ГЛАВА 22

Елена

Я раздражена.

Глупый мозг.

После вчерашнего ужина решила, что уже слишком поздно проводить сеанс с Сиси. И не только поэтому, но еще мы съели весь начос. Сиси проделала такую большую работу с приготовлением пищи, что я проявила к ней сочувствие. Начос был реально хорош.

Наблюдать, как Макс ест, было очень занимательно. Я и раньше видела этот процесс, но никогда не обращала внимания на тихие звуки, которые он издает, когда еда действительно ему нравится. Его тихое одобрительное бормотание, сдержанные кивки и сосредоточенно нахмуренные брови — все это выглядело так, словно он разговаривал со своим ужином. И, конечно, это было совершенно восхитительно.

Мы осыпали шеф-повара комплиментами, и, судя по ее застенчивой улыбке и неоново-розовому румянцу, ей это нравилось. Когда я спросила, в какие дни она хотела бы, чтобы мы виделись, Сиси посмотрела на своего отца, затем снова на меня и ответила:

— Можешь приходить в любой день после пяти вечера. — Она вдруг занервничала, и тихо добавила: — И тебе не обязательно приезжать всего три раза в неделю. Можешь приходить, когда захочешь.

Мое тело застыло в ошеломленном неверии. Это был способ Сиси сказать мне, что мы друзья? Я очень на это надеялась. Не в силах остановиться и страстно желая любви этого маленького существа, наклонилась и обняла ее.

— Я обязательно буду иметь это в виду, милая, — сказала я и, отстранившись, добавила. — Хотя мне бы не хотелось надоесть тебе.

— Этого не произойдет, — опустив глаза, пробормотала Сиси.

И мое сердце воспарило.

Макс велел Сиси собрать свои вещи, и меня охватило замешательство. Потом я вспомнила, что Макс говорил вчера вечером о том, что Сиси не хочет быть дома, что она избегает его. Сегодня, скорее всего, она будет спать у Ника и Тины. Сиси не пошевелилась, а только смотрела на отца. Когда она тихо заговорила, я растеклась лужицей по полу.

— Вообще-то, пап, думаю, что могла бы остаться здесь на ночь.

Сказать, что Макс выглядел удивленным, было бы полным преуменьшением. У него был такой вид, словно он вот-вот пустится в пляс. Они высадили меня у дома, и я поблагодарила их за ужин. Когда вошла внутрь, то улыбалась, не переставая. И как только включила свет, оглядывая свою очень пустую квартиру, не могла не чувствовать себя потерянной.

И это было странно. Я всегда был человеком, способным развлекать себя и делать это с удовольствием. Мне нравилось проводить время в одиночестве. Так почему же быть одной сейчас так... одиноко?

Я избежала нападения Тедвуда, поймав его в середине атаки и выбросив в коридор. Прошла в ванную принять душ перед сном. Пока мыльные руки блуждали по моему телу, я представляла на себе еще одну пару рук. Большие, мужские руки, которые исследуют меня, пару золотых глаз, смотрящих на меня, и сексуальную ямочку, которую так отчаянно хотелось лизнуть, дразнящую меня. Мои ладони скользнули по соскам, и тело содрогнулось.

Я тяжело дышала, сердце колотилось, между ног запульсировало. Желудок сжался. Я была уже близко. Скользнула рукой вниз по животу, ниже, ниже к раздвинутым ногам. Пальцы скользнули по клитору, и ноги ослабли. Прислонившись головой к кафельной стене душевой кабины, ускорила движение пальцев. Я сильнее потирала свой набухший бутон, пока образы секса атаковали мой разум. Губы Макса на мне, повсюду. Его руки крепко сжимают меня. Его член глубоко во мне, толкаясь достаточно сильно, чтобы я захныкала.

О, боже.

Тело содрогалось, и меня охватило сладостное оцепенение. Нежное покалывание пронеслось по телу и ударило в самую сердцевину. Откинув голову назад, я приоткрыла рот в восхитительной волне удовольствия. Мои пальцы все сильнее выписывали круги, покалывание усиливалось, и я кончила. Долгий стон вырвался из глубины моего горла, пока моя киска содрогалась снова и снова. Я обхватила себя руками. Мое тело неконтролируемо дрожало. И вдруг я почувствовала усталость.

Я оставалась в душе дольше, чем следовало, приклеившись к месту. Ополоснувшись во второй раз, вышла, оделась и легла спать, чувствуя, как меня гложет одиночество.

Было только одно место, где мне хотелось быть, и это был не мой дом.

И вот почему я провела большую часть ночи без сна, готовя кексы для завтрака, съедая все, что было у меня в доме, и злясь на себя. Конечно, это не моя вина, что я была вынуждена подружиться с Сиси. Так что на самом деле должна злиться на Макса. Мое лицо смягчается.

Кто вообще может сердиться на Макса?

Я топаю ногой, сжимаю руки в кулаки и рычу. Черт бы его побрал. Никогда еще не была так ошарашена. Часть меня в восторге от того, что я пробиваюсь сквозь стену Сиси, другая часть меня злится, что Макс пробивает мою. Как я вообще могла сохранить свое сердце в безопасности?

Макс — хороший парень, до мозга костей. Он отличный отец и такой друг, которого любой человек был бы счастлив иметь. Давайте будем честными. У меня не было ни единого шанса. Разочарованно качая головой, я беру три полных контейнера кексов и кладу один в морозилку. Открываю дверь своей квартиры, пишу на маленькой доске и иду через холл. Нажимаю на кнопку сбоку от двери. Проходит несколько секунд, прежде чем дверь открывается.

Миссис Крэндл смотрит на меня сквозь свои очки с толстыми стеклами. Улыбаясь, я протягиваю ей коробку с кексами и поднимаю доску, чтобы она прочитала.

«Доброе утро, миссис Крэндл. Я сделала их для вас. Мне пора на работу, поэтому не могу остаться и поболтать, но обещаю прийти еще раз на чай!»

Прочитав мои слова, она смотрит на меня снизу вверх и мягко улыбается, беря контейнер.

— Ох, спасибо, дорогая. — Ее улыбка становится грустной. — Ты такая славная девушка, Елена.

Я быстро пишу в ответ: «Я скоро приду».

— Это было бы чудесно, дорогая, — тихо отвечает миссис Крэндл.

Пройдя дальше по коридору, поворачиваюсь, поднимаю руку и стучу в дверь Нат. Никто не отвечает. Я поднимаю руку, чтобы постучать снова, когда на меня нападает чувство вины. Ей и Эшу не пришлось бы просыпаться так рано, если бы не я. Если бы у меня была машина, они могли бы спокойно спать, и бог знает, когда дети появятся на свет, они больше не смогут этим заниматься. Вина сочится из моих пор. Я дерьмовая сестра. Опускаю руку, спускаюсь по лестнице и подношу мобильник к уху. На другом конце сразу же отвечают:

— Эй, все в порядке?

Я молча съеживаюсь.

— Ты случайно не проезжаешь мимо моего дома?

— Я в трех минутах езды, — не колеблясь, отвечает он. — Встретимся на парковке.

— Спасибо, — с облегчением выдыхаю я.

Через несколько минут он подъезжает и опускает окно.

— Эй, на меня ведь снова не набросятся, правда?

Я фыркаю.

— Джеймс Уиттакер, прикуси язык. Как будто я позволю этому случиться. Кроме того, медведь все еще спит.

Мы с моими кексами проскальзываем внутрь и едем дальше. Я смотрю на него и улыбаюсь про себя. Протянув руку, потираю его лысую голову, и он наклоняется к моей руке.

— Тебе нужна удача?

Посмеиваясь, я тру сильнее.

— Чем больше, чем лучше. — Я отстраняюсь и говорю: — Спасибо, что подвез. Мне действительно нужна машина.

Он смотрит на меня, изучая мое лицо, и слегка хмурится.

— Ты сегодня сама на себя не похожа. Все в порядке?

Ох, Джеймс ничего не упускает. Я открываю контейнер с кексами и разламываю один пополам. Откусив половину, пожимаю плечами.

— Даже не знаю. Вообще-то, я думала, что все в порядке... до прошлой ночи. Наверное, — вздыхаю я, — это будет звучать глупо, но думаю... — Боже, я такая неудачница. — Мне кажется, я одинока.

Когда мы останавливаемся на светофоре, Джеймс поворачивается ко мне. Не спрашивая, он достает кекс из контейнера и откусывает от него и выпучивает глаза.

— Ммм, очень вкусно. — Он издает еще один звук удовольствия, прежде чем заявить. — В этом нет ничего необычного. Помнишь, я говорил тебе, что сам сюда переехал? — Я киваю. Светофор меняет цвет, и он смотрит на дорогу, прежде чем добавить: — То же самое случилось и со мной. Это ведь смесь эмоций, да? Это и тоска по дому, и нахождение вдали от друзей. И невозможность выйти на улицу и навестить кого-то, потому что ты почти никого не знаешь. Это и отсутствие второй половинки, верно?

Мои глаза расширяются.

— Вау. Ты действительно знаешь, о чем я говорю.

Он сжимает губы.

— Да, знаю. Никогда не говорил тебе об этом, но я бы не остался здесь надолго, если бы моя мама и брат не переехали сюда. Трудно быть вдали от людей, которых любишь. К счастью, у тебя здесь есть твоя сестра и ее большая семья. Можно тебя кое о чем спросить?

— Ты можешь спросить меня о чем угодно, — глядя на него, говорю я.

И не шучу.

— Почему ты не замужем?

Мне требуется время, чтобы ответить, потому что независимо от того, сколько раз я оправдывала отказ от отношений, выразить это словами всегда труднее.

— Когда я люблю кого-то, то люблю его всем своим существом. И когда люблю, то ставлю его потребности выше своих собственных. — Я смотрю на дорогу впереди. Моя грудь сжимается, когда объясняю: — Не могу себе этого позволить. Я так старалась попасть сюда, Джеймс. Помню, пока все мои друзья тусовались, а я сидела дома над учебниками. В то время как все праздновали конец года в клубах с выпивкой, я сидела дома над учебниками. Когда люди встречались с людьми, с которыми они проведут остаток своей жизни, я сидела дома над учебниками. — Делаю глубокий вдох и добавляю на выдохе: — Я не откажусь от того, что делаю, ни ради кого. Вот почему ни с кем не встречаюсь.

— Звучит как одинокая жизнь, — грустно бормочет он.

Прислонившись головой к окну, я шепчу:

— Да, Джеймс. Это действительно так.

Дальше мы едем молча, и я благодарна ему за это.

Макс

— Что происходит между тобой и Еленой? — спрашивает Эш, входя в комнату отдыха.

Я наклоняю голову и на мгновение задумываюсь, прежде чем кивнуть:

— Она мне нравится.

Эш вытаскивает стул и поворачивает его, прежде чем сесть и закатить глаза.