— Я не считаю это праздником, — спокойно ответил Тальда̀рус.

— Ну конечно, вам святошам лишь бы стоять и натирать колени в молитвах своему «богу», — с надменным высокомерием влез в разговор делдаркец, попивая прозрачную жидкость из своего бокала.

— Всяко лучше, чем делать праздник из жестокого кровопролития, словно недоразвитые юнцы.

— Ты кого это тут недоразвитым юнцом назвал? — спросил бринрок, стараясь сохранять хладнокровие при всем своем нравственном пыле.

— Прости меня, я не хотел тебя оскорбить. Я лишь хочу сказать, что, кто мы такие, чтобы решать, кому умереть, а кому жить? Лишь созидатель вправе решать такие вопросы, — смиренно произнес Тальдарус и, сложив ладони вместе, поклонился.

— Что это за отвратительные речи дошли до моего нежного слуха?

У входа в бар послышался чей-то голос. На всеобщее удивление там стоял Мальдрус. Позади него у входа в бар валялось три охранника, которые были без сознания.

— Ха! Явился все-таки! А я уж было начал скучать! — довольным тоном произнес Белиндор. — Что ты сделал с охраной? — спросил тот, заглядывая Мальдрусу за спину.

— Помог им определиться с выбором, пропускать меня или нет, но сейчас не об этом, — ответил тот и не спеша направился к священнику.

— Что ты здесь делаешь? Таким как ты здесь не место, — сказал Тальдарус, смотря в глаза маликанцу.

— Таким, как я? А, какой я? — улыбаясь, с толикой сумасшествия спросил Мальдрус.

— Хладнокровный кровожадный убийца, в котором ничего не осталось от разумного существа.

— Кровожадный? Да. Хладнокровный? Вот тут ты ошибаешься. Я всегда испытываю непреодолимое чувство наслаждения, когда мои враги замертво падают от моих рук. Впрочем, все в этом зале испытывают то же самое, что и я.

Тальдарус хотел было что-то сказать, но Мальдрус тут же прервал его.

— А знаешь, кто сделал меня таким?! — полушепотом спросил маликанец, совсем вплотную приблизившись к люмитанцу. — Твой великий и добрый созидатель миров. Раз он все решает в этом мире, то лишь благодаря ему я стал тем, кто я есть, — с проступающим гневом сказал тот и затем, наклонившись к уху Тальдаруса шепотом договорил. — И клянусь, что когда я снова окажусь по ту сторону жизни, я найду этот древний кусок дерьма и заставлю его горько пожалеть обо всем, что он сделал. Я распишу ему такую историю жизни, что мало этому засранцу не покажется. Так что лучше ему и вправду оставаться лишь вашей фантазией.

Мальдрус договорил и сделал от люмитанца шаг назад, смотря на него и безумно улыбаясь.

— Твои грязные речи не сломят мою веру. Мы увидимся в бою, и тогда ты пожалеешь о своем богохульстве. До тех пор, я буду придаваться молитвам.

— Буду ждать нашей встречи.

Тальдарус направился в конец бара и, усевшись в укромном месте за столиком в углу, ушел в себя.

— Странный малый… — сказал Белиндор.

— Они все такие, не забивай голову, — добавил делдаркец.

— Так значит, Мальдрус, собственной персоной, как ты тут оказался? — наконец спросил Белиндор. Остальные смотрели на Мальдруса затаив дыхание. Они боялись его, боялись далеко не потому, что были слабыми, а потому, что знали, кто сейчас стоит в этом зале.

— Ну, сейчас же закон мира, а я тут не был уже очень давно. Ностальгия, знаешь ли, — спокойно ответил Мальдрус и попросил до полусмерти напуганного бармена разлить ему выпить.

Белиндор с улыбкой смотрел, как бедный бармен пытался налить Мальдрусу своими трясущимися руками и алкоголь проливался мимо. Бринрок выхватил у того бутылку и, окинув недовольным взглядом разлил все сам, затем дал стакан Мальдрусу и долил остатки себе. Делдаркец же продолжал не спеша потягивать прозрачную жидкость из своего стакана.

— Я тут слыхал, что ты недавно опорожнился на статую вашего великого вождя, это так? — с улыбкой спросил Мальдрус, тут же отметив для себя презрение со стороны Белиндора, но не к нему, а к вождю.

— Да, я так сильно напился, что совсем себя не контролировал, и в итоге меня изгнали с моей родной планеты. Теперь я вынужден прозябать на разных помойках вроде этой, — пробормотал тот и посмотрел на дно стакана прежде, чем осушил его.

— Вступай ко мне, отомстим, — в шутку сказал маликанец.

— Ха-ха, нет, спасибо, я предпочитаю быть сильным одиночкой, нежели играть в команде. Я и сам отомщу.

— Если останешься живой после турнира, — с небольшой издевкой сказал Мальдрус, прощупывая характер Белиндора.

— И кто же меня сможет убить? — полюбопытствовал Белиндор, оглядывая всех посетителей бара, которые в большинстве своем являлись участниками турнира.

— Например, я, — послышался голос Хартэна, на что по бару снова разразился смехом гиганта.

— Ты?! Не смеши мою бороду, я разделаю тебя словно мясник отбивную.

— Это мы еще посмотрим, — вновь надменным тоном произнес делдаркец.

С экрана телевизора вновь раздался величественный голос. Великий хранитель продолжил вещать со своей ложи.

— Итак, властью, данной мне, я объявляю турнир открытым и о начале первого испытания!

— Ну, наконец-то, началось… — довольно произнес Мальдрус смотря на экран. Все устремили свои взгляды на мониторы.

— Итак, я вызываю первую группу наших участников на поле! — прокричал Марендрайт и ворота арены распахнулись.

На песок вышло первые сто участников, медленно идущих по песку под одобрительный рев толпы. Они дошли до центра и остановились в хаотичном порядке, возвысив свои взгляды на ложу хранителей.

— Друзья, вам выпала честь, стать участниками одного из самых великих событий этого тысячелетия. Я жду… нет, мы ждем… ждем от вас сражения достойного наших предков и нашего взора. Итак, правила первого этапа просты. Каждый сам за себя! Бейтесь лишь во славу своего имени и пусть вас ждет удача!

— Обожаю, когда каждый сам за себя. Всегда любил это дело. О, а вот и мой претендент! — сказал Белиндор, тыча пальцем на бринрока в забавной шляпе, которая чем-то напоминала ковбойскую и закрывала своему владельцу часть обзора из-за своего длинного свисающего козырька.

— На что ставил? — спросил того Хартэн.

— Разве это не очевидно? Конечно же на то, что он сдохнет самый первый! Из-за этой дерьмовой шляпы ему же ни хрена не видно!

Делдаркец усмехнулся и сделав такое лицо, будто он всегда прав сказал:

— Я так и думал.

Арена для сражений накрылась мощнейшим защитным барьером, не позволяющим сражавшимся хоть как-то ранить зрителей. Прозвучал сигнал, напоминающий поступь невероятных размеров великана, и битва началась. Сотня воинов тут же схлестнулись между собой в кровавой схватке. Первым упал безымянный воин из расы люмитанцев, чем очень огорчил Белиндора. В след за ним спустя долю секунды упал бринрок в забавной шляпе, получив удар поперек глаз, чем еще больше огорчил Белиндора.

— Вот же жалкая тварь! Не мог упасть на секунду раньше?! — возмутился тот.

Сражение продолжалось. В этой кроваво й мясорубке количество бойцов неумолимо сокращалось с бешенной скоростью. Спустя несколько минут на песке стояло лишь трое. Бородатый лысый люмитанец в стальных доспехах со светло-синими вставками и боевым стальным молотом. Делдаркец со щитом и мечом. И фельсонт с боевым посохом, в серо-фиолетовых одеяниях, напоминающих мантию. Одновременно троица ринулась друг на друга. Остановившись за долю мили секунды перед столкновением, люмитанец дал двум своим противникам сойтись в парной схватке. Едва клинки двух воинов столкнулись между собой, как тот размозжил головы обоих своим огромным молотом, не дав возможности им вовремя среагировать из-за столкновения друг с другом.

Люмитанец поднял свой окровавленный молот вверх и закричал победным боевым кличем. Стадион тут же поддержал его одобрительными криками и овациями.

— А он не плох, — сказал делдаркец.

— Ха, ничего особенного, ему просто попались пару неучей, — не согласился с тем Белиндор.

— А ты что думаешь, Мальдрус? — спросил его делдаркец.