Я подняла брови.

— Подожди секунду, ты имеешь в виду, что если мы все еще не убьем друг друга после этой поездки, ты хочешь и дальше встречаться со мной?

Алек пожал плечами.

— Почему бы и нет? Ты мне нравишься, и я нахожу наши отношения забавными. Не понимаю, на что Доминик и Райдер постоянно жалуются.

Я почувствовала улыбку на лице.

— Они оба извлекли опыт из отношений со своими девушками, дай нам несколько дней, и, скорее всего, ты захочешь свернуть мне шею.

Он фыркнул. — Я выучил «Мужскую Библию» от Доминика, поэтому я просто кивну и соглашусь с тобой.

Я протянула руку и похлопала его по голове.

— Хороший мальчик.

Алек хмыкнул, скидывая мою руку со своих волос.

Расслабившись, я легла на бок и спросила:

— Могу я задать тебе вопрос?

Он улыбнулся.

— Ты только что сделала это.

— Не заставляй меня избивать тебя до смерти.

Алек кашлянул и потер лицо, пытаясь скрыть улыбку, но потерпел неудачу.

— Конечно, выкладывай.

— У твоих братьев... работа похожа на то, что ты делал раньше?

Он уставился на меня, выглядя так, будто пытается решить, хочет ли он отвечать на мой вопрос.

— Мы все работали на одного человека, но они не были в моей... сфере деятельности. Мы были распределены по рабочим местам, согласно нашим талантам и опыту, которые могли быть полезны.

Я подняла брови.

— Какой талант или опыт требуются, чтобы быть эскортом?

— У меня большой член, поэтому думаю, это мой талант. Я легко могу заставить людей кончить, так что пусть это будет моим навыком. Знаю, как доставить человеческому телу удовольствие, у меня было много практики с подростковых лет.

Я сглотнула.

— Не пойми меня неправильно, но думаю, возможно, ты самая большая шлюха, которую я когда-либо встречала.

Алек рассмеялся.

— Кажется, ты можешь быть права, котенок.

Я покачала головой.

— Ты и твоя семья такие необычные по сравнению со мной. Я скучная.

Он протянул руку и игриво постучал костяшками пальцев по моему подбородку.

— Я так не думаю: ты писатель; ты можешь прожить несколько жизней за несколько часов. Твой разум намного более необычен, чем ты можешь себе представить, милая.

Я покраснела.

— Ты так думаешь?

Алек подмигнул.

— Я знаю это.

Я улыбнулась.

— Что ж, спасибо тебе.

— Поскольку мы затронули тему твоего писательства, в каком жанре ты пишешь?

Я почувствовала, как мое лицо покрылось новыми оттенками красного.

— Ты такая красивая, когда краснеешь, котенок.

Я закрыла лицо руками.

— Подобные комментарии не помогают, Алек.

Я услышала его смех, и почему-то это успокоило меня.

— Ты ответишь на мой вопрос? На твой я ответил.

Я застонала. Нужно играть по-честному.

— Хорошо, я только начала писать свою первую книгу, и она в жанре современной романтики... с небольшой примесью эротики.

Алек пошевелил бровями.

— Оу.

Я снова закрыла лицо, когда он начал дразнить меня, но это только рассмешило его, и он подтянул меня к себе.

— Я всего лишь пошутил.

— Угу.

— И о чем будет эта книга? — спросил Алек, перебирая пряди моих волос.

Я облизнула губы и ответила:

— Речь идет о милой девушке, которая связывается с плохим парнем, и им приходится иметь дело со всяким дерьмом, прежде чем они смогут быть вместе. Я еще не проработала все детали, но такова суть.

Он поцеловал меня в макушку.

— Очень похоже на наши отношения.

Я усмехнулась.

— Ты не плохой парень, Алек. Ты можешь думать о грязных вещах — или говорить о них — но ты хороший человек.

Он обнял меня. — Спасибо, котенок.

Я посмотрела на него и улыбнулась.

— Теперь мы и вправду сблизились.

Он ухмыльнулся.

— Да, сблизились, и мы практически голые. Это самый лучший момент.

Я закатила глаза.

— Заткнись.

Он закатил глаза в ответ.

— Хорошо, милая.

Я разразилась смехом.

— Ты говоришь, как мужчина, который всегда соглашается со своей женой, лишь бы она была счастлива.

— Полагаю, что да.

— Так теперь мы ведем себя как супружеская пара? Супер.

Он фыркнул.

— Мы спорим с тех пор, как встретились, так что мы уже практически женаты.

— Брак — это больше, чем просто ссоры, идиот.

— Ага, а что же тогда?

Я посмотрела на него взглядом говорящим, что он глупыш.

— Может быть любовь? Поэтому люди женятся, они любят друг друга и хотят провести остаток жизни вместе. Думаю, ссоры начинаются через несколько лет после вступления в брак.

Алек ухмыльнулся.

— Допустим, в будущем мы поженимся. Я даю нам час, прежде чем мы первый раз поссоримся, — он остановился, а затем рассмеялся. — На самом деле, я гарантирую, что ты найдешь, о чем поспорить еще у алтаря.

Я ударила его в грудь, заставив вздрогнуть, а затем рассмеяться.

— Только потому, что я постоянно с тобой ругаюсь, не значит, что я делаю это со всеми остальными. Никто не действует мне на нервы так, как ты, Алек Слэйтер.

— Правда? — засиял он.

Я уставилась на него разинув рот.

— Ты выглядишь гордым.

— Так и есть.

— Не стоит, я опасный человек для тех, кто выводит меня из себя, очень опасный человек.

Он улыбнулся.

— Тогда хорошо, что мы встречаемся, я бы не хотел, чтобы ты сделала мне больно.

Я засмеялась. — Ты болван.

— Болван, который встречается с тобой, но не знает тебя до конца. Давай исправим это прямо сейчас.

Мне стало любопытно.

— Как?

— Двадцать вопросов.

Я улыбнулась.

— Хорошо, я начну первой. Какой твой любимый цвет?

— Зеленый.

— Мой розовый, твоя очередь.

Алек почесал подбородок.

— Твое любимое занятие, кроме писательства?

— Легкое чтение. Что насчет тебя?

Он провел рукой по моим волосам.

— Бывать в DSPCA с животными.

Я вздохнула. — Знаешь, это на самом деле несправедливо, что ты и так горячий; но вдобавок ко всему тебе еще нужно помогать бедным животным, да?

Он усмехнулся.

— Тебе понравится, я свожу тебя туда, когда мы вернемся домой.

Я почувствовала, как в моем животе запорхали бабочки.

— Да, мне бы это понравилось.

Алек легонько сжал меня, а затем спросил:

— С кем у тебя был первый секс?

— Задай мне другой вопрос, на этот я не отвечу.

Он ухмыльнулся.

— Это двадцать вопросов, ты должна ответить. Как сказала бы Брона: «это закон».

Я отвернулась, чтобы он не увидел моей улыбки.

— Я не должна делать того, чего не хочу, плейбой.

Он ущипнул меня за ногу.

— Отвечай, большой ребенок.

— Хорошо... это произошло с Джейсоном... мне было двадцать два.

Алек долго смотрел на меня, не моргая.

Я опустила голову.

— Знаю, это унизительно.

Когда Алек коснулся моей щеки, я подняла взгляд.

— Это не унизительно, он манипулировал тобой.

Я пожала плечами.

— Я покончила с этим.

— Точно?

Прикусив щеку изнутри, я пожала плечами.

— У меня не осталось никаких чувств, но я все еще злюсь на него. Он использовал меня.

— Взгляни на это с хорошей стороны, по крайней мере, он навсегда застрял с твоей кузиной, а не с тобой.

Я знаю, что это хорошо, но мне сложно найти плюсы хоть в чем-то.

— Я не настолько оптимистичный человек, Алек. Я не ищу светлых сторон.

— Почему?

— Потому что в моем детстве не было светлой стороны, и я не представляла себе другую жизнь, потому что это было бы просто издевательством над собой.

Он накрыл мои сцепленные руки своими.

— Тебе было тяжело взрослеть?

Я слегка улыбнулась.

— У меня было все, пока я росла. Я жила с родителем, который был богат и покупал мне хорошие вещи. Я никогда не голодала и не нуждалась в чем-либо. У меня были крыша над головой и хорошее образование. На бумаге у меня было прекрасное детство.

— А не на бумаге?

Я несколько секунд пожевала свою нижнюю губу, прежде чем ответить.

— Я выросла в доме без любви. Моя мать — это просто женщина, которая родила меня, и ничего больше. Она не любит меня и никогда не любила. Она любит свои деньги, материальные вещи, и она любит Мику.

Я выплюнула ее имя и отвернулась, когда мои глаза наполнились слезами.

— Кила, — прошептал Алек.

Я покачала головой.

— Я не ревную из-за того, что моя мать предпочитает общаться с ней, а не со мной. Меня это просто очень злит. Я имею в виду, я ее дочь, а она не хочет меня, никогда не хотела, — прошептала я, быстро вытерев глаза. — Прости, я веду себя глупо.

— Перестань. Если ты так чувствуешь, то это не глупо. Я бы разозлился, если бы моя мать любила одного из моих братьев больше, чем меня, но, как и твоя, моя мать любила вещи, которые покупала, а не детей, которых она создала.

Я моргнула и повернулась к Алеку, который лежал на боку, наблюдая за мной.

— Твоя ма не любила?

Он безрадостно рассмеялся.

— Она любила, только не меня и не моих братьев.

Я снова моргнула, потрясенная тем, что кто-то, кто так отличается от меня, поделился со мной чем-то таким личным.

— А твой па?

Алек пожал плечами.

— Думаю, можно сказать, что мой отец не любил нас в традиционном смысле слова, но он показывал нам свою привязанность, держа поблизости. Моя мать игнорировала нас и, скорее всего, отдала бы всех на усыновление, если бы мой отец не нуждался в сыновьях для своего бизнеса.

Я нахмурилась.

— Ранее ты уже упоминал о бизнесе. Что за бизнес?

Он долго смотрел на меня, прежде чем ответил:

— Не хочу тебе говорить, ты будешь плохо думать обо мне.

Я почувствовала, как мои плечи поникли.

— Алек, прости, я ненавижу, что ты так считаешь. Я не думаю и не буду думать о тебе плохо. Ты мне действительно нравишься.

— Я тебе нравлюсь? — улыбнулся он.

Я игриво толкнула его в плечо.

— Я бы не согласилась стать твоей девушкой, если бы ты мне не нравился, хотя бы немного.

Алек приблизился ко мне.

— Я тебе нравлюсь только за мой голос, глаза и задницу. Я помню тот разговор в самолете.

Я рассмеялась и перекатилась ближе к нему. Он улыбнулся и, повернувшись на спину, притянул меня к себе на грудь. Я ухмыльнулась, когда выпрямившись, уселась прямо на него.

— Мне нравится такой вид, — пробормотал он, переводя взгляд оттуда, где я сидела на нем, к моим глазам.

Я фыркнула.

— Потому что ты грязный извращенец.

— Ты любишь это во мне, — ответил Алек с горящим взглядом.

Я отвернулась от него.

— Прямо сейчас пятьдесят на пятьдесят.

— О, серьезно? — спросил он игривым тоном.