ГЛАВА 33

Елена

— Индейка с белым хлебом подойдет? — окликаю я Ашера, пока он возится с моей протекающей насадкой для душа.

— Да, мне все равно вообще, — кричит тот в ответ из ванной. Его нью-йоркский акцент усиливается, когда он добавляет: — Я здесь умираю с голоду.

Нат смеется над чем-то по телевизору, сидя на моем диване и поедая чипсы из пакета, а я продолжаю кормить ее вечно голодного мужа. Кажется, Макс, Эш, Ник и Ловкач едят почти весь день. Не могу понять, как Леоковы не съели собственную мать.

Когда достаю индейку и майонез из холодильника, косо смотрю на Нат, прикусывая внутреннюю сторону щеки. Я знаю, что не должна ничего говорить, что это не мое дело, но чем дольше думаю об этом, тем быстрее бьется мое сердце.

— Мне нужно тебе кое-что сказать, и это важно, но ты, скорее всего, слишком остро отреагируешь. Уверена, что она давно бы сказала тебе, если бы была уверена, что ты не будешь слишком остро реагировать и болтать маме и папе, но мы знаем тебя — у тебя склонность к чрезмерной реакции, черт возьми.

Нат медленно поворачивается ко мне, изучая мое лицо.

— О чем, черт возьми, ты говоришь? Ты накурилась что ли?

Я шлепаю хлеб на бутерброд.

— Ты такой тугодум. Я реально не могу поверить, что ты этого еще не знаешь. Конечно, и я не должна была знать, но кое-что разнюхала и выяснила, потому что мне не все равно. — Я свирепо смотрю на нее. — Неужели тебе все равно?

Нат удивленно поднимает брови, и они почти касаются линии роста волос, прежде чем кричит в ванную:

— Эш, детка, думаю, нам нужно отвезти Елену в больницу или типа того.

— Она истекает кровью? — спрашивает он.

Нат осматривает меня с головы до ног.

— Нет, но она говорит как сумасшедшая.

— Она и есть сумасшедшая, — ворчит он.

Я сердито смотрю на дверь ванной.

— Сам такой!

Нат хихикает, прежде чем спросить:

— О чем ты говоришь, Лена?

Я издаю звук раздражения.

— О Нине. — Судя по лицу Нат, она явно не понимает, о чем я говорю. Я закатываю глаза, раскидываю руки в стороны и бум. — Она лесбиянка!

Нат недоверчиво округляет глаза за мгновение до того, как разражается смехом. Она смеется, смеется, кашляет, потом смеется еще громче. Но я не смеюсь. Смотрю на нее хмурым взглядом, и ее смех медленно затихает.

— Ты ведь шутишь, да? — через мгновение бормочет она. — Не шутишь? — Нат невесело усмехается. — С чего ты решила, что она лесбиянка?

Я смотрю ей в глаза.

— Потому что у нее есть девушка.

Нат снова комично округляет глаза, а потом вскакивает с дивана и вышагивает туда-сюда, явно потрясенная.

— Девушка? Какого хрена? Откуда ты это знаешь?

Я склоняю голову набок.

— Как уже сказала, я провела расследование.

Она поворачивается ко мне лицом, уперев руки в бока, и выглядит такой обиженной, какой я ее еще никогда не видела.

— И она скрывала это от меня? Как будто мне плевать, что она предпочитает киски вместо членов? Зачем ей это скрывать?

Прислонившись бедром к стойке, я поджимаю губы.

— Думаю, она это скрывала из-за мамы и папы.

Нат смотрит на меня с решимостью, но ее голос звучит тихо и неуверенно:

— Маме с папой все равно. Они любят ее. Они любят всех нас.

Мои мама и папа родом из Восточной Европы, одного из немногих мест в мире, которое все еще до смешного гомофобно. Я люблю своих родителей, но в этом вопросе не уверена, что они поймут и примут эту информацию. Я поднимаю бровь.

— Ты так уверена, что поставишь на это деньги?

В этот момент Эш выходит из ванной, вытирая руки о тряпку.

— Готово. А теперь накорми меня, женщина.

Улыбаясь, я протягиваю ему тарелку.

— Спасибо тебе, лучший зять на свете.

Откусив от бутерброда, он поднимает его в воздух в знак благодарности и дергает подбородком в мою сторону, но Нат стоит, выглядя все более смущенной с каждой минутой. Она поворачивается к Эшу.

— Ты знал об этом?

Он сглатывает, прежде чем почесать лоб.

— Что Нина лесбиянка? — Он кивает, ничего не замечая. — Да. И что?

Ох, Эш. Неужели тебя никто ничему не учил о женщинах? Отрицать, отрицать, отрицать!

Нат с притворным спокойствием поворачивается к мужу.

— А ты не думал, что мне следует об этом знать?

Усевшись на диван, он достает пакет с чипсами и запихивает их себе в рот, а потом бормочет:

— Если бы она хотела, чтобы ты знала, она бы тебе сказала, детка.

Лицо Нат приобретает неприятный оттенок злобы, она лезет в задний карман, достает мобильник, нажимает несколько кнопок, а затем подносит телефон к уху. Я шоке распахиваю глаза.

Ой-ой.

Через несколько секунд она кричит в трубку:

— Тебе нравятся женщины, и ты ничего мне об этом не говорила?

Пока Нат продолжает бросать в Нину причудливые оскорбления при помощи средств связи, Эш смеется надо мной.

— Ты вляпалась по-крупному.

Я вздрагиваю. Черт. Потянувшись к своему мобильнику, быстро набираю сообщение, надеясь, что она не разозлится.

Я: Гм... сюрприз?

Мгновение спустя мой дисплей загорается, и я скисаю.

Нина: Ты труп.

Нат шагает, оживленно размахивая руками.

— ...потому что, эй, я знаю лесбиянок! И совершенно спокойно отношусь к лесбиянкам! Что меня не устраивает, так это то, что моя сестра-лесбиянка скрывает от меня свою сексуальную ориентацию, как будто я чертова анти-лесбиянка! — Она замолкает, останавливаясь на месте, прислушиваясь, потом ее брови угрожающе хмурятся, и она стреляет в ответ: — Это нормальное слово! Погугли!

Я смотрю на Эша.

— Думаешь, она действительно не догадывалась?

Он смотрит на меня, приподняв брови, прежде чем посмотреть на сцену, которую разыгрывает его жена, затем снова смотрит на телевизор, протягивая руку за чипсами.

— Она действительно не догадывалась.

Нат вздыхает:

— Я им ничего не скажу. Расслабься. Но было бы здорово, если бы ты сама мне об этом сказала, чтобы я не узнала об этом через младшего отпрыска Ковачей. — Она мягко улыбается, и я знаю, что Нина извиняется перед ней, вероятно, называя себя идиоткой за то, что не разобралась с этим раньше. — Так я слышала, у тебя есть девушка, да? Как ее зовут? — Нат смеется. — Амелия. Прекрасно. Похоже, она настоящая леди, — она усмехается. — Значит, это делает тебя мужчиной в отношениях? — Ее улыбка исчезает. — Алло? Нина? — Она поднимает свой мобильник, выглядя раздраженной. — С*чка повесила трубку!

Я пожимаю плечами и слегка наклоняю голову.

— А чего ты ожидала, назвав женщину мужчиной?

Нат смотрит на телефон, как будто это ее оскорбляет, и хотя она ведет себя отвратительно, я знаю, что она счастлива быть в курсе. Может быть, Нат не так уж и плоха. Засовывая мобильник обратно в карман, Нат бормочет сквозь надутые губы:

— Чертова чувствительная поедательница вагин.

Ну, да. Ладно. Может, и нет.

Елена

Когда Макс сказал мне, что мы с ним идем на свидание, я приготовилась к самому лучшему свиданию в моей жизни. Это была моя первая ошибка. Моя вторая ошибка заключалась в том, что надумала себе всякого в своей голове о значимости этого свидания. И когда я говорю, что надумала, имею в виду, что возвела в голове долбаную Эйфелеву башню. Затем он пришел за мной, одетый в темные джинсы, черную рубашку с расстегнутыми пуговицами, белые кроссовки и с тщательно уложенными волосами и мое сердце испустило долгий, мечтательный вздох.

К этому моменту мой двигатель уже набирал обороты. Я подошла к нему, невинно улыбаясь, как волк в овечьей шкуре, надеясь попробовать то, что должно было произойти позже ночью. Его яркая улыбка дрогнула, когда я прижалась к нему, наклонившись, чтобы поцеловать под подбородком, позволив моей руке задержаться на серебряной пряжке ремня на поясе его джинсов.

Макс прочистил горло, прежде чем прохрипеть:

— Что ты делаешь, Кексик?

Конечно, он видел меня насквозь. Я не скрывала от него того, чего хотела. Ни в коей мере. Мои светлые джинсы контрастировали с его темными, я прижалась грудью к его груди (спасибо Господу за каблуки), моя шелковистая майка восхитительно скользнула по моему животу, подстегивая меня еще больше, и выдохнула:

— Десерт.

Макс обхватил меня рукой за талию, притягивая к себе, в то время как другой рукой скользнул вниз по моему телу, по изгибу бедра, чтобы обхватить мою задницу. Он издал низкий звук возбуждения, и рука, лежащая на моей ягодице, сжалась.

— Мы опоздаем на ужин.

Я надулась, глядя на него тем, что Нат называет глазами Бэмби. Я практиковалась в этом взгляде, когда росла. Время, потраченное на тренировки, явно окупилось. Не было ничего такого, о чем бы я попросила, чтобы мои родители сказали «нет», когда смотрела такими глазами. Подняла руку, раздвинув большой и указательный пальцы на дюйм.

— Ну, а чуть-чуть поиграть?

Он посмотрел на меня своими золотистыми глазами, и я поняла, что он у меня в руках. Макс театрально вздохнул, прежде чем поцеловать меня в губы, и сделал это не абы как. Он никогда так не делал. Макс целовал меня глубоко, не торопясь, пробуя на вкус.

— Как я могу тебе отказать?

Ухмыляясь, я медленно и сексуально опустилась перед ним на колени. Макс вопросительно посмотрел на меня, и тогда я потянулась, чтобы расстегнуть его ремень. Его глаза расширились на мгновение, прежде чем он расплылся в улыбке.

— Рок-н-ролл, детка.

Он слегка приподнял рубашку, чтобы помочь мне. Не потребовалось много времени, чтобы расстегнуть молнию, а затем с быстрым рывком его джинсы и боксеры оказались вокруг колен. Его член был полутвердым, но выглядел слишком большим и слишком толстым, чтобы полностью поместиться в моем рту. Обхватив его пальцами, не обращая внимания на шипение Макса, посмотрела ему в глаза.

Я знала, что мужчинам это нравится. В колледже дружила с одним парнем, по-настоящему озабоченным, который однажды сказал, что парни любят, когда женщина стоит на коленях и невинно смотрит им в глаза. А еще лучше, когда у женщины на губах помада, и без разницы, какого она цвета. Он также сказал, что мужчинам нравится, когда женщина поддерживает зрительный контакт во время минета. И я собиралась проверить эту теорию.