— Вам нужен помощник! — быстро сообразил Малыш.

— Правильно! На первых порах, хотя бы один. А помощнику полагается учебный автомобиль. Ну, не на моей же, «чайников» учить?!

Значение слово «чайник» и его разновидность «чайник без ручки», они с братом Студентом уже — учась у меня, узнали.

— Значит…, — боясь поверить своему счастью, пролепетал Малыш.

— Значит, я предлагаю тебе работать у меня. А, для этого ты сперва должен сам научиться. Вне рабочего времени, учебный автомобиль будет в полном твоём распоряжении!

Гаврила, чуть в обморок не хлопнулся от счастья — аж, глаза закатил!

— …Только бензин и ремонт за твой счёт, запомни. Будешь тот, что на обучения на себя тратить — накажу, Малыш! И, ещё запомни: если пьяным за рулём попадёшься, наш контракт будет считаться автоматически расторгнутым… Это самое страшное преступление для водителя — прощения не будет!

Применил, говоря это пару мозгаклюевских «фокусов» — авось, на уровне подкорки усвоит!

— А, как же гимназия?

— Пока… Ну, первые пару — тройку лет, я думаю, работы у тебя будет мало. После гимназии будешь работать — как раз и, автоделу подучишься… А, там видно будет!

После этого разговора, Малыш буквально рыл копытами землю — доставая меня повсюду, где только мог — так он научиться автоделу захотел. Это хорошо, у меня с ним получилось! Конечно, молод ещё… Косяков наделает — это и, к бабке не ходи. Ну, ничего! Такой скорей научится, а молодость — это тот недостаток, который сам по себе проходит.

Вопрос с бензином не решался — от слова «никак»! Местный бензин оказался безпонтовым, как советский маргарин… Купив в аптеках двадцать литров местного бензина — восемь копеек за пуд, в опустевшую канистру, я попробовал, в присутствии своих двоих помощников заправиться им. Ага… Фигвам! Не хочет заводиться и, всё тут! Никакие мои ухищрения с моментом опережения зажигания не помогли. После нескольких чиханий и попыток схватить, вывернул свечи. На свечах нагар.

Долго чесал репу, хотел попробовать своим бодяжить… Потом передумал. Нечего добро в …овно переводить! Отвезу-ка, я эту канистру в своё время, отдам в лабораторию — пусть определят, какой ослиной мочой разбавляют здешний бензин.

— Видишь, Студент, какая фигня…, — обратился я к Антону, — не хочет моя машина на вашем бензине ездить… Ты можешь мне — как химик химику, объяснить почему?

— Если не принимать в расчёт Ваши слова об октановых числах, то я бы осмелился предположить, что всё дело в степени очистки бензина, — Студент долго не думал, — нефть добывается ради одного керосина. Вот за качеством керосина следят! Бензин же, у нас — продукт бросовый, даже вредный. Я слыхал, что большинство его просто сжигается… То есть, за качеством его — как за качеством полезного керосина, никто не следит…

— Молодец, Студент! Значит, надо создать установку по вторичной перегонке местного бензина… Ну, а октановое число мы поднимем добавлением специальных присадок. Короче, мне нужен человек, который будет всем этим заниматься. В перспективе — построение своего нефтеперерабатывающего завода, где ты сможешь занять высокое место. Как минимум — главного технолога. Ты как, Студент? Со мной?

— Ну, не знаю… Мне, ещё два года в Университете учиться надо…

— Нафигасе?! Основы химии, ты наверняка уже знаешь. Нефтепереработке — ты сам видишь, тебя там не научат… А, на практике, ты этому сам быстрее научишься — ещё и, патенты какие застолбишь. Ну, а если что — если тебе диплом иметь так уж приспичило — так. учиться можно и заочно, а сдавать экстерном. Сперва — первые два-три года, работы у меня мало будет — так что, время для учёбы у тебя будет.

— С отцом надо бы посоветоваться…

— Советуйтесь, я что? Не даю?! Время ещё есть… Только учти: на этой должности положен служебный автомобиль, а в городе полно амбициозных молодых людей… Так, что думай, Студент! Хорошенько думай! Но, слишком долго не думай…

Попробовал зажигалку на местном бензине, тоже фигня оказалась — коптит сильно. Хочешь, не хочешь, а производством высококачественного бензина придётся заняться. Или же, уговорить Шатуна адаптировать его двигатель к низкокачественному бензину прямой перегонки? Ну, не знаю — поговорить с ним на эту тему, в любом случае не помешает…

…После того, как я немного освоился, а дело легализации приблизилось к своему — позитивному для меня концу, у меня состоялся серьёзный разговор с Карпом:

— Итак, Поликарп Матвеевич… Значит, Вы хотите продать свой Постоялый Двор. И, за сколько же, если не секрет? — закинул я удочку.

— Какой же «секрет», если я хочу продать-с? — и, Карп назвал сумму, — десять тысяч серебром-с и Постоялый Двор ваш, Дмитрий Фёдорович!

В двадцать первом веке, я бы купил не задумываясь и не торгуясь! Но, «здесь» — менталитет не тот:

— Сколько?! А, Вы не погорячились? Давайте уполовиним…

Началось бодалово, доставившее нам обоим массу удовольствия. Несколько раз он «передумывал» продавать, пару раз я «собирался» уходить. Наконец, после взаимных уступок, договорились о цене. Семь тыщ пятьсот. Половину — серебром, половину — ассигнациями…

Тут, я закинул следующую удочку:

— Ну, Вам же, Поликарп Матвеевич, продавать жалко, а? Ведь, нравится Вам здесь…

— А, Вы как думали-с? — тоном, типа — «хорош издеваться», ответил тот, — от родителей же, мне всё это досталось… А тем-с, от их родителей… Антонина моя, эвон, кажну ночь в подушку плачет-с… Ну-с, а что делать?

— Да можно кое-что сделать… За половину суммы с моей стороны я Вам, Поликарп Матвеевич, предлагаю оформить договор о создании компании или акционерного общества, как угодно. На равных долях… Автосервис — как у американцев, что я показывал. Вам я предлагаю должность коммерческого директора. В вашей жизни, по сути, ничего не изменится! Будете также, жить здесь, где и живёте и заниматься тем же, чем и занимаетесь.

— Вам же губернатор ездить запретил-с…

— Ну, это он в городе запретил! За чертой города не запрещал… И, как запретил, так и разрешит. Прогресс не остановишь! За это не беспокойтесь, я разрулю. Суммы, что я Вам дам хватит на ваши первоочередные нужды, а потом проценты пойдут от сделок. Да и, Вам — как служащему компании оклад положен… Если, конечно будете продолжать заниматься делами.

У бедолаги, по ходу, кукушка слегка съехала от открывшихся перед ним перспектив, а главное — от возможности избежать съезда из насиженного им места… До полуночи мы с ним беседовали обсуждая всякие мелкие детали, вызвав неудовольствие Глаши, теряющую в заработке… Наконец, вроде, ударили по рукам. Оформлять решили в следующем месяце, пока что я выдал ему небольшую сумму — на покрытие текущих нужд Постоялого Двора.

Процесс легализации, хоть и медленно, но подходил к завершению… Медленно, впрочем — это с моей точки зрения. С точки рения Племяша он летел с невиданной скоростью:

— Годами, бывает, у нас люди решения пустяшных вопросов ждут…

Здешняя бюрократия, ну просто убивала своей нерасторопностью! Помогали внезапно для меня обнаружившиеся у моего прадеда способности — про которые, я не знал раньше: очень «договорной» человек мой прадед — он же, Племяш! Он излучал такую приязнь, что я заметил, всяк человек, до этого незнакомый ему, через несколько минут после беседы с ним, начинал улыбаться и всячески был готов помочь. Племяш умел беседовать с любым: от дворника и нищего на паперти, до чиновника в довольно высоком кресле…

— Послушай, Прокопий! — как-то раз, за обедом я сказал своему прадеду-племяшу, — тебе не коммерцией надо заниматься, а политикой…

— Почему, так?!

— Ты же прирождённый политик — лидер какой-нибудь партии! Со всеми можешь договориться, для всех ты в доску свой… В Америке, ты мог бы стать президентом!

В Америке этого века, не моего. Про Америку моего времени, я очень нелестного мнения. Если там и, была когда-нибудь демократия, то она умерла вместе с Советским Союзом — а может и, раньше. Возможно её — демократию, убили вместе с Кеннеди в Далласе…