— Генерал Лютер тоже словно растворился, когда сбежал с турнира. У него в подчинении не большая, но очень преданная ему армия, возможно, он мог бы стать нашим союзником.

— И как же нам быть? Неужели нет способа остановить этот локомотив насилия? Если мы дадим ему разогнаться, одному Созидателю известно, чем это закончиться.

Марендрайт призадумался в поисках способа. Не то, чтобы он не думал о нем до этого, напротив, за его спиной были сотни часов раздумий, но раз уж Кэз снова вспомнил об этом, почему бы не подумать еще разок. По-прежнему, на ум приходил лишь один выход, но он был так ненадежен и маловероятен, что и говорить о нем не хотелось. Однако и утаивать его не было никакого смысла, поэтому Марендрайт изложил суть плана Кэзу.

— Есть один слабенький способ, — начал он. — Как ты знаешь, императоры всех держав подписали свиток, где были обязаны прекратить любые военные действия до следующего турнира, если того захочет победитель. Деньги, земли, власть, все это могли дать и хранители, но вот заставить врагов сесть за стол переговоров мог только свиток скрепленных их жизнями, о чем и позаботился мой отец. С тех пор наследники уже умерших императоров обязаны чтить этот закон, а те, кто получил власть узурпацией, как нынешний император Люмитании, обязаны вставить в свитке свою подпись, что он уже и сделал. В общем, к чему я все это клоню — нам нужен победитель, который попросит мир во всем мире, как бы смешно это не прозвучало.

— Теперь я понял, почему это маловероятно, никто никогда не просил подобного, — Кэз почесал ухо, а затем скрестил руки, недовольно цокнув языком.

— Да, всем нужны были деньги, земли, власть и так далее. Но… — глаза Марендрайт вдруг загорелись искоркой надежды. — Но что если победит кто-то вроде Илиана?

— Точно, или Джорелла! Мы можем с ними поговорить и просто объяснить ситуацию, уверен, они не откажут нам!

— Пока подождем, не известно, как далеко они смогут пройти, будем лишь надеяться на их успех.

Пока Кэз и Марендрайт рассуждали о лучике надежды, возобновилась трансляция интервью, где Дельхина заявила о скоро приходе следующего участника.

Аренлэйк.

По коридорам телестудии послышались тяжелые неторопливые шаги. Смерть шла по коридору в обличии Аренлэйка, укутанная в свои лохмотья. У него была самая плохая аура из всех, кто приходил сюда до него, от которой так и веяло тщетностью бытия, заставляя шарахаться в сторону от страха. Никто никогда бы не подумал, что перед ним законный наследник престола одной из величайших держав современности. Ни лица, ни радости, в этом люмитанце не было ничего светлого, кроме пустоты под скрывающим все капюшоном.

Дверь открылась и Дельхима увидела эту мрачную фигуру, от чего ей тоже стало не по себе.

— Прощу, присаживайтесь, — робко произнесла девушка, которая была уверена, что уже привыкла к страшным чудикам, как завалился Аренлэйк.

Черное кресло под цвет илуния люмитанца уже стояло напротив журналистки. Аренлэйк мельком посмотрел по сторонам, оценив обстановку, и только тогда соизволил сесть.

— Господин Аренлэйк, скажите…

— Нет… — прозвучал холодный голос.

— Что нет? — переспросила девушка, мечтая уже убраться куда подальше.

— Я не буду отвечать на этот вопрос.

— Но я же еще ничего не задала…

— И не нужно, я не собираюсь отвечать ни на один из ваших вопросов.

— Н-н-н-о как же интервью, по контракту…

— По контракту я обязан прийти на него, про ответы на вопросы там нет ни слова.

«Уверена, что после вас там обязательно появится такой пункт», — злобно подумала девушка.

— И что, вы согласны вот так вот сидеть и все?

— Да.

— Я бы могла отпустить вас раньше, ответь вы на все быстро, а так вам придется досидеть до конца интервью.

— Ничего страшного, я никуда не тороплюсь. Я явился сюда сражаться и убивать, а не играть в ваши игры.

— А есть ли какая-то причина вашему желанию убивать и сражаться?

Аренлэйк пялился куда-то в сторону, но вдруг повернул голову в сторону журналистки и с полным равнодушием ответил.

— Да, мне просто это нравится.

— И вы здесь только за этим? Не ради приза?

Люмитанец промолчал, дав понять, что на этом диалог закончен.

— Хорошо, раз вы не будете отвечать на вопросы, значит, я отвечу на них сама!

Девушка собрала последние остатки храбрости и начала пролистывать свои заметки.

— Итак первый вопрос. Кто вы и откуда? О вас ничего не известно, вы, как и Джорелл, свалились к нам, будто снег на голову, и привлекли к себе много внимания. Кстати, интересная закономерность, у вас и человека лица сокрыты капюшоном, многие бы сочли это совпадением, мне же кажется, что вы знакомы друг с другом и даже в каком-то заговоре.

Тут Аренлэйк не смог удержаться и насмешливо фыркнул, дав понять, насколько журналистка тупа и не права. Дельхина не стала обращать внимание на насмешки и продолжила.

— О вас и вправду не удалось ничего узнать, но ваша яркая неприязнь к Альдебрею наставляет на мысли, что вас связывает давняя вражда, возможно обида. Покопавшись еще немного в причинах такой ненависти, мне удалось вспомнить о прошлом Альдебрея, вернее, его отца, который предал своего родного брата, бывшим на тот момент императором.

Аренлэйк уже понимал, к чему ведет журналистка, это стало для него неприятным сюрпризом. Мир пока не был готов узнать правду о нем, он оставил это либо на предсмертные слова, либо, как речь победителя турнира.

Дельхина не собиралась молчать, но, вдруг неожиданно для себя потеряла дар речи. Рот не хотел открываться, а тело перестало слушаться. В голове она услышала голос Аренлэйка.

— Еще слово, и ты сама свернешь себе шею, а еще лучше, просто вспорешь свой миленький животик вон тем ножом для фруктов, что лежит недалеко от тебя. Ты забралась туда, куда тебя не просили. Думаешь, можешь говорить, что угодно, лишь потому, что гражданка империи Хранителей? Ошибаешься, свобода выбора — лишь иллюзия для слабых. Если не веришь, то можешь попытаться сказать еще слово и поймешь, о чем я говорю. Не будет никаких прямых доказательств того, что я вынудил тебя покончить с собой, а косвенные улики, это так, не больше чем пыль под ногами. Моргни два раза, если поняла меня.

— Что там происходит? Почему Дельхима вдруг замолчала?

Никто из коллег девушки не понимал, в чем дело, но соваться внутрь боялись.

Девушка покорно моргнула два раза и вновь обрела контроль над собой. Она тряслась от страха, как осенний листок, едва сдерживая слезы. Впервые в своей жизни ей встретился такой страшный люмитанец, хотя Дельхина всегда любила опасность и часто брала интервью у знаменитых, кровожадных преступников. Может, все дело было в том, что сейчас между ней и монстром не было толстого слоя илуниевого стекла, а рядом не стояла стража?

— И-интервью окончено, время вышло, — дрожащим голосом сказала девушка, и Аренлэйк, как ни в чем не бывало, вышел из студии, но перед этим сказал прямо в камеру.

— Прячься, беги, спасайся… прячься, беги, спасайся.

Это было адресовано лишь одному планетарцу, и Аренлэйк был уверен, что сообщение дошло адресату.

Безымянный коротышка.

После ухода Аренлэйка журналистка устроила настоящую истерику, отказываясь дальше брать интервью. Ей было все равно на всех и каждого, а так же многочисленные уговоры. Еще одного Аренлэйка она бы точно не выдержала, даже под страхом смерти журналистка не захотела еще раз испытать те чувства, когда люмитанец завладел ее разумом и телом. Даже Мальдрус, убийца, каких свет не видывал, и то оказался в сотни раз приятнее.

Пока Дельхина успокаивалась, по залам шел следующий кандидат для интервью, а вернее, шаркал. Безымянный коротышка все так же неуклюже перебирал своими ногами под провожающие его взгляды. Те, кто тридцать минут назад готовы были наложить в штаны от страха и выглядели хуже жалких насекомых, теперь давили лыбу, смотря свысока на уродца. Двуличные, лицемерные мрази, всю жизнь они окружали карлика, он чувствовал их, даже не смотря по сторонам.