Следующий вопрос вырвался помимо моей воли. Снова возникла неловкая пауза, и я сразу же поспешила ее разбить – первым, что пришло в голову… Тем самым, что пришло в мою голову гораздо раньше.

– Но почему вы так уверены, что именно Андрей виновен в смерти Нины? Почему?

Филядин нахмурился:

– Потому что так было на самом деле. Иначе просто не могло быть. У меня есть все основания быть в этом твердо уверенным.

– Почему вы так твердо уверены, что Максим вам не солгал?

– Игнатьев работает на меня. Я уже, кажется, рассказывал об этом. Неужели вы меня не поняли? Лгать своему боссу он бы не посмел. А почему, собственно, это вас так интересует? Какое вам до всего этого дело?

– Не было бы никакого, если бы не Андрей, который, между прочим, мой муж. Знаете, я внимательно выслушала вашу трогательную историю. Местами мне было даже очень интересно. Конечно, я сама подала все это под несколько другим соусом, но… И я могу сказать вам только одно. И советую к моим словам прислушаться. Если я смогла выйти на вас, значит, я могла выйти и на все остальное. Я вышла на вас, но до этого, гораздо раньше, я уже была уверена, что каким-то образом в это грязное дело Юлю все-таки удалось замешать. Так вот, запомните, что я вам скажу напоследок. И мне плевать, даже если вы решите, что мне не нужно больше выходить из этой комнаты. Я все равно скажу. Андрей невиновен в смерти Нины точно так же, как и в трех убийствах, за которые его осудили. И если бы вы были немного умнее, то догадались бы сами: к смерти Нины совсем не причастен Андрей. Разгадку гибели вашей сестры следует искать в ночном клубе «Гватемала». И в поведении наркомана, неспособного отвечать за собственные поступки, например, за то, что кого-то убил… И в том, что для того, чтобы спасти собственную шею – в отличие от Андрея, другим людям очень нелегко признаться в убийстве, даже в том, которое они действительно совершили, – даже собственному боссу вполне можно страшно солгать… Не имея понятия о том, что за эту ложь придется заплатить чужой человеческой жизнью.

Филядин был мрачен, как грозовая туча, но все-таки внимательно прислушивался к моим словам.

– Я подумаю о том, что вы мне сказали. Но в принципе это уже не так важно.

– Вам неважно, кто убил вашу сестру?

– Я и так знаю, кто ее убил! А теперь знаете об этом и вы!

Я усмехнулась. Это его окончательно вывело из себя.

– Вы можете нагло ржать сколько угодно – это мне тоже все равно. Я недаром так с вами разоткровенничался. Вообще-то раскрывать карты не в моих правилах. Но я говорил с вами так откровенно потому, что скорей всего вы уже не сможете никому ничего рассказать.

Я продолжала усмехаться.

– И я вообще не выйду из этой комнаты? Я это предполагала. Мне на это, честное слово, плевать. Если вы думаете, что я так дорожу жизнью… Хм. Знаете, давайте откровенность за откровенность. Без потока слюней и соплей. Я выслушала вашу бредовую историю, и она меня совершенно не тронула. Наоборот, подсказала кое-что еще. Вы меня ни в чем не переубедили. Более того, я ясно вижу, что вы ненормальный. Вы одержимый. И такой псих, как вы, вполне мог придумать и другой план мести. Например, выследить, что именно к Диме Морозову Андрей испытывает дружеские чувства, и убить этих троих детей только для того, чтобы отомстить. Диму – чтобы отомстить Андрею, Алешу с Тимуром – чтобы они не проболтались. Убить, чтобы подставить Каюнова. Самому убить.

– Это просто смешно!

– Вы так думаете? Я еще разберусь в том, что произошло на самом деле. И если я выясню, что этих детей убили вы, то, запомните мои слова, я заставлю вас за это заплатить. Вы меня поняли? Я заставлю вас ответить за смерть этих ни в чем не виновных детей, которые по стечению обстоятельств замешались в больные амбиции – ваши и вашей сестры-шлюхи!

Я боялась, что он меня ударит. Сильно поддаваясь эмоциям, я практически не могла взять их под контроль. Все свои поступки я совершала, руководствуясь чувствами, а не разумом. Если б я прислушивалась к разуму и здравому смыслу, мне не удалось бы сделать ничего. Поэтому я выплеснула в лицо Филядину эту угрозу. Как, наверное, поступила бы и в том случае, если бы прямо мне в лицо смотрела своими пустыми глазницами смерть.

Но Филядин меня не ударил. Более того, вроде не сильно и рассердился. Только вздохнул и сказал:

– Все-таки жаль, что вы постоянно торчите у меня на пути.

– Какой путь, столько и камней.

– Сказано неплохо. Вы не хотите принять от меняна память небольшой подарок?

– От вас? Не хочу.

– Выгляните в окно.

Подчиняясь, я подошла к окну. Возле подъезда стояла моя машина – моя белая красавица, которую в уплату я отдала Роберту.

– Мне эта тачка ни к чему. Роберту – тоже. Я хочу вернуть ее вам.

Я пожала плечами.

– А было бы неплохо, если бы вы стали вести себя так, как ваша сестра.

Горячее дыхание резко обожгло мою шею.

– Тогда у вас не было бы неприятностей. Несмотря на ваш поганый характер и слишком длинный язык.

Я вырвалась.

– Пусти, мразь! Черта с два!

Он рассмеялся.

– Так я и думал! Это была простая проверка. На фиг ты мне нужна, идиотка! Ты мне необходима только в одном качестве – в качестве трупа!

Я почувствовала, как на спине выступает холодный пот.

– Мне совсем тебя не жаль, – продолжал Филядин. Я пошла к двери, стала дергать какие-то запоры, потом истерически заорала:

– Отвори, гад! Все равно не ты руки марать будешь!

Это было неожиданно (для меня), но он открыл дверь. Я быстро сбежала по лестнице вниз. Он перегнулся через перила и громко заорал вслед:

– Машину возьми, дура!

Но я прошла мимо, даже не приблизившись к ней, и завернула за угол. Было очень темно. Не скрываясь, не прячась за стены домов, я шла посередине опустевшего проспекта. Мне было все равно. Я ждала смерть.Я не хотела больше жить. Жить дальше не было ни сил, ни смысла. За последнее время на меня свалилось столько отчаяния, столько горя, что единственным возможным и желанным выходом была смерть. Так все гораздо проще. Только пойти на встречу, спокойно подождать… Вроде бы никто не следил за мной, но я знала, что на каждом шагу, из-за каждого угла, в любом подъезде меня могут ждать. Было совсем не страшно, даже легко. Я говорила себе, что для того, чтобы избавиться от невыносимых страданий, некоторые люди специально калечат свою душу и тело. А тут смерть сама стучится в мою дверь и прячется за каждым углом. Надо только распахнуть створки пошире. Зачем мне жить? Все равно я ничего не смогу сделать. Это конец. Видит бог, я ничего не смогла. Скоро умрет Андрей – если еще не умер. И я буду с ним. Хоть он совершенно того не стоит, но бог связал нас – в горе и радости, в жизни и смерти. И поэтому до самого конца я буду с ним. Осталось совсем не так много. Я попаду в другой мир раньше его. Может, сегодня ночью или завтра утром. Просто несчастный случай.

Несчастный случай и есть вся моя жизнь.

Отчаявшаяся и абсолютно никому не нужная женщина, я шла, наслаждаясь прохладой вечера. Было легко и нестрашно. Тускло светились окна домов, и больше не хотелось думать ни о чем.

Глава 5

Я не покончила с собой. И ночью ничего не случилось. Только луна заливала комнату мертвым светом сквозь открытое окно.

Вернувшись накануне вечером в свою квартиру, я тщательно обшарила все закоулки – чуланы, шкафы, заглядывала под кровати, кресла, под диван. Убийца мог прятаться в любой щели, но квартира была пуста и никто в нее даже не входил.

Удивительная луна была в тот вечер! Я распахнула створки окна, чтобы свежий прохладный воздух ворвался в комнату. Я облокотилась на подоконник и, не обращая внимания на холод, выглянула на улицу. Внизу никого не было, только пробежала по мостовой какая-то серая кошка. Ночью все кошки серы. И вдали послышались торопливые шаги подгулявшего прохожего. Луна заливала серебряным светом округу, и мир сквозь призму этого фантастического сияния казался декорацией из поучительной сказки. И вместе с воздухом поздней осени (или очень ранней зимы), вместе с этим лунным светом в душу мою проникали странные чувства уверенности и силы. Я была слишком измучена, чтобы сразу же их понять. Мне казалось, что я могу, широко раскинув руки, раствориться в другом измерении, забывая проблемы и боль, все загадки и разгадки, когда-либо существовавшие здесь, на этой земле, не думая о том, что принесут мне завтрашний день и та сила, которая, возродившись непонятым образом в моем сознании, заставит вновь пережить и вновь совершить все это…