ГЛАВА 23

Елена

— Ладно, — пыхчу я рядом с Сиси, — перетягивание каната — жесткая тренировка. — Вытирая пот со лба, я бормочу: — Мы будем делать это только время от времени.

Сиси плюхается в кресло, такая же потная, как и я.

— Мне казалось, ты говорила, что мы будем проводить легкие сеансы?

Я кладу пальцы на пульс, чтобы измерить частоту сердечных сокращений, и тяжело выдыхаю:

— Это и был легкий сеанс.

— Я чувствую, что умираю, — притворно всхлипывает Сиси.

Насколько очарователен этот ребенок? Смех вырывается из моего горла, когда я бросаю ей полотенце и протягиваю бутылку воды.

— Знаешь, почему кажется, что ты умираешь, мой юный протеже?

— Почему? — раздраженно бормочет она, открывая бутылку с водой.

Нуждаясь в объяснении, я опускаюсь перед ней на колени, протягиваю руки и почти кричу:

— Потому что ты перестала тренироваться! — Пока она дуется, я объясняю: — Твое тело сейчас в шоке, потому что ты не делала этого уже несколько месяцев. Помнишь, как ты себя чувствовала, когда регулярно тренировалась? Держу пари, ты даже не вспотела.

Глядя на мое лицо, она замечает мой пот и отвечает:

— О да? А какое у тебя оправдание?

Втайне любя ее умную сторону, я не пропускаю ни одного удара.

— Любовь к кексам и слишком уютный диван.

Вставая, улыбаюсь и протягиваю ей руку. Она хлопает своей рукой по моей в слабом «Дай пять».

— Горжусь тобой, — восхищаюсь я. — Ты сегодня сама себя преодолела. Я видела это, и ты большая умничка. — Когда мы идем бок о бок, предупреждаю ее. — Просто чтобы ты знала, завтра тебе будет больно. — Она стонет, но я продолжаю: — Поэтому у нас завтра еще один сеанс. Легче, чем сегодня, но мы должны преодолеть этот барьер. — Она смотрит на меня так, словно шучу, но я качаю головой. — Прости, ангельское личико. Ты можешь сколько угодно смотреть на меня этими красивыми глазками, но это ничего не изменит. Мы заключили сделку.

Она катит себя вперед и бормочет себе под нос:

— Может, отыграем назад?

Улыбаясь, я обнимаю ее за плечи и притягиваю к себе.

— Уже поздно, сладенькая. Мы вляпались в это надолго.

Это уж точно.

Елена

Я поняла, что попала в беду, как только Фелисити пригласила себя ко мне домой, чтобы подготовиться к нашему субботнему выходу. Поэтому, когда она появилась с чемоданчиком, я, вероятно, не должна была удивляться.

Имею в виду, что была удивлена. Но мне не следовало этого делать.

С Тедвудом, вцепившимся мне в лодыжку, я придержала для нее дверь. Войдя, она оглядела мою квартиру и протяжно и тихо присвистнула.

— Вау. Ты что-то скрываешь от меня, девочка. Я и не знала, что у тебя есть деньги.

— Я без гроша в кармане. С чего ты взяла, что у меня есть деньги? — спросила я, в замешательстве оглядывая свою квартиру.

— Как ты оказалась здесь? — прищурившись, спросила она.

— Дом принадлежит моей сестре и ее мужу.

На ее лице появляется выражение «а-теперь-все-ясно».

— И сколько ты платишь за аренду? — разглядывая мой книжный шкаф, осторожно спрашивает она.

Я пожимаю плечами.

— Тысячу в месяц.

У Фелисити перехватывает дыхание.

— Серьезно? — Я могу только тупо смотреть на нее, и она недоверчиво качает головой. — Ты понятия не имеешь, сколько стоит аренда в этом городе, не так ли, Кексик?

У меня перехватило горло. О нет. И что вытворили Нат и Эш на этот раз?

— Сколько? — не громче шепота спрашиваю я, широко раскрыв глаза.

Фелисити задумывается.

— Для такого приличного места, как это, я бы сказала, от двух с половиной до трех тысяч в месяц. Может быть, даже больше, учитывая строгую охрану.

Ни хрена себе.

— Ни хрена себе, — шепчу я.

Она толкает меня в плечо и улыбается.

— Тебе повезло, что у тебя есть семья, которая тебя так любит.

— Теперь я начинаю это понимать, — бормочу я, ни к кому конкретно не обращаясь, все еще потрясенная потоком информации.

Нат позвонила мне в эмоциональной истерике в тот день, когда они с Эшем случайно проспали и не смогли отвезти меня на работу. Хитрая часть моего разума намекала, что надо доить это до последней капли вины, чтобы Нат всегда делала то, о чем я прошу. Но потом вспомнила, что за все время моего пребывания здесь сестра была замечательной, поддерживающей и любящей, и что она и Эш претерпели серьезные изменения в своей жизни из-за меня без единой жалобы. Вскоре поняла, что навсегда останусь у них в долгу за то, что они сделали мой переезд в Нью-Йорк настолько безболезненным, насколько это было возможно.

Кроме того, я люблю их.

Джеймс с радостью согласился подвозить меня на работу и домой, если это не было слишком странно для меня — его слова, не мои. Я была абсолютно не против. Это означало не только то, что моя сестра и ее муж смогут спокойно спать, снимая часть моей вины, но и то, что смогу провести немного времени с Джеймсом один на один. Нат возражала, но я уверила ее, что мне нужно завести здесь друзей. Она ответила, что единственный друг, который мне нужен — это она. Черт. К моему глубочайшему удивлению, Эш был на моей стороне и уговорил Нат. Он сказал ей, что это естественно — защищать меня, но Джеймс казался «нормальным парнем».

В тот момент мне хотелось его расцеловать.

Ладно, ладно. Я действительно поцеловала его. Напористый смачный поцелуй, от которого у него не было ни малейшего шанса спастись, прямо в губы. Он скривил лицо и съежился. Я подмигнула и послала ему еще один поцелуй, на это раз воздушный. Он закатил глаза, но я почувствовала любовь. Поэтому думаю, что меня не должно было шокировать, что Эш установил мне липовую арендную плату. Но все же немного разозлилась из-за этого. Наверное, это даже больше раздражение, чем злость.

Закрыв лицо руками, я громко застонала.

— О боже, неужели это я? Бедная, малоимущая сестра? Тьфу. Это полный отстой, вот придурки.

Фелисити только рассмеялась.

— Не парься об этом. Я уверена, что когда у них появятся дети, они попросят тебя посидеть с ними, и сделают это без зазрения совести, зная, что ты не можешь отказаться.

Это мгновенно приводит меня в чувство.

— Ух, ты знакома с моей сестрой? Потому что думаю, только что ты ментально подтолкнула ее к этой мысли. — Глядя на ее оскорбительный чемоданчик, я осторожно спрашиваю: — Так что у тебя там? Отрубленная голова?

Улыбаясь, как Чеширский Кот, она просто поднимает брови, опускается и расстегивает молнию. Фелисити откидывает крышку и открывает моему взору портативный салон.

— Я же говорила, что мы заставим Макса увидеть тебя, да? У меня это неплохо получается.

— Нет, нет, нет, нет. Н-Е-Т. И еще раз нет, — сильно качая головой, возражаю я.

Фелисити только улыбается своей улыбкой на миллион долларов. А с улыбающейся Фелисити приходилось считаться. Она так чертовски красива, что я даже готова сменить команду ради нее.

— Послушай, я не прошу тебя делать то, что тебе неудобно, просто позволь мне сделать тебе макияж и одеть тебя сегодня вечером, вот и все. Насколько это может быть плохо? Тебе даже не придется выбирать нижнее белье. Я облегчу тебе задачу.

Да, в этом определенно не было ничего плохого. Плюс у нее такое выражение глаз. Я испустила долгий, мучительный вздох.

— Никаких коротких юбок. Никаких коротких шорт. Ничего такого, что показывало бы мои ноги.

На ее лице появляется смущенное выражение. Фелисити смотрит на мои обнаженные ноги и морщит нос.

— А почему нет, черт возьми? У тебя убийственные ноги. Я имею в виду, что они не длинные, но стройные и крепкие. — Она наклонилась, чтобы ущипнуть меня за кожу бедра, но не смогла этого сделать. — Так в чем проблема?

Как объяснить, не звуча безумно?

— Окей. Вот как это работало дома. Нина показала ноги. Нат показала ноги и грудь. Я же показала только декольте. Мне никогда не нравились мои ноги, но мне нравится моя грудь. Не желая показывать слишком много, я всегда предпочитала выставлять грудь, а не ноги. Смекаешь?

Она ошарашенно смотрит на меня с полминуты, а потом открывает рот.

— Ты тупица, детка. Тебе повезло, что ты симпатичная. — Этой фразой показав, почему она мне нравится. Фелисити напомнила мне о моих отношениях с сестрами. Мне это нравилось.

К слову, мы едва сошлись на одежде. Мы чуть не подрались по этому поводу. Наконец, я остановилась на разноцветном шифоновом платье с принтом из зеленых листьев. Платье достаточно длинное, но драпированное и прозрачное, требующее мини-юбки под ним, и открывающее замечательный вид на ложбинку грудей. Примерив его и осмотрев под всеми возможными источниками света, я решила, что все в порядке. Когда я сдалась, Фелисити чуть не визжала от благодарности.

— Спасибо тебе за это, мать твою! Двигаемся дальше!

Она провела добрую часть следующего часа, делая мне прическу и макияж, слегка завивая мои темные волосы, оставляя их длинными локонами на спине и делая мои глаза выразительными и дымчатыми.

Должна признать... мне понравилось, как она это сделала. Это выглядело горячо, и это не то слово, которое я бы использовала, чтобы описать себя.

Мы снова поспорили из-за обуви. Каблуки — не мое, никогда не любила. Мне нравились босоножки с ремешками или танкетки на низком каблуке. Это было просто комфортно. Я примерила восемь пар туфель, прежде чем Фелисити дала добро на босоножки с ремешками. Хвала господу. Покончив со мной, Фелисити принялась за работу над собой. Если бы я сама этого не видела, то ни за что бы не поверила. Она умудрилась за сорок минут выглядеть супермоделью, готовой к подиуму. И я втайне ненавидела ее за это.

Она остановила свой выбор на белом платье на пуговицах. Кто бы мог подумать, что она может сделать что-то настолько простое таким сексуальным. Расстегнув три верхние пуговицы, чтобы показать черный лифчик, она туго затянула черный пояс вокруг талии и надела черные босоножки с ремешками без каблуков. Глядя на ее туфли, я нахмурилась.

— О, пожалуйста. — Она закатила глаза. — Если бы ты была такой же высокой, как я, ты бы поняла. Попробуй найти мужчину-гиганта. Парни не любят, когда телки выше их ростом. Печально, но факт. — Запустив пальцы в волосы, она нанесла тонну туши и подкрасила губы, затем закатала короткие рукава платья и повернулась ко мне, улыбаясь от уха до уха. — Мы хорошо выглядим, детка, и, клянусь богом, если Макс не заметит тебя сегодня вечером, я куплю тебе дюжину кексов, которые ты любишь, в утешение.