Войной пахло изо всех щелей, и великому хранителю срочно нужны были союзники, шаткое равновесие мира оказалось под большим вопросом, по большей части из-за ренианцев, которым все хотелось мирового господства.

Лейдергад зашел к себе домой в новом обличии гиганта, но зверек ничуть не испугался его, а лишь радостно пропищав, запрыгнул ему в руки и быстро взобрался на плечо, сев на него и несколько раз лизнув щеку фельсонта.

— Я же говорил, что обязательно вернусь к тебе. Только посмотри, ты сидишь на моем плече и такой маленький, хотя еще недавно занимал все пространство у меня за пазухой.

Зверек снова пропищал.

— Видел бы ты их лица, когда они узнали, над кем потешались все это время. Жалкие и ничтожные лицемеры, трусы без капли гордости и смелости, они вскочили с мест, давя, и убивая друг друга, лишь бы сбежать от маленького карлика. Я хочу избавить этот мир от подобных планетарцев, они недостойны жить, отравлять этот прекрасный мир своим присутствием.

Лейдергад почисал дивеору за ухом и с улыбкой добавил:

— Пойдем, я куплю тебе чего-нибудь вкусненького.

Аренлэйк находился в каком-то складском помещении, заставленном множеством серо-белых коробок из прочного углепластика, в составе которого помимо привычных продуктов, естественно, был и илуний, от чего теперь все недостатки изделия сводились к нулю.

Территория склада была сравнима с ангаром крупного самолета, которая превратилась в настоящий крысиный лабиринт из-за гор коробок.

Вскоре послышались первые шаги, а еще чуть позже показался Зарблэйн, рядом с которым шла какая-то женщина. Это была белокурая люмитанка с голубыми глазами, которая, при виде Аренлэйка тут же поклонилась.

— Так значит, это та, о ком ты мне так много рассказывал? — обратился Аренлэйк к Зарблэйну.

— Да, господин, это мой заместитель, а ныне адмирал флота, который когда-то возглавлял я до моего побега.

— Встань и назови себя.

Девушка выпрямилась, ее голубые глаза посмотрели на Аренлэйка, и она сказала.

— Акѐлия, мой господин, Акелия Дрим, адмирал восьмого флота и верная поданная вас и вашего отца.

— Что ж, Акелия, у меня к тебе один вопрос. Раз ты верная поданная моего отца, так почему тогда осталась служить узурпатору?

— У меня не было выбора, в Люмитании у меня две дочери, родители, братья и сестры. Меридэз ясно дал понять, что любого бунтовщика ждут страшные последствия, а так же всех тех, кто был ему дорог. Остальных генералов, верных вашему отцу он убил, ни дав и шанса, их места заняли первые помощники и верные ему люмитанцы. Меня он не тронул лишь потому, что я хорошо сыграла роль послушной девочки, как мне и завещал Зарблэйн.

— Это правда, Зарблэйн? — Аренлэйк посмотрел на адмирала, и тот склонил голову, отвечая на вопрос.

— Да, уходя, я знал, что Акелия будет сопротивляться, поэтому и дал ей такой наказ, поступить принципами ради меня и своей семьи.

— Но теперь все изменилось, вы вернулись, а вместе с вами и надежда! Многие, кто всегда любил вашего отца, открыто начали говорить о свержении Меридэза, он теряет власть, а со смертью Альдебрея и во все почти беззащитен, — Акелия активно жестикулировала руками, активно призывая к действию.

— Не нужно недооценивать Меридэза, он ничуть не слабее Альдебрея, а в коварстве ему нет равных. Он приложит все свои силы, призовет всех союзников и сделает все, чтобы удержать власть в своих руках. Думаю, тебе это не известно, но свергать моего отца ему помогли бринроки.

— Что, бринроки? Вы уверены в этом?!

— Альдебрей поведал мне об этом на смертном одре, и я верю его словам, но не могу быть уверенным, были ли это обычные наемники, коих во вселенной полно, или же это были воины нынешнего императора Бринрокии.

— Позвольте мне провести расследование, — девушка сделала шаг вперед, но Зарблэйн поспешил поведать ей о том, что этим делом занимается он.

— Как много генералов на моей стороне? — спросил Аренлэйк.

— Как минимум четверо командующих открыто высказываются за свержение Меридэза, остальные продолжают хранить молчание, боясь оказаться в проигрыше.

— Ладно, о них пока забудем. Я хочу, чтобы ты организовала мою встречу с этой четверкой, свяжись с Зарблэйном, как все будет готово. Это должно быть сделано до моего следующего боя, думаю, неделя еще точно есть. И самое главное, если меня убьют, то вы не смотря ни на что должны продолжать борьбу, пока император ослаблен и напуган. А теперь иди, созови наших сторонников.

Акелия поклонилась, пожала руку Зарблэйну и поспешила приступить к делу.

— Аренлэйк, я понимаю, что с появлением в игре Сокрушителя Миров все усложнилось…

— Дело не в Сокрушителе Миров, нужно всегда просчитывать все ходы, и моя смерть не такой уж невидимый исход. Мне лишь важно, чтобы Меридэз заплатил за свои деяния.

— Тогда, быть может, вы оставите нам наследника…? — неуверенно произнес Зарблэйн.

— Повтори.

— Наследник — люмитанец с вашей волей и кровью рода основателей.

— Я знаю, кто такой наследник, мой ответ — нет.

— Но почему? Нашей империи как никогда нужен истинный император, кто если не люмитанец из рода Люмитан?! Вступите в связь с люмитанкой, пусть не по любви, лишь бы она понесла от вас. Возьмите Акелию, я уверен, она будет горда, носить ваше дитя под сердцем!

— Замолчи! Я и слышать об этом не хочу! Если вы провалитесь, кто защитит мое дитя?! Подвергать невинное создание таким мукам, чтобы он стал разменной монетой в этих грязных интригах?! Но хуже всего, если Меридэз заберет его, как наследника великого рода и воспитает, словно собственного сына, заставит ненавидеть меня, заклеймит предателем в его глазах… Нет, о детях будем думать потом, сейчас лишь война.

Свершалось то, чего так боялся Марендрайт, амбиции великих планетарцев грозили втянуть этот мир в новую войну. Так было всегда и будет продолжаться вечно, сильные будут пытаться перекроить мир под себя, поэтому, все они должны погибать под грохот толпы, а править должен тот, кому нужен лишь мир и спокойствие.

Сплошь и рядом были те, кто хотел сокрушить тот или иной мир, пока истинный Сокрушитель покупал молоко своему зверьку, что сидел у него на плече.

Мир все еще не отошел от Сокрушителя миров, но уже был в предвкушении боя Джорелла и бессмертного императора. Ставки были в самом разгаре, но не в пользу Джорелла — сорок семь к восьми на победу Аганадриуса.

Люди на Земле понемногу собирались на городских площадях, в своих домах, и на рабочих местах, везде, где был доступ к телевизору. Спутники были настроены на прием сигнала от империи хранителей и спокойно могли транслировать турнир в каждый дом. Каждый бой их защитника был для них серьезным испытанием веры и нервов, каждая его рана, каждый взмах заставлял человечество вздрагивать, трепетать, надеяться.

До боя оставалось пару часов, и каждый скорее старался доделать свои дела, чтобы не пропустить подобное событие.

— Аганадриус, ты же ведь справишься с человеком, разве может он или кто-либо еще убить бессмертного?! — император ренианцев встретился с императором оконордов перед боем последнего, чтобы обсудить кое-какие детали перед началом боя.

— Если ты так боишься его победы, не нужно было отрекаться от Дарбрелта и тем самым понижать боевой дух своего сильнейшего чемпиона.

— Дарбрелт оказался предателем, он угрожал благополучию империи и его целостности.

— Благополучию империи, или твоему?

Аганадриус стоял напротив Алутара за столом планирования, где они уже который день решали планы атаки на все возможные случаи развития турнира.

— Осторожнее, Аганадриус, ты, может быть и смог обмануть смерть, но это не значит, что теперь можешь говорить, что угодно.