— Да уж, ты действительно прошел через ад, Линтранд, и заслужил свое бессмертие. Даже не могу представить, как я повел бы себя в такой ситуации.

— Нет, не можешь, — задумчиво сказал Линтранд.

— Знаешь… как только ко мне вернулась память, меня все время не покидает странное чувство… — вдруг сказал Джорелл. Линтранд тут же остановился и насторожившись спросил:

— Что еще за чувство?

— Как бы это объяснить… Понимаешь, я пролистываю свою память вновь и вновь и мне кажется, будто чего-то не хватает. Я не мог просто бесцельно сражаться. Воевать лишь ради убийства. Мне кажется, будто у меня была какая-то важная цель. Мой мозг отказывается принимать тот факт, что у меня не было никакой цели. Мне постоянно сняться какие-то обрывки великой войны. Снится, что я в самой гуще событий…

— Это всего лишь сны, Джорелл. Ты просто не хочешь принять тот факт, что в твоей жизни была лишь одна цель — убийства, — грубо прервал его Линтранд и затем продолжил шаг, Джорелл последовал за ним.

— Ты такой, какой есть, машина для убийств. Таким, сделала тебя природа. Мой отец всегда говорил мне: «Каждый рождается со своей определенной ролью в жизни, и глупо пытаться играть другую». Например, ты можешь представить себя танцором? — Линтранд снова остановился и посмотрел на Джорелла, тот отрицательно покачал головой. Перед ними возвышался гигантский замок, а впереди в метрах пятидесяти виднелись ворота. — Вот видишь, в роли танцора ты был бы, возможно, неплох, но это не твоя роль, так как в роли убийцы тебе поистине почти нет равных, — Линтранд дружелюбно улыбнулся Джореллу и у того на душе слегка полегчало.

— Хорошо, я понял тебя, оставлю эти мысли и сосредоточусь на обучении.

— Вот и правильно, Джорелл, обучение превыше всего, — одобрил Линтранд, и они пошли дальше. Они дошли до лифта и зашли внутрь, который поднимал их наверх, в покои. Лифт остановился на этаже Джорелла, он вышел и попрощался с Линтрандом. Тот улыбнулся и пожелал ему удачи в тренировках, сказав, что долгое время он будет отсутствовать по делам, после чего отправился дальше. Едва двери лифта закрылись, улыбка на лице Линтранда спала. Проехав немного вверх, он остановил его и направил в обратную сторону. Джорелл прошел в свою комнату, в замке стояла гробовая тишина, как и в округе. Он вышел перед сном на балкон, чтобы еще раз полюбоваться прекрасным видом из окна и собраться с мыслями.

Все это все еще казалось ему невероятным сном… Круги силы, люди, способные разрушать целые планеты, но больше всего, ему хотелось вступить в схватку, сразиться, узнать, на что он теперь способен.

Тем временем, Дутанор и Улькиус дошли до перекрестка, где им предстояло разойтись. Улькиус уже хотел было пожелать Дутанору спокойной ночи, но тот первым сделал шаг.

— Улькиус, у меня к тебе просьба, — Дутанор говорил с опущенной головой, было ясно, что ему стыдно просить Улькиуса об одолжении.

— Я тебя слушаю, мальчик мой, спрашивай, не стесняйся, — Улькиус скрестил руки на груди и приготовился выслушивать просьбу Дутанора.

— Я хочу, чтобы ты тренировал меня так же, как тренировался Джорелл, — с волнением произнес Дутанор.

Улькиус удивленно посмотрел на него, после чего ответил:

— Ты хочешь, чтобы я избивал тебя до полусмерти, а потом лечил?

— Да, я перепробовал все! Эта тренировка — пожалуй, это мой последний шанс! Я умоляю тебя, не отказывай мне! Я правда хочу быть сильным, хочу, чтобы люди смотрели на меня с уважением.

— Не обязательно быть сильным, чтобы люди уважали тебя, но я помогу тебе. Увидимся завтра у меня в лаборатории, — они пожали друг другу руки, после чего разошлись.

Улькиус зашел в дом и, включив свет, вздрогнул от неожиданности. На одном из кожаных коричневых кресел сидел Линтранд. Сам интерьер в доме Улькиуса был сделан в мягком, любимом им классическом стиле. У камина стояло два больших кожаных коричневых кресла, а промеж них на медвежьих шкурах расположился небольшой столик из красного дерева, на котором в свою очередь стояла бутылка виски и два стеклянных стакана. У стен со всех сторон стояли огромные книжные стеллажи доверху забитые разными книгами.

— Линтранд? В чем дело? — взволновано спросил тот.

— У нас проблема, наш план с памятью Джорелла видимо не совсем удался, — хмуро ответил Линтранд, не отрывая взгляда от камина, будто бы там горел костер.

— То есть, как проблема? Все прошло идеально, я был более чем уверен…

— Нет, не идеально! — повысив голос, возмутился лидер.

— Может быть, ты мне расскажешь, в чем дело? Прежде чем устраивать здесь дебаты.

Линтранд открыл бутылку виски, стоявшую на столе, и разлил по стаканам.

— Что-то пошло не так, его память сопротивляется. Внушает ему навязчивые идеи, будто он упускает важную мысль. Цель в своей жизни. Подбрасывает ему сновидения… — Линтранд сделал глоток и, облизав губы, продолжил смотреть на дно стакана. Улькиус прокряхтел и выпил все залпом. Затем после небольшой паузы сказал:

— Я думаю, ты зря начал бить тревогу, такое бывает. Да, порой память сопротивляется, но я уверяю тебя, это пройдет.

— Пройдет ли…

— Конечно пройдет.

— Если же нет… Я хочу, чтобы ты усыпил его в таком случае, до моего возвращения.

— Что? Усыпить? Ты уверен в этом? Мы же потеряем много времени. Может быть, просто попробовать процедуру с памятью еще раз?

— Да, так тоже можно будет, но в любом случае, все должно быть гладко, не подведи меня, Улькиус. — Линтранд встал из кресла и, попрощавшись с Улькиусом, снова пошел в замок.

— Не подведу… — ответил про себя Улькиус на звук хлопнувшей двери.

Прошло два года, как Джорелл оказался в ордене. За прошедшее время, это место стало ему домом. Он познакомился со многими местными жителями, защитниками, люди приняли его, хотя сначала и не охотно. Он стал активно участвовать в жизни ордена, и впервые, за долгие годы, он просыпался с удовольствием. Новый день он ждал с нетерпением.

— Наконец-то, этот день скоро придет, Джорелл. Остались лишь финальные приготовления. Немного практики контроля за чувствами, и сможем приступать к получению тобой десятого круга, — Ампелайос и Джорелл сидели в гостиной, обсуждая действия перед самой важной тренировкой Джорелла, который достиг уже девятого круга.

— И сколько же эти приготовления займут у нас по времени? — поинтересовался Джорелл.

— Где-то еще около месяца, мальчик мой, — Ампелайос достал какой-то закрытый кувшин из пакета.

— Месяц? Нужно ведь выпить всего лишь какой-то жидкости. Я так быстро освоил девятый круг, но не смогу выпить какое-то снадобье?

— Утихомирь свой пыл, Джорелл, выпить-то это снадобье, конечно, сможет каждый, но вот пережить — далеко не все. За последние шесть лет мы уже потеряли девятнадцать отличных воинов, которые попытались перейти на десятый круг. И будет очень тяжело восполнить их потерю. Ты талантлив и целеустремлен, никто не спорит с этим, но здесь это тебе никак не поможет. Тебе нужна практика, которую ты получишь на последних тренировках.

— Ну хорошо, хорошо, я понял тебя, Ампелайос. На сегодня это все, и я могу идти? — Джорелл уже было встал с кресла, и приготовился уходить, как Ампелайос остановил его.

— Не так быстро, юноша, прежде чем уйти, ты должен получить последнее знание о том, какой цвет глаз что обозначает.

Джорелл плюхнулся обратно в кресло. Он был расстроен, что еще месяц нужно ждать. Джорелл стал таким сильным, он талантлив, и вполне уверен, что с какой-то жидкостью он уж точно справится.

Его одежда сильно поменялась. На нем был теплый замшевый тренч, свисающий до середины голени. Немного зауженный в талии и снова расширяющийся ниже, с поднятым воротником, тренч был темно-синего цвета. Носил он его нараспашку, сзади на спине у него был небольшой рисунок герба ордена, ярко-белого цвета. Под тренчем на голое тело была одета белая льняная рубашка, а на неё, монотонная синяя котарди, с воротником стойкой и заклепками. Заклепки доходили до солнечного сплетения, котарди была также слегка зауженная до талии и расширяющаяся после. Внизу, в области ног, она была разрезана спереди и по бокам, а длина его была докроена прямо до колен. Верхняя пуговица у него была расстегнута. На ногах были черные брюки, а также черные сапоги из натуральной кожи, которые при помощи шнуровки облегали всю голень. Последним штрихом на его ногах были черные наголенники из жесткой кожи, закрывающие его голень лишь с передней части. На них красовался выжженный мастерами герб ордена. Внешне же Джорелл стал вновь таким, каким был до комы, за исключением прически. Каштановые волосы с уложенной на бок челкой и выбритые по бокам волосы. Также на его лице была легкая щетина.