Кем он себя возомнил?

— А если я этого не сделаю?

Он ухмыльнулся.

— Если ты этого не сделаешь до того, как твоя мама окажется здесь, я расскажу ей, что у тебя был мокрый сон обо мне, и ты испортила наши простыни.

— Ублюдок! — закричала я, кинувшись на него с кулаками.

Алек схватил меня и засмеялся, упав на кровать и потянув за собой. Я изо всех сил пыталась от него отделаться, сев на него верхом. Он подмигнул мне, указывая на наше положение тел.

— Это тебе о чем-то напоминает? Может быть, какой-то определенный сон?

— Нет, потому что во сне ты был сверху, — я распахнула глаза в ужасе от того, что только что сказала. — Заткнись нахрен, Алек.

Он рассмеялся, когда я скатилась с него.

— Я ненавижу тебя, — произнесла я в подушку.

Он обнял меня.

— Неправда. Я могу тебе не нравиться, но ты меня не ненавидишь. В конце концов, мы друзья, а друзья не должны ссориться, как мы.

— Друзья, да?

Я вздохнула, сдаваясь.

— Хорошо, мы друзья. Теперь ты отстанешь от нас?

— Нас?

Я закатила глаза. — Меня.

— Но ты сказала нас.

— Нас также означает меня.

Алек наклонился ко мне.

— Знаешь, что? Я живу в Ирландии уже три года, и ирландцы все еще ставят меня в тупик, когда говорят определенные вещи.

Я пожала плечами.

— Видно тебя все устраивает, раз ты все еще живешь там.

— Даже если бы мне не нравились местные жители, я бы все равно там жил.

Я подняла брови.

— Почему?

— Там, где моя семья, мой дом... Еще мне очень нравится природа.

Я усмехнулась.

— Мне тоже, там красиво.

— Ты красивая.

Я вспылила.

— Прекрати это.

— Что прекратить? — Алек улыбнулся, посылая мне «трахни меня» взгляд.

— Это! Перестань пытаться соблазнить меня.

Он моргнул и рассмеялся.

— Прости, я даже не подозревал, что соблазняю тебя.

— Может быть, это потому, что ты флиртуешь с людьми так часто, что это стало твоей второй натурой так же, как и дыхание — ты делаешь это и даже не замечаешь.

— Это навык.

— Это заноза в заднице, вот что это такое.

Он пошевелил бровями. — Я знаю, что еще может стать занозой в твоей заднице...

— Алек, клянусь Богом, если ты закончишь это предложение, я засуну свою ногу так далеко в твою задницу, что тебе понадобится хирург, чтобы вытащить ее.

Он в оцепенении уставился на меня, а затем пробормотал:

— Ты еще более изобретательна со своими угрозами, чем Брона.

Я улыбнулась про себя.

— Мне жаль, что я угрожаю тебе, и раз я здесь, прости что я такая сука. Почему бы нам не начать сначала? Привет! Я — Кила Дейли, приятно познакомиться.

Алек улыбнулся и взял мою руку, поднес ее ко рту и, поцеловав мои костяшки, ответил:

— Приятно познакомиться, Кила Дейли. Я — Алек Слэйтер.

Я вздохнула.

— Итак, Алек, как ты любишь проводить свободное время? Только приличные занятия, пожалуйста.

Он улыбнулся, покачал головой и ответил:

— Я люблю животных. Когда я возвращаюсь домой, то помогаю местным приютам, которыми управляет DSPCA (прим. пер. — Dublin Society for Prevention of Cruetly to Animals — Дублинское общество по предотвращению жестокого обращения с животными). У них очень ограничены финансовые средства, поэтому они всегда рады добровольцам. Но больше, чем жертвовать деньги, я люблю уделять им свое время. Это то, что мне действительно по душе. Что насчет тебя, как развлекаешься ты? В свою очередь ты можешь дать максимально откровенный ответ.

Я хотела посмеяться над последним предложением, но не сделала этого, потому что была слишком занята, осознавая услышанное. Алек добровольно работал в приютах для животных, и ему это нравилось.

И это только добавляло ему привлекательности.

— Эм, мне нравится писать. Это не так круто, как волонтерство, но...

— Не делай этого, не принижай то, чем тебе нравится заниматься. Даже не сравнивай то, что ты любишь делать, с каким-либо другим занятием. Это твой выбор, поэтому ты должна поставить его на первое место.

Я моргнула и уставилась на него.

— Что? — спросил Алек.

Я прочистила горло и ответила:

— Раньше никто кроме Эйдин, не был со мной таким прямолинейным.

Он пожал плечами. — Проведи немного времени со мной, и ты увидишь, насколько я могу быть прямым, котенок.

Я подняла брови.

— Это было очередное соблазнение? Не могу определить.

Алек усмехнулся.

— Неважно, давай вернемся к тебе, и тому, что ты любишь писать.

Я почувствовала, как мои щеки внезапно раскраснелись из-за моего откровения. Я уже собиралась уйти от разговора, когда он наклонился и поднял мое лицо за подбородок.

— Даже не думай об этом, котенок. Ты начала этот разговор и, учитывая это, — мы его закончим.

— Ты должен понимать, что это очень щекотливая тема для меня, только Эйдин знает, что я пишу, а теперь и ты. Я еще не привыкла к тебе...

— Я пытаюсь немного приблизиться к тебе, чтобы ты привыкла ко мне. Чем больше мы говорим, тем быстрее это происходит. Ты говоришь, я слушаю. Расскажи мне о своем увлечении.

Я нахмурила брови и спросила:

— Ты серьезно? Ты правда хочешь поговорить и послушать меня?

Алек нахмурился.

— Почему это так шокирует тебя? Люди общаются каждый день.

— С тех пор, как мы встретились, ты говоришь только о сексе. И честно говоря, мне трудно понять, насколько ты серьезен прямо сейчас.

Он улыбнулся.

— Ты меня не знаешь, котенок. Ты всего лишь знаешь, чего я хочу от тебя. Но меня ты совсем не знаешь.

Я почувствовала, что он бросает мне вызов.

— Ну, может быть, я хочу узнать тебя получше. Может быть, я хочу проникнуть в твой разум и разобраться в тебе. Хочу понять тебя.

Алек протянул руку к моему лицу и провел кончиками пальцев по моей щеке.

— Ты сойдешь с ума, пытаясь понять меня, котенок.

— Не будь со мной загадочным, ты больше нравишься мне, когда прямолинеен.

Он убрал руку и засмеялся.

— Мне нравится твоя честность, котенок, никогда не теряй этого.

— Я и не собиралась.

— Хорошо. Пойдем, мы можем закончить этот разговор позже, я хочу выйти.

— И что мы будем делать?

Алек стащил меня с кровати, поставив на ноги и обнял.

— Теперь, когда мы друзья, давай пойдем и сделаем прически.

Я отодвинулась и уставилась на него.

Он улыбнулся.

— Тебя нужно намочить и высушить.

Я закатила глаза, посмотрев на Небеса. Если я не убью его к концу этой поездки, я поверю, что чудеса действительно существуют.

— Я сделала прическу, потому что ты в течение часа доставал меня, но татуировку я делать не буду, и ты не сможешь меня заставить.

В десятый раз за тридцать секунд Алек застонал вслух.

— Последний раз повторяю, татуировку буду делать я, а ты просто молча посидишь вон там. Много времени это не займет...

— Нет, ты не оставишь меня одну. Что, если один из татуировщиков подумает, что я хочу что-то набить себе, и заставит меня это сделать?

Алек потер глаза обеими руками, прежде чем сосредоточиться на мне.

— Милая, не думаю, что кто-то сможет заставить тебя сделать то, чего ты не хочешь, даже если попытается.

— Неважно, я пойду с тобой.

Он снова застонал, но вместо того, чтобы спорить, взял меня за руку и переплел наши пальцы.

— Тогда пойдем.

Победа! Я прижалась к нему, когда мы подошли к ресепшен в тату-салоне. Ладно, это был не совсем ресепшн, но это определенно было то место, куда подходят, когда хотят поговорить с главным. Таким человеком оказался чернокожий мужчина ростом около ста восьмидесяти сантиметров, весь покрытый татуировками.

— Чем могу помочь, чувак? — спросил Бог Чернил у Алека.

Я улыбнулась тому, что он сказал «чувак» вместо «мужик».

Совершенно очевидно, почему я назвала парня Богом Чернил.

Он. Потрясающий!

— Думаю, хочу закончить рукав. Остался небольшой участок кожи на трицепсе, который я хочу заполнить.

Бог Чернил кивнул.

— Давай посмотрим, с чем предстоит поработать.

Я заметила, что из-за багамского акцента он проглатывает окончания в некоторых словах, и мне это понравилось, потому что я сама так разговаривала. Алек повиновался ему, обнажив руку, и попытался вытащить ее из моей, но, когда я не отпустила, он рассмеялся и поцеловал меня в макушку.

— Я верну ее тебе через секунду, обещаю.

Я покраснела от смущения, когда Бог Чернил усмехнулся и попытался скрыть это кашлем. Отпустив руку Алека, я осталась рядом с ним, пока он снимал футболку. Оказавшись с голой грудью, он согнул руку в локте и поднял ее вверх, показывая не забитый участок кожи. Бог Чернил осмотрел его несколько раз и кивнул.

— Сорок минут, максимум. У тебя есть идея для рисунка?

Алек кивнул, засунул руку в карман своих шорт, вытащил телефон, провел пальцем по экрану и показал что-то Богу Чернил. Тот, ничего не сказав, положил телефон на стол, приложил просвечивающуюся бумагу и начал рисовать.

Мне стало скучно, поэтому я повернулась, чтобы осмотреться вокруг, и заметила огромную стену, заполненную эскизами татуировок. Я направилась к ней, пробегаясь взглядом по сотням красивых дизайнов. И улыбнулась, когда легкий ветерок коснулся моей спины, прямо перед тем, как ко мне прижалось тело.

— Увидела что-то интересное? — спросил Алек, коснувшись моего уха губами и поцеловав его.

Я вздрогнула, заставив его усмехнуться.

Откашлявшись, я ответила:

— Мне много чего понравилось, они великолепны.

— Тогда почему бы тебе не набить что-нибудь?

— Потому что татуировку я не смогу вернуть через пару дней, если передумаю. Тут не работает принцип тридцатидневной гарантии.

Алек развернул меня лицом к себе.

— Так ты одна из тех цыпочек, которые на все вещи хранят чеки?

Существуют ли женщины, которые не делают этого?

— Конечно, я бы не доверяла тому, кто не хранит чеки на свои покупки.

Он закусил нижнюю губу.

— Я не храню.

Я фыркнула.

— Теперь ты встречаешься со мной милый, и это изменится.

На лице Алека растянулась улыбка, когда он поднял руку и убрал выбившуюся прядь волос с моего лица.

— Ты мне нравишься, котенок.

Я улыбнулась.

— Я тебе не верю.

— Это правда. Я тебя обожаю. Это даже больше, чем нравишься.

Я закатила глаза.

— Ты не можешь брать миленькие фразы из интернета и пытаться выдать их за свои.