— Ну, это навряд ли… Это мы просто на «ход» нарвались. Везёт нам с тобой, Дмитрий Павлович!

Оголодавшие мужики накинулись на жаренного окуня — как будто их год не кормили! Осточертела им, видать конина… В принципе, я тоже не отставал.

Покушав и отдохнув, мы с Линём опять поехали проверять сети, взяв на этот раз специальную короткую дубинку для глушения рыбы, а Напарника я посадил потрошить и солить рыбу:

— Пересыпаешь солью… Не жалей, кстати! И, в этот мешок…, — я захватил с собой с сотню чёрных пластиковых мешков.

Даже, не хочу думать, для чего они изначально предназначались! Идея такова: здесь свежепойманную рыбу солим и везём в Солнечногорск — где её вялим и складываем на чердаке Замка для хранения. Хорошо бы ещё закоптить — но, времени на эту возню уже нет.

— Надо было б, баб захватить — готовить и рыбу потрошить…, — забухтел было Напарник, которому по всему видать, тоже хотелось порыбалить, — не мужицкое это занятие!

— Тебя рядом не было, подсказать! — оборвал я его, — в следующий раз захватим пару женщин из тех — у кого детей нет…

— Поживут тут с нами — дети у них и, появятся…, — Напарник, оказывается, ещё больший пошляк, чем я! — …чудные мешки, какие-то! Кожаные, что ли… Из чего они мделаны, Дмитрий Павлович?

— Из афроамериканца…

— Ух, ты! …А, это что за зверь такой?!

— Нормальный такой, толерантный зверь…

Однако, тяжело будет мужикам месяц без баб жить… Надо объявить, что к хорошо работающим жёны на день будут приезжать… Во, точно! Такой стимул грех не использовать! Выделю им отдельную палатку, у меня их запасец есть. Ну и, заодно женщины будут готовить и рыбу потрошить. Успеется, ещё с этим каналом…

До вечера проверили сети ещё раз пять… Ловиться правда, стало поменьше и помельче — больше пошёл карась, щука и окунь в сети ячеёй восемь сантиметров. Но, нам такое тоже пойдёт!

На следующий день — к обеду, подтянулась «основная» группа. Дав немного отдышаться с дороги, я построил мужиков и объяснил задачу… К тому времени, мною был составлен график посещения жёнами и, я объявил его мужикам.

— Как вы видите по этому графику…, — по мордам мужиков было видно, что «по этому графику» они ни хрена не видят, — к тем, кто будет хорошо работать раз в неделю будут приезжать жёны. Ну, а тем — кто будет плохо работать, я бы посоветовал покрепче подружиться с Дуней.

— С какой Дуней? — спросил самый «одарённый».

— С Дуней Кулаковой… Линь! Объясни товарищу…

Линь объяснил товарищу «на пальцах»… Долго стоял гомерический хохот — как бы рыбу не распугали, черти!

Сразу же приказал нагрузить три телеги мешками с свежезасолённой рыбой и, после небольшого отдыха, отправил их в Солнечногорск. С ними же я передал Лузеру соответствующую записку насчёт направления сюда на сутки десяти женщин. К записке приложил очень продуманно составленный мною график их постоянной ротации… По две женщины на второй рыболовецкий стан и к «лесорубам» на берег Волги, и шесть на первый стан — в помощь рыбакам и резчикам камыша.

Пока в больших котлах варилась уха, мужики загатили фашинами — связками камыша, «первый мосток», укрепили его забитыми в дно кольями и, после обеда мы с Линём на «Хрени», Му-му на фургоне, три рыбака и двенадцать «лесорубов» на оставшихся телегах двинулись дальше вдоль Озера. «Лесорубы» и рыбаки, естественно, шли впереди, протаптывая дорогу… Остальной народ остался на «первом стане» и принялся сразу же, по чутким руководством Лаврентия — ну того, что не Павлович, серпами резать камыш и вязать его в снопы…

— Для себя трудитесь, не для меня! Сам я в Замке хорошо перезимую или в Нижний уеду, а вы перезимуете так, как сейчас поработаете, — перед отбытием толкнул я речугу, для пробуждения в народе трудового энтузизизма, — и, про график с жёнами не забывайте… Любая — даже, старая и страшная жена, по-любасу, лучше Дуньки Кулаковой!

Впрочем, мужики — поев свежей рыбки и хорошо отдохнув с дороги, воспрянули духом и, сами весьма рьяно взялись за работу. Чтобы народ ненароком не заболел, промочив ноги, я раздал работающим на кошении камыша резиновые бродни — объявив, что эти сапоги считаются орудиями труда, принадлежат мне и, за их порчу или утрату виновные будут строго наказаны.

Километров через десять… Только к вечеру получилось — из-за очень тяжёлой дороги, дойти до «второго мостика» — который оказался раза в три шире и раза в полтора глубже, чем первый. Достали из фургона и накачали вторую лодку… Линь и с ним три рыбака из приреченских (Напарник остался за старшего по рыбной ловле на «Первом Стане»), сразу же стали обустраивать «Второй Стан». Мы же с Му-му и «лесорубами», с ходу принялись гатить «второй мосток». Надо было торопиться, чтоб не оставлять лошадей ночевать на Болотах…

Присутствие Му-му, кстати, очень положительно сказывалось на общей производительности труда, везде — где бы он не появлялся! Очень жаль, что он немой — быть бы ему иначе бригадиром…

Загатив мосток и обустроив Второй Стан, я отправил лошадей с их возницами ночевать за Возвышенность — завтра к утру они должны вернуться обратно.

Переправляться и ехать за дровами я решил завтра с утра. Сейчас же народ пускай отдохнёт и покушает свежей ушицы… Заслужили! Мы же с Линём пока порыбачим.

Рыба на этом месте ловилась, практически — так же как и, на «первом стане»… К тому же — здесь мы в дополнении к сетям поставили пять вентерей. Уже через час они оказались забитыми рыбой!

Решили протянуть бредень, который Линь называл «волоком»… Не зря же я его брал!

— Вот в этом затончике надо…, — определился Линь, походя по берегу, — тут мелко, всего по грудь будет. Тут рыба и, жирует… Из-за травы не протянем, однако. Загоном надо!

Перегородили затон бреднем и «лесорубы», встав цепью, погнали рыбу от начала затона к устью — в бредень… Здоровущие сазаны, размером с хорошего поросёнка легко перепрыгивали через верхние поплавки бредня… Красивое зрелище! Но, всё равно, рыбы в мотню бредня набилось столько, что еле-еле, всей толпой вытащили его на берег.

— И, с такой рыбалкой у вас постоянно голод?! — в сердцах воскликнул я.

— У нас таких снастей нет! — очень аргументировано ответил Линь, — если б, не твои лодки да сети, сидели бы сейчас на берегу — друг на друга таращились, да зубами щёлкали.

Ага! Появятся у вас такие снасти и рыба куда-то исчезнет… Типа, на «дальний кордон» уйдёт! Вместе со зверем.

— Так, ты ж говорил — вилами рыбу ловите…

— Ну, это ж не круглый год — я ж, говорил! Да и, то — если время подгадаешь. А подгадать, даже у стариков не всегда получается.

Вместо заслуженного отдыха «лесорубам» пришлось помогать рыбакам потрошить и солить рыбу… Что, впрочем не вызвало у них недовольства. Наоборот, народ заметно повеселел и воспрянул духом — поняв, что голодная смерть им и их семьям, этой зимой уже не грозит.

Переночевав и позавтракав, дождавшись возвращения гужевого транспорта, мы переправились через «второй мосток» и двинулись дальше. Впереди, как вчера шли колонной по трое «лесорубы» — протаптывая «трассу», за ними ехал я на «Хренни», с Линём в качестве проводника. В конце колонны — фургон под управлением Му-му и остальные телеги.

К обеду — чуть позже, добрались до Волги, преодолев ещё километров пятнадцать заросшего густейшим камышом полузаболоченного пространства. В паре мест тоже приходилось немного гатить… Люди и фургон там бы прошли, а вот моя «Хрень» — нет. Не внедорожник — явно, не он!

Как вышли на берег Волги, сразу же посвежело, подул ветерок… Враз, куда-то исчезли докучающие — несмотря на «Тайгу» и намордники, комары… Действительно, здесь была огромная песчаная коса и, вдоль по всей косе лежали прибитые за лето деревья.

Походив по ней и присмотревшись, я запрыгал от радости: вперемежку с просто деревьями, подмытыми и свалившимися в Волгу вместе с корнями и ветками, попадались в приличном количестве и готовые брёвна… И, даже обрезные доски! УРА!!!