы не видеть ужасную сцену внутри спальни перед глазами.

Не придумав ничего лучше, я принялась считать. Десять… двадцать… сто… пятьсот… Досчитав до пятиста шести, я услышала, как грохнула входная дверь, задев ёлку, отчего игрушки и гирлянды принялись раскачиваться на ветках.

— Кэтрин? — крикнул мистер Мэйсон. В отдалении слышался вой полицейских сирен.

Кое-как поднявшись на ноги, я кинулась по коридору к мистеру Мэйсону, рыдая. Он обнял меня, пытаясь отдышаться.

— Ты в порядке? — спросил он, чуть отстранившись. — Бекка? — позвал он.

Я помотала головой, не в силах говорить.

Мистер Мэйсон бросился на кухню, озирая творящийся там хаос. Он побежал в гараж, а затем выбежал во двор, окликая жену. Вернувшись в дом, он поскользнулся и рухнул на колени.

— Что произошло? — крикнул он, глядя на свои перепачканные кровью руки. — Где она?

— Я не… я… — Помотав головой, я закрыла рот рукой.

Перед домом остановились две полицейские машины. Их сине-красные огни мигали, отбрасывая всполохи на всё, что находилось в гостиной, приглушая мягкое белое сияние гирлянд рождественской ели.

— Вы в порядке, мисс? — спросил полицейский, опустившись передо мной на колени.

Я кивнула.

Второй полицейский застыл посреди столовой.