– Ты ошибся. Ты не мог меня видеть. Значит, наш разговор получится?
Он совсем сдался:
– Получится…
– Прекрасно. Тогда давай сядем за столик и обо всем спокойно поговорим. Кто-то, кроме тебя, в клубе есть?
– Больше никого. Охрана должна прийти к обеду, а девушки – к пяти…
– Какие девушки?
Он удивленно на меня посмотрел:
– Ну, стриптизерши… проститутки…
Вот кем работала девушка, которую я видела… Девушка, имеющая какое-то внутреннее (не внешнее) сходство с Викой… Я не стала об этом задумываться. В тот момент меня интересовали совсем другие вещи. Цель, к которой так долго мне приходилось идти…
Мы сидели в самом углу, за последним столиком, друг против друга.
– Что ты сказал в милиции?
– Что это было самоубийство.
– Почему? Почему ты так сказал?
– Чтобы не стали искать, кто дал ей шприц… Я сказал, что это было самоубийство из-за несчастной любви…
Следующее утро после свидания с Димой я провела, уставившись в телевизионный экран. Дима принес кассеты в десять часов утра. Думаю, он взял их на студии еще вчера вечером, поехав туда сразу же после неудавшегося свидания. Это было своеобразным утешительным призом – думать, что утром он все равно проникнет в квартиру. Мало ли что может статься, когда он станет смотреть эти кассеты со мной. Но я уже давно не верила в людскую порядочность – так же, как перестала верить в законность и справедливость. Я никого не ждала утром, часов в десять, но, когда раздался звонок в дверь, я уже знала, кого там увижу. Забрав кассеты с порога, я горячо поблагодарила, но не пригласила войти. Я объяснила свою невежливость тем, что над рабочим материалом мне нужно хорошенько подумать в одиночестве. Когда закончу просмотр, позвоню. Он был разочарован, но не показал виду. На самом деле причина была совершенно в другом. Я не могла, физически не могла впустить в квартиру другого мужчину, когда еще жили (в стенах, в моей памяти) такие счастливые тени… В комнаты, где улыбался, дышал, жил Андрей… Это было больней, чем физическая травма.
Прошлым вечером я слишком долго отмывала с себя след посмевших прикоснуться чужих губ. Если бы у меня существовала такая возможность, наверное, я предпочла бы заживо похоронить себя в пустоте. Мне было странно видеть этот мир, в котором живут люди… Я ловила себя на мысли, что постепенно стираюсь в границах ощущений и временных пространств.
Мои поиски – это было единственное, что придавало реальность. Я чувствовала себя живой, и в этом был главный смысл. А может, в глубине существовала еще одна, самая потаенная причина. Было очень неприятно сознавать, что, абсолютно не умея разбираться в людях, я обманула себя настолько, что связала свою жизнь с убийцей и подонком. Чтобы не растерять последних крупиц уважения к самой себе, мне нужно доказать, что это не так. Пусть лживый подонок, но не убийца! Андрей никого не мог убить! А причину его странной записки я должна была лично для себя найти.
Я не ошиблась. Девушка, погибшая от передозировки наркотиков, действительно была Ниной. На меня смотрело лицо, которое было изображено на большей части крымских работ. Это была она, только немного изменившаяся со временем. Кроме этого, на кассетах не оказалось ни единой зацепки.
Сюжет начинался репортажем с места события. Так как съемочную группу почему-то (сейчас я уже не помнила почему) не допустили внутрь квартиры, съемки велись возле дома. Корреспондент повествовал перед камерой о трагических событиях того давнего дня.
– Праздничные гулянья 25 января были омрачены трагическим происшествием. Как известно, Татьянин день считается праздником всех студентов. Чтобы отметить это событие, студенческие вечеринки были организованы во многих дискотеках и ночных клубах. В ночь с 25 на 26 января в Центральный райотдел милиции поступил сигнал о том, что найден труп молодой девушки в одной из фешенебельных квартир на проспекте Энтузиастов. Следственная группа немедленно выехала на место происшествия. Погибшей оказалась студентка четвертого курса юридической академии, Нина Кравец, 21 года. В квартире находились пятеро друзей погибшей, в том числе и парень (также студент юридической академии), с которым Нина Кравец снимала квартиру. По заключению судмедэкспертов, смерть девушки наступила от передозировки героина. По свидетельству очевидцев, вечером 25 января компания праздновала День студентов на вечеринке в одном из молодежных ночных клубов. Все угостились коктейлем «Солнышко», в состав которого входил экстези, а также психотропные барбитураты. На вечеринке Нина выпила три таких коктейля, а также принимала какие-то таблетки – кроме нее, эти таблетки никто больше не употреблял. По всей видимости, это был димедрол. А вернувшись в квартиру, где Нина жила вместе со своим другом, компания решила продолжить веселье, но уже с помощью спиртного. В разгар гуляний Нина сообщила, что собирается уколоться героином, и в доказательство показала наполненный шприц.
Несмотря на то что она уже употребляла наркотики в ночном клубе, девушка все-таки сделала себе укол. Смерть наступила мгновенно – в шприце были две полные дозы, и введение такого количества наркотика в вену не могло не повлечь за собой передозировки. По свидетельству очевидцев, Нина Кравец употребляла только легкие наркотики – в таблетках и сигаретах, но никогда не кололась. Почему девушка решила попробовать сделать себе укол именно в тот вечер, установит следствие. Сейчас в процессе следственной работы остаются только две версии: трагический несчастный случай или преднамеренное самоубийство из-за несчастной любви…
Все. Сюжет журналиста закончился. Дальше на экране возникало мое лицо, и я произносила тот самый комментарий, повлекший за собой крупную ссору с Андреем. В продолжение программы шли другие сюжеты, и никто больше не возвращался к смерти студентки. Я вспомнила, как еще тогда для себя решила, что к этому происшествию действительно нет необходимости возвращаться. Девчонка нажралась наркотиков в ночном клубе, в результате чего у нее окончательно отшибло мозги, и тогда она сделала себе укол – либо по случайности (ничего не соображая), либо преднамеренно (в результате «поехавшей крыши» решив покончить с собой). Тогда, еще в процессе моей работы, версия о несчастной любви показалась мне сомнительной – ведь она жила в квартире вместе со своим парнем! И о том, что он хотел с ней расстаться, не было произнесено ни единого слова. Я еще не знала тогда, что она и Андрей…
Я внимательно просмотрела сюжет несколько раз, потом взяла чистый листок бумаги и составила для себя ряд вопросов.
1) Протокол вскрытия – была ли она беременна или нет?
2) Список тех, кто находился с ней в квартире, – имена и фамилии.
3) Все о ее парне – имя, фамилия, адрес, где учился, место работы, если он где-то работал.
4) Название ночного клуба, в котором они были 25 января.
5) Пришла ли Нина вместе со всеми или позже всех остальных? Если позже, то насколько? Отлучалась ли она в самом клубе, и если да, то куда?
6) Если Нина действительно встречалась с Андреем в это время, то почему его не вызвали в милицию как свидетеля для дачи показаний по делу?
7) Где именно Нина взяла шприц с героином и кто его заправлял? Почему внутри шприца оказалась двойная доза наркотика, которой можно было убить даже слона?
8) Кто-то из этой компании еще употреблял героин и если да, то кто?1) Употреблял ли героин ее парень?
10) Почему никто, кроме Нины, не укололся?
11) Как она оповестила всех, что собирается это сделать? Просто залезла на стол посередине комнаты и объявила: «Я уколов не боюсь, если надо – уколюсь!»?
В общем, вопросов много, и это просто замечательно! Даже хаотичное подобие деятельности уже способно было возродить меня к жизни. Вопросы тоже схема, в пределах которой можно искать…
Вечером я позвонила Диме.
– Знаешь, спасибо тебе огромное. Я просмотрела кассету.
– Тебя по-прежнему занимает это самоубийство?
– Почему ты думаешь, что это было самоубийство?