— Ну что вы там застряли, нам еще долго вас ждать? — возмущенным голосом сказала Айола.

Ампелайос уже отпустил обоих ребят до того, как эту картину увидели Улькиус с Айолой.

— Ну ладно, ребята, давайте домой, завтра в условленное время я жду вас.

— Эмм, Ампелайос… — хотел хоть что-то сказать Джорелл, но тот снова не дал договорить.

— Все нормально, считайте, это минутой сентиментальности. Вы не обязаны что-то отвечать на мои слова, мне достаточно того, что вы знаете об этом.

Джорелл и Дутанор ушли, попрощавшись со всеми. Немного проводив их взглядом, Ампелайос вернулся к жене и гостю, обиженным на то, что их оставили одних.

— Эй, Ампелайос, о какой это минуте сентиментальности ты говорил? — с любопытством спросил его Улькиус, когда они остались в гостиной вдвоем.

— Ни о какой, мой друг, просто, когда стареешь, становишься сентиментальным и начинаешь завидовать молодым.

— Да уж… Ты прав, ты прав, — задумавшись ответил ему профессор. Просидев еще немного, Улькиус так же покинул Ампелайоса.

Засыпая, Джорелл думал о том, что сегодня ему сказал Ампелайос. Правду ли он говорил? Хотя Джорелл и умел распознавать ложь, здесь, в ордене, он перестал в чем-либо быть уверенным, особенно в своих старых навыках. Однако сердце ему подсказывало, что Ампелайос не врал. Джореллу стало стыдно за все, что он сделал, за то, как провоцировал Ампелайоса и за то, что хотел его лишь использовать, чтобы стать сильным. Джорелл настолько погряз в кровопролитии, что совсем забыл, какого это, когда в твоей жизни есть люди, которым ты по-настоящему дорог, и каково это, когда у тебя есть место, которое ты можешь назвать домом. Он решил, что завтра же попросит у Ампелайоса прощения за свое прошлое поведение и за то, что разучился доверять людям.

Утро началось с прекрасной песни Ильмариона. Джорелл вышел на балкон с кружкой молотого кофе и помахал соседу рукой, тот ответил взаимностью. Закончив играть, Ильмарион зашел к Джореллу.

— Доброе утро, ну, чем планируешь заняться сегодня? — спросил бард, попутно садясь в кресло.

— Доброе, да не знаю, проведаю Ампелайоса, потренируюсь, в общем, найду чем.

— Старик Ампелайос… Как он там кстати поживает? Я давно его уже не видел, надо бы тоже как-нибудь к нему сходить.

— Да вроде хорошо. Так пошли вместе со мной, я же сейчас как раз к нему.

— Извини, но не могу, дела. Ладно не буду задерживать, я пойду, до вечера, — Ильмарион вышел из комнаты Джорелла. Спустя пару минут, тот также последовал на улицу. Снаружи было довольно таки тепло. Всюду царила людская суета, приправленная идиллией жизни. Мимо него промчались дети, играя в футбол и смеясь. «Кровожадный убийца» каким назвал его Линтранд, провожал детей взглядом и улыбался, но не улыбкой безумца жаждущего войны. Он полюбил это место, полюбил его жителей, полюбил прозрачную речушку в лесу, полюбил заснеженный горный хребет, возвышающийся вокруг. На все это он всегда смотрел с улыбкой и восхищением. Он дома. Сзади легким касанием руки кто-то нежно провел ему по спине. Джорелл оглянулся и увидел девушку, с которой он недавно провел ночь. Она игриво шла и смотрела назад в его сторону, мило улыбаясь ему. Ветер слегка колыхал ее русые волосы. Джорелл улыбнулся ей в ответ и послал воздушный поцелуй. Та схватила его и приложила к губам. Еще раз окинув его взглядом, она отвернулась и направилась дальше по своим делам. Джорелл дошел до дома Ампелайоса и постучал в дверь. Ему открыла Айола.

— Джорелл, мы тебя сегодня не ждали. Что-то случилось?

— Доброе утро, Айола, все хорошо. Мне просто нужно поговорить с Ампелайосом. Он дома?

— Да, дома, проходи. Завтракать будешь? — позади Айолы вилась Альфа, которая заслышав голос Джорелла тут же вскочила с места и понеслась к двери.

— Нет, спасибо, я дома поел.

— Ну и что, твоему молодому организму нужно много питаться. К тому же, ты сейчас активно идешь по пути кругов, и энергия тебе просто необходима.

— Айола, мне двадцать девять, у меня уже давно выросло все, что можно, — с улыбкой сказал Джорелл.

— А мне больше одиннадцати тысяч лет. За это время я успела стать мастером во всех сферах жизни и науки. И являюсь мастером в сфере влияния илуния на организм молодого болвана, которой спорит со мной, — Айола нахмурилась и посмотрела на него. Джорелл замер на несколько секунд.

— С ней бесполезно спорить, Джорелл, просто дай ей чего она хочет. Я на ней так, кстати, и женился, — раздался голос Ампелайоса из гостиной.

— Что ты там сказал, старый?! — возмущенно прокричала старушка.

— Н-нет нет, ничего.

— Я сдаюсь, будь по-твоему, поем еще раз, — с улыбкой сказал юноша, уже представляя, как сейчас будет через силу набивать желудок, от чего ему аж поплохело.

— Вот и славно. Проходи. Я сейчас накрою на стол. — Джорелл снял обувь и прошел внутрь. Альфа тут же накинулась на него и начала облизывать.

— Тихо-тихо, хорошая девочка, — Джорелл погладил Альфу и посмотрел туда, где сидел Ампелайос. Он расположился в одном из кресел и трепетно держал в руках старую фотографию, на которой они вместе женой были молоды и полны сил.

— Кто-то мне говорил не застревать в прошлом, — подшутил над ним Джорелл.

— Старикам можно, — Ампелайос улыбнулся, и слегка провел большим пальцем руки по своему лицу на фотографии. — Для нас, стариков, фотографии что-то вроде зеркала в другой мир. В тот, где мы были молодыми, сильными, со своими проблемами и переживаниями. Когда понимаешь, что будущее для тебя уже не доступно, а настоящее уныло и серо. Остается только прошлое… Ты заглядываешь туда и проживаешь самые яркие моменты своей жизни вновь и вновь, — Ампелайос поставил фотографию рядом с собой на столик и посмотрел на Джорелла.

— Я не боюсь смерти, Джорелл. Я прожил насыщенную и интересную жизнь. В ней было всякое, жаль, что смерть моих сыновей затмила все самые яркие моменты моей жизни, и всё же… Смерть для меня словно вишенка на торте, словно жирная точка, которая сделает мою жизнь еще ярче и более наполненной смысла, — в этот момент все это услышала Айола, которая стояла на кухне, и улыбнулась — она была согласна со своим мужем во всем. Айола сделала кашу с фруктами, и аккуратно нарезав, разложила куски пирога по тарелке. Выйдя в гостиную, она с любовью посмотрела на Ампелайоса, а он, в свою очередь, на нее.

— Расскажи о своей матери, какой она была? Линтранд мне многое поведал о тебе и о ее смерти, но я хотел бы услышать что-то и от тебя, твой взгляд на мир, — вдруг спросил Ампелайос Джорелла. Тот немного задумался и улыбнулся, вспоминая ее.

— Она была сильной, храброй… Я был для нее целым миром, а она для меня, пусть я и понял это, лишь когда она уже умирала. Больше всего на свете, я жалею, что принимал её как должное, будто бы она всегда будет со мной, но я ошибался… Она верила, что я буду великим, сильным. Наверное, поэтому я пошел в наемники, чтобы доказать ей, что она была права… Но по всей видимости, я не оправдал ее ожиданий, стал простым головорезом за деньги. Как же низко я пал… — Джорелл крепко сжал кулаки. — Многие считают это слабостью, проявлять любовь к своей матери, показывать ее на людях. Постоянно отталкивают её, — глаза Джорелла покраснели, и он отвернулся.

— Что-то в глаз попало, — сказал он, слегка шмыгая носом.

— Ничего, сходи промой его, — сказал Ампелайос и Джорелл тут же ушел в ванную комнату.

«Ты ошибался, Линтранд, ошибался во всем», — подумал про себя старик.

Джорелл вышел из ванны посвежевшим.

— Прошу прощения, что-то не ожидал от себя такого, не помню, когда плакал в последний раз.

— Не переживай, иногда бывает полезно выговориться. Все мы дети перед лицом матерей. А дети, как известно, частенько рыдают.

— Ну, я, пожалуй, пойду, еще к Дутанору надо зайти. Ампелайос, закроешь за мной?

— Да, конечно, — старик встал, и они прошли к входной двери.

— Слушай, я для чего вообще зашел-то сюда. Раз уж у нас прошла минутка откровений. Ты это, прости меня за мое поведение… Я просто привык лишь к жестокости в своей жизни. И поэтому сам стал таким. Я прошу у тебя прощение, Ампелайос, и … спасибо, что тренируешь меня, не смотря ни на что.