В паре сотен световых лет от планеты-столицы, находилась планета-крепость. Оплот правосудия и силы. На ней располагались самые опаснейшие заключенные всего мира, самые лучшие стражи порядка и самые жестокие судьи. Посреди мегаполиса возвышалось серое прямоугольное здание с белыми вставками, которое немного сужалось на вершине. На нем красовалась золотая статуя в виде подвешенного на цепях планетарца, пронзенного тринадцатью трубками. Внутри здания проходил судебный процесс.

Суд происходил в крупном светло-сером помещении с нефритовой дорожкой, идущей от дверей до массивного стола судьи. Сбоку от него стояло по две нефритовых колонны с золотыми росписями. Позади судьи, облаченного в серую мантию с белыми вставками, была черная зеркальная стена, на которой расположился символ правосудия, тот же, что и на самом здании. По бокам от нефритовой дорожки были места для сидения в виде остроугольных скамеек белоснежного цвета из бринрокского дерева, которое славилось своей крепостью, с которой не могла сравниться даже сталь. На скамьях сидели высокопоставленные планетарцы из расы муликанцев. Судья принадлежал к расе фельсонтов, а позади него стоял страж из расы илкарцев. Он был облачен в тяжелые светло-серые доспехи, которые украшали мощные наплечники в форме множества перьев. Нагрудник был в углублениях с гербом правосудия посередине. Тяжелый светло-серый плащ с золотистым гербом украшал его спину.

— Сегодня мы собрались здесь, чтобы осудить самого опасного преступника за всю историю вселенной. Убийца, предатель, грабитель и мародер, ксенофоб, террорист, подстрекатель к массовым убийствам. Каждый в этом зале хочет собственноручно убить тебя, и я их понимаю, — судья окинул гневным взглядом правую сторону помещения, где располагалась клетка.

Размером она была два на два метра и состояла из поля, скрепленного всеми видами илуния в четыре слоя. Внутри неё, подвешенный на цепях, находился планетарец, по виду напоминающий муликанца, однако разница была в том, что пятна на его теле были темно-зелеными и черными. В пленника было воткнуто тринадцать трубок, идущих из потолка, по которым в его тело постепенно вливался илуний каждого типа, не давая ему тем самым использовать свою силу. У планетарца были зеленые глаза и грубое в небольших порезах лицо. Одет он был в тёмную одежду заключенного, больше походившую на какие-то лохмотья. Черные волосы свисали ему по плечи.

— Столько комплиментов сразу, вы меня прямо засмущали, господин судья, — с насмешкой сказал тот и прокашлялся.

— Я бы на твоем месте не был таким спокойным, скоро тебя ждет смерть! Слышишь меня?! Сегодня ты умрешь, тварь! — прокричал один из высокопоставленных муликанцев, будучи на взводе весь судебный процесс.

— А-а-а, господин советник, какая отрада для моих глаз, наконец-то лицезреть вас. Вы так долго и так искусно от меня бегаете уже несколько десятилетий, а я всего лишь-то хотел с вами посидеть, поболтать, выпить красного мъѐрдского, — издевательским тоном произнес заключенный.

— Заткнись! Заткнись, грязная тварь! Из-за тебя жизнь нашей расы превратилась в кошмар! Уже несколько десятилетий я не могу нормально спать по ночам!

— Так вы бы не убегали от меня и давно б уже спали превосходным крепким сном, — едва слышно рассмеялся заключенный с толикой безумия.

— Нет, вы слышали этого ублюдка?! Господин судья, немедленно выносите приговор, сейчас же!

Судья стукнул по огромному массивному столу и тот развалился надвое.

— Тихо! Вы забываетесь, господин советник! Я вам не какой-то третьесортный планетарный судеюшка! Я один из верховных судей, назначенных на это дело! Вы не смеете мне приказывать!

Муликанец вздрогнул и покорно сел на место.

— Я здесь потому, что это дело особой важности и требует исключительного ознакомления под предводительством исключительного планетарца. Вы можете не сомневаться, советник, уже половина его преступлений достаточна для смертной казни. Я же буду пытаться доказать высшему совету судейства, что простой смертной казни будет недостаточно за все его преступления. Он должен страдать, подвергаться многочисленным пыткам за все, что он натворил. Вот, зачем я здесь.

После его слов зал одобрительно оживился.

— Это все конечно очень замечательно, но, боюсь, мне нужно идти. Господин судья, давайте побыстрее зачитывайте приговор, да я пойду. У меня еще куча дел, — вдруг сказал заключенный, расплывшись в безумной и самодовольной улыбке.

— Что за вздор!? Никуда ты не пойдешь, а будешь сидеть здесь, пока я не прикажу вытащить тебя оттуда! — грубым тоном сказал судья.

— Ну так прикажите, в чем проблема, я не пойму? — заключенному нравилось издеваться над судьей, и он не собирался останавливаться.

— Наглая мразь, ты что себе позволяешь! — закричал судья, взбешенный таким отношением к себе. За всю свою карьеру он привык видеть лишь страх в глазах преступников, когда они тряслись от страха из-за одного лишь упоминания о нём.

— Вот видите, он ненормальный! — тут же вмешался советник муликанцев. — Он настоящее зло во плоти. Позор всей расы ма̀ликанцев!

— Закрой свою пасть! Как ты смеешь упоминать мою расу, никчемное создание! Вы уже забыли, что сделали с нами?! Клянусь, когда я выйду отсюда, ты сдохнешь! — разозлился заключенный, от чего советник вздрогнул и чуть не споткнулся о скамью.

— Война давно окончена. Все те убийства, что ты совершил, абсолютно неприемлемы, — печально покачал головой судья.

— Неприемлемы? Закончилась? Это для них она закончилась! Моя война закончится только тогда, когда я сотру с лица вселенной всех муликанцев до последнего! Я не буду знать жалости, покоя и усталости, пока последний из вас не захлебнется собственной кровью! Вы изверги, сраные животные, вам не место среди нормальных планетарцев! — заключенный начал вовсю дрыгаться, но цепи крепко сковывали его.

— Боюсь, ты не оставляешь мне выбора… — тяжело вздохнул судья и встал в полный рост. — Властью, данной мне, я признаю тебя виновным в следующем: многочисленные убийства, планетарный терроризм, мародерство, грабежи, убийства с особой жестокостью и кровожадностью, запугивание, угроза вымирания целой расы, создание террористической военной группировки, — судья посмотрел на заключенного, чья голова была опущена и продолжил. — Действия над детьми сексуально-насильственного характера.

— Лооожь! Грязная ложь! — яростно прокричал пленник. — Я никогда никого не насиловал! Эта работенка для муликанцев, это они у нас славятся изнасилованиями! — он со всей силы начал дрыгаться в цепях, пытаясь выбраться. Увидев, что цепи надежно сдерживают преступника, судье и всем в зале полегчало. На лицах появились издевающиеся улыбки и чувство защищенности.

— У меня другая информация, — спокойным тоном ответил судья, надменно улыбаясь.

Заключенный пристально посмотрел на судью, прищурив глаза, затем глубоко вздохнул, слегка приподняв голову.

— Ах ты подкупная мразь… хочешь повесить на меня то, чего я не делал? Ну, господин судья, вы только что попали в мой личный список любимчиков.

Судья ничего ему не ответил, лишь продолжил зачитывать приговор.

— Вы самое страшное, что случалось со вселенной со времен уничтожения латланцев, вы — зло во плоти. Мне хочется лично совершить над вами расправу за все те ужасы, что вы натворили. Ма̀льдрус, вы приговариваетесь к двумстам годам самых ужасных пыток, с последующей смертной казнью через выкачивание илуния потрошителем.

Едва договорив предложение, где-то снаружи прогремел мощный взрыв и здание затряслось.

— Что происходит? — сердито спросил судья. В глазах советника и его свиты читалось волнение.

— Узнай, в чем дело, — скомандовал судья своему стражнику.

— Докладывайте, что у вас происходит? — страж судьи пытался связаться с охраной здания, но в эфире была лишь тишина.

— Ха-ха-ха, я же говорил, что мне нужно спешить, — засмеялся Мальдрус, раскачиваясь на цепях, словно безумец.