ГЛАВА 21

Елена

Рыжая неторопливо подходит к нам, дерзко покачивая бедрами из стороны в сторону. Мой разум закатывает глаза. Я уже знаю, что это за тип девушек. И ненавижу его. Именно такой женщиной считала Фелисити, когда мы впервые встретились. И вдруг вспоминаю, что ошибалась насчет нее. Наверное, мне следует дать этой женщине шанс, прежде чем судить ее.

Макс обнимает меня одной рукой и поворачивается, холодно улыбаясь рыжей.

— Привет, Поршия, как дела?

Даже не взглянув на него, она оглядывает меня с ног до головы.

— Отлично, Макс. Не знала, что у тебя есть девушка.

О, да. На этот раз я не ошиблась. Она исключительная стерва.

— Привет, я Елена, — представляюсь, не опускаясь до ее уровня.

Она смотрит на Макса, подняв брови и сжав губы в твердую линию, прежде чем протянуть мне руку. Обычно у меня не было бы проблем с этим. Дело в том, что она протягивает мне руку, как будто я собираюсь поцеловать ее тыльную сторону. С*чка. Стервозность меня не останавливает, беру ее неловко выставленные кончики пальцев и трясу ими в мужском пожатии. Поршия едва не теряет равновесие, и я сдерживаю смех.

— Приятно познакомиться.

Она не утруждает себя любезностями.

— Никогда не видела тебя в клубе.

Я внимательно смотрю на нее.

— Я была там в прошлые выходные. И буду там в эти. — Желая сыграть свою роль, я теснее прижимаюсь к Максу, обнимая его за талию. Смотрю на него снизу вверх. — Но мне не нужно ходить туда каждые выходные. Мы все время видимся. — Стоя на цыпочках, целую его в подбородок в самом настоящем проявлении нежности.

Поршия вдруг смотрит нам за спину, широко раскрыв глаза.

— Привет, — выпаливает она, — малышка.

Сиси останавливается рядом со мной. Мое сердце бешено колотится.

Дерьмо. Мы так сильно влипли.

Моя рука падает с живота Макса, и я жду, что тот раскроет правду, но он этого не делает.

— Поршия, это моя дочь Сиси.

Она округляет глаза от шока.

— В самом деле? Я понятия не имела.

Да неужели, гений.

Мой разум издевается и невесело смеется. Если бы она потратила хотя бы мгновение на то, чтобы узнать Макса, это было бы первое, что он сказал ей о себе. Мне не нравится эта женщина.

Поршия сгибается в талии и заглядывает Сиси в лицо.

— О боже. — Она поднимает руку и касается волос Сиси, как будто имеет на это право. — Ты очень хорошенькая.

Сжимаю челюсть и съеживаюсь. Я уже говорила, что мне не нравится эта женщина?

Это не твое дело. Это не твое дело. Это не твое дело.

Да пошло оно.

— Прости, Поршия, но нам пора идти. Было приятно познакомиться. Возможно, мы увидимся в эти выходные.

Ее глаза вспыхивают. Она знает, что я делаю. Отшиваю ее. И ей это не нравится.

— Я тоже рада была познакомиться, Хелен.

Я открываю рот, чтобы поправить ее, когда Макс и Сиси произносят ледяным тоном:

— Елена.

Мое сердце улыбается, а разум показывает ей язык. Рука, которой обнимаю Макса, напрягается, и я опускаю другую руку вниз, раскрыв ладонь. Чувствую, как Сиси кладет свою руку в мою, и мне это нравится. Мне это так нравится, что твердо верю, что это то место, где я должна быть. Поэтому мне хочется дать пощечину с*чке, когда она наклоняется к Максу и целует его в щеку своими красными блестящими губами.

Отстраняясь, она тихо произносит, как будто раскрывает ему секрет:

— Увидимся в субботу вечером. — Потом тихо хихикает, поднимает руку к его щеке и вытирает ее. — Ох уж эта помада. — Ее глаза фокусируются на мне. — Всегда оставляет след.

Это вызов.

Да, пошла ты, стерва.

Мы задерживаемся на мгновение. Макс прочищает горло.

— Я хочу есть. Девчонки, вы голодны?

Сиси кивает, но не сводит глаз с удаляющейся спины Поршии.

— Да.

— Я тоже, — добавляю чересчур бодро. — Только возьму пару вещей. Почему бы вам, ребята, не пойти к кассе? Я только на минутку.

Не обращая внимания на присутствие Поршии в отделе фруктов и овощей, я в рекордное время обхожу магазин, хватая все, что нам нужно, прежде чем встретиться с Максом и Сиси у кассы, где он, молча, покупает продукты.

Мы выходим из магазина и едем домой, и только радио разбавляет гнетущую тишину в машине. Мы подъезжаем к дому, и Макс паркует машину.

— Сиси, ты же знаешь, что Елена на самом деле не моя девушка, верно? — спрашивает Макс, пока я расстегиваю ремень безопасности.

Она смотрит на меня, и мне кажется, что ее глаза становятся грустными.

— Знаю.

Он смотрит на меня и улыбается.

— Но мы друзья. Так что Елена будет часто бывать у нас, если ты не против.

— Я не против, — мгновенно отвечает она, без тени неуверенности в голосе.

Я подавляю внезапное желание улыбнуться. Сиси меня любит.

Ура мне!

Мы выходим из машины и направляемся внутрь. Как только входим, я начинаю выкрикивать приказы:

— Сиси, мне нужно, чтобы ты достала две морковки из пакета и натерла их. Макс, нам необходимы кастрюля и дуршлаг. Я начну резать лук, — на Сиси и улыбаюсь, — но потом все в твоих руках, мой юный протеже.

Она неуверенно смотрит на меня, и я делаю шаг к ней, беру ее маленькие ручки в свои.

— Я буду здесь каждую секунду. Если тебе понадобиться помощь, все, что тебе нужно сделать, это попросить. И надеюсь, что ты попросишь, иначе это не сработает.

Макс ставит кастрюлю на плиту, дуршлаг на стойку и подходит к нам сзади.

— Девчонки, сами справитесь? Мне нужно разобраться с кое-какими бумажками.

— Прочь отсюда! — прогоняю его. — Пришло время для девочек.

Поворачиваюсь к Сиси и подмигиваю. Когда в ответ меня награждают широкой улыбкой, на долю секунды мне кажется, что я сделаю все, чтобы снова увидеть эту улыбку, и молюсь об этом.

Положив руки на спину Макса, выталкиваю его из кухни, в то время как он произносит:

— Я буду за обеденным столом, если понадоблюсь.

— Пффф. Мы не нуждаемся в тебе. Все будет в ажуре.

Пока Сиси натирает морковь, я процеживаю банку чечевицы, режу лук и достаю говяжий фарш из пластика. Как только она закончила, указываю на нее, а затем маню ее пальцем. Она подкатывает к моему месту у плиты, и я вдруг осознаю, что эта кухня была спроектирована под Сиси и ее кресло. Плита ниже, чем это было бы для кого-либо еще, под ней есть ниша, так что Сиси может подъехать вплотную, как и к раковине. И столешницы как раз подходящей высоты для нее.

Я постукиваю по плите кончиком пальца, и Сиси понимает, что имею в виду. Как только она оказывается на месте, включаю плиту и приношу ингредиенты для нашего ужина.

— Ты много готовишь? — спрашиваю я, протягивая ей деревянную ложку.

Сиси качает головой.

— Я умею готовить только яичницу-болтунью. И все.

Опершись бедром о стойку, скрещиваю руки на груди. Мой разум кричит: «Что ты делаешь?», но я спрашиваю:

— Ты хотела бы научиться?

Ее взгляд встречается с моим.

— Раньше тетя Тина позволяла мне помогать, но теперь, когда появились Татьяна и Эва... — Она замолкает.

Мое сердце сжимается. Что-то подсказывает мне, что Сиси не просто сердится на своего отца. Что-то мне подсказывает, что Сиси злится на весь мир.

— Да. Такое случается, — тихо отвечаю я. — Когда появляются дети, трудно найти время для чего-то еще. Особенно когда они маленькие, понимаешь? Потому что дети болеют, и им нужно есть почти все время, а иногда они просто хотят обниматься. Проходит много времени, прежде чем родители могут найти время, чтобы заниматься тем, чем занимались раньше. — Я протягиваю ей оливковое масло и указываю подбородком в сковородку. — Хорошенько перемешай. Налей достаточно, чтобы покрыть лук.

Она добавляет идеальное количество, затем кладет лук, и я ухмыляюсь.

— Ты уверена, что не знаешь, что делать? Пока что у тебя все отлично получается. — Она слегка покраснела, но я это вижу и добавляю: — Как я уже говорила, быть родителем очень хлопотно. Но если хочешь, я могу приходить несколько раз в неделю, и мы будем готовить вместе. — Она не дает мне понять, что чувствует по этому поводу, поэтому я подталкиваю ее в плечо. — Я почти никого не знаю в Нью-Йорке, так что если ты дашь мне возможность чем-то занять свободное время в течение недели, я бы очень этого хотела.

Ты слишком давишь.

О, тише, мозг. Что может пойти не так?

Используя деревянную ложку, она помешивает лук и не смотрит на меня, когда говорит:

— Я бы тоже этого хотела.

Скажи ей. Скажи ей сейчас.

— А ты бы все еще хотела этого, если бы тут был подвох? — неуверенно спрашиваю я, скрещивая пальцы.

— Ты хочешь, чтобы я снова начала тренироваться, — тут же предполагает она.

Округляю глаза от шока. Сиси отнюдь не глупая девчонка.

— Да, я бы очень этого хотела. Если бы мы могли устроить тебе три сеанса в неделю, скорее всего, судороги бы прекратились, дорогая.

Сиси на мгновение замирает, обдумывая то, что я сказала.

— Ты будешь тренироваться со мной? Ты будешь здесь три раза в неделю?

Я киваю.

— Да, и еще раз да. Я бы занималась с тобой. Конечно, в течение недели ты будешь проводить с Уитом еще три дня, но я буду приходить сюда после работы в те дни, когда тебя не будет в центре. Мы будем готовить вместе, а потом проведем легкий сеанс. И я обещаю, Сиси, — кладу руку ей на плечо, привлекая ее внимание, — обещаю, если мы сделаем что-то, что тебе не понравится, мы попробуем что-то другое. Там полно всяких упражнений, и мы обязательно найдем что-нибудь, что тебе придется по душе.

— Так это мой выбор? — спрашивает она. — Ты не станешь меня принуждать?

У меня замирает сердце. Она собирается сказать «нет».

— Нет, милая. Никто тебя не заставит. И если ты решишь, что больше не хочешь этим заниматься, мы все равно сможем вместе готовить и тусоваться. — Именно это я и имею в виду. Начинаю думать, что был неправа, отказываясь от этой должности в самом начале.

Постукиваю пальцем по миске с говяжьим фаршем и смотрю, как Сиси кладет его на сковородку. Пока она разбирает комочки, добавляю морковь и чечевицу. Она напряженно сосредотачивается на своей задаче, и я улыбаюсь. Может, Сиси и упрямая, но решительная, это уж точно.

Мы долго готовим в тишине, прежде чем Сиси снова заговаривает: