ГЛАВА 18

Елена

Мой обеденный перерыв длится всего час. Если ускорю шаг, то вернусь через сорок пять минут. Спасибо Господу за кроссовки. Я глубоко вдыхаю, медленно выдыхаю и быстро иду по тротуару, освещенному солнцем. Город пахнет не слишком хорошо, но я все равно улыбаюсь, зная, что скоро буду на месте. Тяжело дыша, замедляю шаг, когда добираюсь до входа. Народу много, но думаю, что успею вернуться вовремя.

Проходит пять минут, и, наконец, я оказываюсь в начале очереди.

Верна улыбается.

— Добро пожаловать в «Вишенку на торте». Что я могу вам предложить?

Сияя, делаю заказ:

— Я возьму коробку образцов кексов, пожалуйста. — Как только она делает шаг, чтобы достать мне одну, я спрашиваю: — Их можно заморозить?

Верна кивает.

— Конечно, дорогая.

Я мысленно визжу, подпрыгиваю и хлопаю в ладоши, затем меняю заказ.

— Сделайте две коробки, пожалуйста.

Она ставит коробки на стойку.

— С вас сорок шесть долларов.

Ух! Эта привычка прожжет дыру в моем кармане.

Мысленно пожимаю плечами. Упс. Ну и пусть.

Я с улыбкой протягиваю деньги и тянусь за коробками, но тут из кухни выбегает другая пожилая работница и что-то шепчет Верне на ухо. Когда протягиваю руку к коробкам, Верна отдергивает их. С извиняющимся взглядом она спрашивает:

— Ты Елена Ковач?

Мои глаза расширяются.

— Да, — отвечаю медленно и протяжно.

Другая работница шепчет достаточно громко, чтобы я услышал:

— Я же тебе говорила!

— Откуда мне было знать, Тэмми? — огрызается на нее Верна. — На фотографии она выглядит совсем по-другому!

— Старая летучая мышь, — тихо отзывается Тэмми, — надень свои чертовы очки.

— Ты старше меня! — рявкает Верна — Ты динозавр!

Я просто хочу забрать свои кексы.

— Прошу прощения, — вмешиваюсь я. — Можно мои кексы? Мне нужно вернуться к работе.

Верна качает головой, возвращая мне деньги.

— Прости, дорогая. Я не могу их тебе продать.

Мое сердце ускоряется и вскоре начинает биться быстрее. Я в замешательстве.

— Что? Почему?

Тэмми перегибается через стойку и громко шепчет:

— Тебя забанили.

У меня отвисла челюсть.

— Н-но почему? — бормочу я. — Что я такого сделала?

Верна пожимает плечами.

— Не уверена. Но Макс сказал, что мы не должны ничего тебе продавать, пока он не скажет, а мы заботимся о наших акционерах. Если бы не они, мы бы никогда не открыли это место.

Тамми кивает и добавляет:

— Мы им так многим обязаны.

Я сужаю глаза.

— Кто это?

Тэмми и Верна долго смотрят друг на друга, прежде чем снова повернуться ко мне.

— Леоковы, — говорят они в унисон.

Милый младенец Иисус.

Я убью его.

Бегу обратно в офис, тяжело дыша, сажусь за стол и достаю из верхнего ящика мобильник. Сообщение написано так быстро, что не могу не гордиться своими ловкими пальцами.

Я: О, боже. Ты мертв. МЕРТВ! Ты просто покойник! Никогда больше со мной не разговаривай. НИКОГДА!

Я швыряю телефон на стол, кипя от злости, и снова вхожу в компьютер. Проходит несколько секунд, прежде чем мой сотовый звонит.

Макс: Кексик, не говори того, что не сможешь взять назад. Я имею в виду, АУЧ. Ты убиваешь меня своими словами, детка.

Затем.

Макс: Я предполагаю, что это как-то связано с тем, что тебя занесли в черный список в одной пекарне.

Прищуриваюсь, глядя на экран. Как он смеет быть милым? Как он посмеет? Я топаю ногами и хнычу. Придурок!

Я: Чего ты хочешь?

Должно быть, он ждал у телефона, потому что через несколько секунд телефон завибрировал.

Макс: Что бы ты тренировала Сиси.

Я с энтузиазмом качаю головой, когда пишу.

Я: Мы уже говорили об этом! Я не могу! Это был бы конфликт интересов. Пожалуйста, пойми, Макс.

Макс: Ты самая лучшая.

Я закатываю глаза и рычу, стараясь не обращать внимания на трепет в животе от этого заявления, а затем продолжаю переписку.

Я: У меня могут быть большие неприятности из-за ее обучения. Я могу потерять работу.

Макс: Нет, не потеряешь. Кроме того, я умею хранить секреты. И не скажу, если ты не скажешь.

Я начинаю чувствовать себя плохо. Парень явно хочет помочь своей дочери. Мои внутренности сжимаются от сожаления.

Я: Макс, милый... я не могу этого сделать.

Макс: Назови свою цену. Я заплачу сколько угодно. Сделаю все, что угодно, Лена. Скажи, что ты хочешь, и получишь это.

Он просто не принимает «нет» за ответ. Я кладу телефон обратно в верхний ящик и готовлюсь к следующему сеансу. Это моя последняя сессия дня, а также последняя сессия в качестве помощника. Завтра буду сама по себе. Я волнуюсь, но очень этого хочу.

За моей спиной кто-то наклоняется к моему уху и шепчет:

— Пожалуйста. — Все мое тело подскакивает от неожиданности. Моя рука взлетает к вздымающейся груди, и я поворачиваюсь лицом к Максу. — Пожалуйста.

Господи, он разбивает мне сердце. Я наклоняюсь ближе к нему и шепчу:

— Я уже дала тебе свой ответ, Макс. Отстань.

Он закрывает глаза и качает головой.

— Никогда. Серьезно. Я никогда не сдамся. Измотаю тебя, но не остановлюсь.

Мои плечи опускаются.

— Макс…

Все мое тело напрягается, когда он вытаскивает что-то из-за спины.

Надеюсь, это не то, о чем я думаю.

Макс

Ее глаза сузились, глядя на маленькую белую коробочку. Она кладет руку на бедро и показывает на нее другой рукой. Изображая скуку, она спрашивает:

— Что это?

Я ухмыляюсь.

— Кексы.

Ее глаза вспыхивают, но она быстро скрывает свое волнение и пренебрежительно пожимает плечами.

— И что?

Держу коробку в одной руке и постукиваю пальцами по крышке, под которой лежит восхитительное лакомство. Я наклоняю голову.

— Ну, если ты не хочешь... — Я открываю коробку, чтобы показать самый роскошный на вид двойной шоколадный кекс в истории человечества.

Елена вздыхает.

Я достаю кекс из коробки. Она сужает глаза и сжимает челюсть. Я медленно подношу его к открытому рту. Девушка так сильно сжимает кулаки, что костяшки пальцев белеют. Как только выпечка касается моих губ, она бросается вперед, выхватывает кекс у меня из рук и запихивает себе в рот.

Оживленно жуя, Елена закрывает глаза от блаженства. Она стонет долго и тихо. И мой член твердеет. Лена распахивает глаза, свирепо смотрит на меня и невнятно бормочет:

— Сделай это еще раз, и я тебя прикончу. С особой жестокостью.

Она поворачивается и уходит.

— Значит ли это, что ты согласна? — кричу я ей вслед.

Ее ответ приходит в виде ее среднего пальца, приветствующего меня высоко над головой, ее круглая попка соблазнительно покачивается с каждым горячим шагом.

Твою ж мать.

Я влюблен.

— Макс. Что ты здесь делаешь? Разве у нас назначена встреча? — спрашивает Джеймс откуда-то сзади.

Я смотрю, как Елена уходит, пока она не исчезает в коридоре. Поворачиваюсь к Джеймсу.

— Нет, но я подумал, что если у тебя будет свободная минутка, мы сможем поговорить о том, что меня беспокоит.

Джеймс смотрит на часы и улыбается.

— У меня есть время.

Я борюсь с усмешкой.

Она точно убьет меня.

Елена

До следующей встречи еще есть время. Я решаю потратить некоторое время на изучение клиента и его травмы. Поглощенная чтением, не поднимаю глаз, когда Джеймс окликает меня:

— Елена, у тебя есть минутка?

— Конечно, — отвечаю я.

И направляюсь к его кабинету, но, дойдя до двери, резко останавливаюсь.

Какого хрена?

Джеймс улыбается мне.

— Ты должна была мне сказать.

Широко раскрыв глаза, смотрю на Джеймса, а потом перевожу взгляд на ухмыляющегося Макса.

— Что? — выдыхаю я.

Джеймс жестом приглашает меня сесть, и я сажусь рядом с Максом. Он смотрит на Макса.

— Макс как раз говорил мне, что ты хочешь проводить несколько частных сеансов с Сиси.

Я смотрю на Макса и бормочу сквозь стиснутые зубы:

— Да неужели?

Макс с улыбкой пожимает плечами.

— Так и есть.

— Это так мило, Елена, — снова начинает Джеймс. — Серьезно. Но тебе не стоило волноваться.

Я хмурюсь.

— Что?

— Я рассказал ему о том, как ты сказала, что хочешь тренировать Сиси, — объясняет Макс, — но не хочешь наступать никому на пятки. Особенно Джеймсу, потому что он физиотерапевт Сиси и все такое. — Макс протягивает руку, чтобы сжать мое бедро. — Я собирался оставить все как есть. На самом деле так оно и было. — Ах, ты лживый мешок дерьма! — Но знаю, как сильно ты хотела сделать это и как думала, что это поможет Сиси, поэтому, — он смотрит на меня с притворным сожалением, — я должен был сказать Уиту об этом, Лена.

Я ошеломлена. Поднимаю свой панический взгляд на Джеймса и пронзительно спрашиваю:

— И ты не против?

— Ну, конечно же нет. — Джеймс сияет. — Я сделаю все, чтобы помочь Сиси, и рад, что ты тоже. Насколько я понимаю, мы команда, Елена. Ты не наступаешь мне на пятки. Мне нравится идея, что мы вдвоем будем работать с Сиси.

Я откидываюсь на спинку стула и тихо хриплю:

— Ты разве не думаешь, что это конфликт интересов?

Лицо Джеймса вытягивается. Я искоса смотрю на Макса и вижу, как его улыбка исчезает вместе с улыбкой Джеймса. Джеймс почесывает подбородок.

— Хммм. Честно говоря, не уверен. Я, конечно, знаю, что ваши семьи связаны друг с другом. Это может быть проблемой.

Я поворачиваюсь к Максу и молча злорадствую. И почти сразу же ненавижу себя, когда вижу унылое выражение его лица.

— Ты ведь не знал Елену раньше, так? — спрашивает Джеймс Макса.

— Нет, сэр, — отвечает Макс со вздохом.

Джеймс смотрит на меня.

— А ты говорила, что не очень хорошо знаешь Макса, верно?

Я так сказала? Когда, черт возьми, это сказала?! Язык мой — враг мой! Подумываю о том, чтобы солгать, но вместо этого бормочу с горечью:

— Да.

Джеймс снова улыбается.

— Тогда я не вижу здесь никакой проблемы.

Макс вскакивает, вскидывая руки вверх.

— Да!

Внезапно меня заключают в крепкие объятия. Макс отрывает меня от земли, его щека плотно прижата к моей. До меня доносится легкий аромат его одеколона, как раз достаточно, чтобы безмолвно соблазнить. Он взволнованно раскачивает меня из стороны в сторону, кончики моих кроссовок издают сдавливающие звуки, когда их волочат по земле, затем он говорит мне в волосы:

— Я же говорил, что он не будет возражать. И знал, что это сработает.