По вечерам, когда садилось Солнце, я показывал крестьянам «волшебные картинки»… То есть, я нашел в «пещере Синбада Алибабаевича» несколько десятков новых советских фильмоскопов с плёнками-диафильмами и теперь их прокручивал, используя вместо экрана свежепобеленную стену пресс-конференс зала. В основном, конечно, показывал сказки и научно-популярные диафильмы — если их содержание не противоречило той эпохе… По сказкам мы, вообще — с Дамой и её «бой-френдом» Громосекой, здорово приноровились: она озвучивала женские персонажи, я мужские. Громосека, приняв стакан, озвучивал злодеев или стихийные бедствия… Получалось очень классно! Ну, а в антрактах Лысый бренчал на балалайке и пел народные частушки — порою очень нескромные. Кстати, несмотря на плюгавенькую внешность, голос у него на удивление сильный. Кого-то он мне напоминает… Шнура, что ли?

Жаль, конечно, но выбор диафильмов был не очень велик — в основном, в моём распоряжении оказались общественно-политические диафильмы — для партийно-комсомольского просвещения. Надо будет заняться поиском, а может и созданием диафильмов нужной мне направленности… Вон, какой фурор они у крестьян вызывают! Очень полезная штучка для того времени.

Кроме того, это мощнейшее средство пропаганды! Например, здорового образа жизни. Пока… А, там — посмотрим!

Кого бы подключить к этому делу? В бывшем старом здании «КБО» Солнечногорска сохранилась неплохая фотолаборатория… Может, там? Найти бывшего фотографа оттуда и пусть с интернетовских фильмов, кадры для диафильмов делает! А, чё?! Может получиться…

Громосека вёл трудовое обучение, отрабатывая свой «аванс» — азы слесарного дела, а позже — и сварочного дела, изо всех сил ища мне «левшей». Для того же дела, я разобрал в будущем верстак в котельной-мастерской и перенёс его в прошлое — где мы его с Громосекой и Ваней Лузером на том же месте собрали. Также перетащил пять штук слесарных тисков из «Пещеры Синбада Морехода» и несколько ящиков разнообразного инструмента.

Вовсю шло обустройство кузницы. Я «телепортировал» из своего времени кучу разнообразного оборудования — в том числе воздуходувку, работающую от электричества. Разобрал на части и перебросил в прошлое пневмомолот. Станину целиком перенести не смог, пришлось её болгаркой распилить и перенести по частям. Громосека потом их сварил вместе.

И что б, я без него делал?! Как хорошо, что меня в своё время насчёт Громосеки осенило! Господь мне в уши дунул, не иначе!!!

Та же участь постигла и небольшой токарно-фрезерный станок, оттуда же — из котельной мастерской. Только с горном пока не получается — из-за отсутствия пока топлива… Нет ни кокса, ни в достаточном количестве древесины для изготовления древесного угля… Думал, думал… А чё, тут думать?! Перенёс и, горн на природном газу. Кузня пока работает эпизодически — пары баллонов пропана в месяц должно хватать…

Гоблин — кузнец то есть, конечно, не с золотыми руками оказался… Далеко не с ними! Увы… Но, освоившись, довольно таки хорошо затачивал рабочий инструмент на электронаждаке, прилично подковывал лошадей, терпимо ремонтировал всяческий инструмент и на пневмомолоте учился ковать небольшие, простенькой формы детали… В основном — всевозможный крепёж. Громосека сказал, что толк с Гоблина будет — а, я в таких делах Михалычу верю!

С ним, с Гоблином, работало два его сына-подростка — так, что кузнечный участок практически готов! Выучить бы их ещё грамоте — чтоб, чертежи читали… Ну, это со временем! Пока, они просто читать — даже, по слогам не умеют.

Вообще, потихоньку — помаленьку котельная — мастерская в моём времени практически опустела, а в прошлом — также постепенно, заполнилась оборудованием.

…Полине Андреевне, жене Му-му, выделил пару комнат в крыле для проживания прислуги под швейную мастерскую. Принёс ей пару швейных машинок с ножным приводом и четыре с ручным, ещё несколько рулонов дешёвенькой и красивой китайской ткани и, некрасивенькой, но прочной и ноской и, главное — практически холявной ткани из своего «КБО», нитки к ней— само собой разумеется и, разнообразный портняжичий инструмент…

Перенёс и, электрические швейные машинки… Но, Громосека, покачав головой, несколько разочаровал в своих способностях, сказав, что они сильно разукомплектованны и, без необходимых деталей починить их у него не получится.

Ну, что ж, будем искать! Скачал, слегка отредактировав, книжку — ещё советскую, по кройке, шитью и моделированию одежды. Распечатал и склеил страницы в брошюру… И Полина Андреевна — отобрав среди крестьянских детей шесть девушек, лет по двенадцать-четырнадцать, приступила к шитью всякой мелочи, попутно обучая и обучаясь сама с дочерьми.

В течении двух недель, мы с Громосекой потихонечку, помаленечку, по ночам — что вызвало его крайнее неудовольствие, переоборудовали полуэтаж — что под холлом, в склад хабара. Ну, того хабара что я планировал нахомячить на всякий пожарный. Установили сваренную из частей, перенесённых мной через портал, стальную двойную дверь, с двумя замками. Один замок — простой механический, хотя и очень надёжный, а второй — электрический — открывался только при заведённом бензогенераторе. Вход оформили так, что не зная о его существовании — пройдёшь мимо и, не заметишь. По ночам же, Му-му — под моим руководством перенёс почти весь хабар, предназначенный для «прогрессорства» из погребка в полуэтаж.

Не знаю, каким макаром, но это вызвало изменения в будущем: лифт теперь до полуэтажа, где находился спортзал и сауна, не доходил. На все мои вопросы прислуга — мистер и миссис Адамсы, удивлённо пожимали плечами и, говорили — что, так оно изначально и было…

За две недели я постарался, хотя бы по несколько минут переговорить с каждым из крестьян, ища себе кого-нибудь — хоть в чём-то мне полезного. Особенно меня заинтересовали приреченские мужики. Их осталось всего шесть — после той, «первой ночи»… Все они попали в «ГУЛАГ», в землекопы — на рытьё канала, то есть. Держались вместе, особняком.

Вообще, приреченские мужики в целом производили вид более развитых и продвинутых, чем все остальные… Ну, ещё бы! Приреченские земли мало подходили для сельского хозяйства и, население занималось в основном, отхожим промыслом, рыбной ловлей, ремёслами. Это, можно сказать, была «кузница кадров» для нижегородской промышленности. Хочешь не хочешь — разовьёшься и «продвинешься»! Когда сильно кушать захочешь…

Лидером у приреченцев был мужичок по прозвищу Линь… А, по фамилии, естественно — Карасёв. Прикольно, да!? Я тоже поржал, когда узнал. Он, кстати, после той «первой ночи» слинял, но потом через неделю вернулся, отдал всё своё имущество в виде вполне адекватных лошади и коровы и, прилежно трудился в рядах членов корпорации.

Низкорослый коренастый, начинающий лысеть бородатый мужик, с донельзя хитрыми глазами… По моему, в отличии от других, он ни хрена меня не боялся! Линь сам напросился на этот разговор и, теперь — стоя передо мной, мял в руках свой конченый картуз.

— Ну чё, ты там тянешь? — по-простецки спросил я у него, — давай выкладывай, зачем пришёл!?

Накануне — «у себя» там, я играл в «Сталкера»…

Потомственный охотник и рыбак — как я понял из разговора, Линь изъявил желание, своё и своих «земель» — земляков, то бишь, быть отдельной бригадой:

— …Хочь, землю рыть — хочь, чё! Токмо, своей артелью. Нам так сподручней.

Я призадумался:

— Ты, Линь, местность вокруг Пустоши хорошо знаешь?

— Да, как свои пять пальцев!

— Хорошо… Тогда, так: перед нами — после дождей, встанут следующие три основные задачи. Первая — продовольствие. Надо как-то прокормиться до весны, до урожая.

— …Вторая задача — древесина. На постройки и дрова. Где её взять, чтоб поближе да подешевше? Да, желательно строевой лес — чтоб на доски и брусья распустить можно было!

— …Третья — надо чем-то крыть крыши домов… Чем, если даже соломы нет? Подскажешь — сделаю я из вас отдельную бригаду, для особых поручений… «Спецназ», назову. А ты, Линь, будешь бригадиром «Спецназа»… Будешь носить синие штаны!